В комнате воцарилась тишина. Похоже, никому не хотелось делиться с ней этой информацией. Фейт уже собиралась повторить свой вопрос, как вдруг Паоло Вульф, учитель экономики, до этого момента хранивший молчание, произнес:
— Об этом больше других знает Мэри Кларк.
Воцарилось еще более глубокое молчание, пока Эван Бернард не пробормотал что-то себе под нос.
— Простите, мистер Бернард, — обратилась к нему Фейт, — я не расслышала, что вы сказали.
Он обежал взглядом комнату, словно бросая коллегам вызов.
— Мэри Кларк даже не знает, как ее зовут.
— Мэри — ваша ученица?
— Миссис Кларк — одна из наших учителей. Ее специализация — английский язык, — пояснила директор Мак-Фаден. — В прошлом году Кайла училась у нее в классе.
Фейт не стала интересоваться, почему миссис Кларк нет в комнате. Об этом она могла спросить у нее лично.
— Могу я с ней побеседовать?
Мак-Фаден открыла рот, чтобы ответить, но тут зазвенел звонок. Директор дождалась, пока звон прекратился, и сообщила Фейт, что это был звонок на собрание.
— Нас ждут в лекционном зале, — добавила она.
— Я должна поговорить с Мэри Кларк.
Мак-Фаден колебалась не больше секунды, прежде чем одарить Фейт лучезарной улыбкой, способной побить мировой рекорд неискренности.
— Я буду счастлива вас с ней познакомить.
Фейт шла через двор, расположенный позади главного корпуса, вслед за Оливией Мак-Фаден и другими учителями направляясь в лекционный зал. Она обратила внимание на то, что все они идут друг за другом, как и ученики, которые гуськом следовали за своими учителями, ведущими их на собрание. Здание, куда они все шли, было самым современным из всех сооружений на территории Вестфилда, скорее всего построенным за счет незадачливых родителей, навязывавших шоколадные батончики, журнальные подписки и оберточную бумагу ничего не подозревающим соседям, а также бабушкам и дедушкам своих чад.
Одна шеренга ребят производила больше шума, чем остальные. Голова Мак-Фаден повернулась на плечах, как на верху дозорной башни. Ее взгляд безошибочно засек зачинщиков беспорядка, и шум быстро стих, словно вода, ушедшая в слив раковины.
Лекционный зал больше напоминал здание любительского театра, расположенного в каком-нибудь богатом предместье. Фейт изумилась, увидев ряды мягких, обитых красным бархатом сидений, которые плавно спускались к большой сцене, оснащенной самыми современными осветительными приборами. Роспись куполообразного потолка являла собой очень убедительную копию Сикстинской капеллы. Замысловатый барельеф вокруг сцены представлял взору богов в различных эмоциональных состояниях. Ковер под ногами был таким толстым, что Фейт то и дело поглядывала под ноги, опасаясь споткнуться и упасть.
Мак-Фаден исполняла роль гида. Завидев ее, ученицы тут же прекращали шептаться и хихикать.
— Мы построили лекционный зал в девяносто пятом году, чтобы использовать его для различных мероприятий во время Олимпиады.
Итак, родители втюхивали окружающим батончики, а потом школа сдавала зал в аренду штату.
— Дафна, прекрати жевать жвачку, — мимоходом обратилась Мак-Фаден к одной из девочек и снова обернулась к Фейт. — Роспись потолка — это идея нашего арт-директора миссис Мейерс.
— Мило, — пробормотала Фейт.
Мак-Фаден продолжала рассказывать о здании, но Фейт ее больше не слушала. Быстро заполнявшийся учениками зал, казалось, била внутренняя дрожь. Некоторые из детей плакали, другие смотрели на сцену широко раскрытыми, исполненными ожидания глазами. Кое-кто был с родителями, что еще больше усугубляло ситуацию. Фейт заметила, что многие из присутствующих матерей обнимают своих детей за плечи. Глядя на них, она не могла не вспомнить Абигайль Кампано и то, как отчаянно она сражалась с человеком, который, по ее мнению, убил ее дочь. Волосы на затылке у Фейт зашевелились. Это была древняя, генетически запрограммированная реакция на коллективный страх, охвативший собравшихся в зале людей.
Проведя быстрые подсчеты, она прикинула, что, включая пустой балкон, в зале что-то около тысячи мест. Нижний уровень был почти полностью заполнен. В основном в Вестфилде учились девочки, которые, по большей части, были очень худенькими, очень богатыми и очень хорошенькими. Они ели органические продукты, носили одежду из органического хлопка, а после уроков садились в свои БМВ и «мини» и ехали заниматься пилатесом. Их родители не останавливались по дороге домой возле «Макдоналдса», чтобы привезти семье обед, прежде чем отправиться на приходящуюся на ночную смену вторую работу. Скорее всего, все эти девочки вели такую же жизнь, что и Эмма Кампано: сверкающие айфоны, новые машины, каникулы на престижных пляжах и телевизоры с большими экранами.
Фейт отогнала эти мысли, зная, что их навевает та малая часть ее самой, которая так много потеряла с появлением Джереми. Эти девочки не были виноваты в том, что родились в богатых семьях. И они определенно не заставляли родителей покупать себе все эти вещи. Им просто повезло. Но сейчас им было очень страшно. Одну из их соучениц зверски убили. К счастью, они никогда не узнают, насколько зверски. Другую их подружку похитили. Скорее всего, в настоящий момент над ней издевался какой-то монстр. Благодаря сериалу «C.S.I.: Место преступления» и Томасу Харрису[11] эти девушки, наверное, могли догадаться о судьбе Эммы Кампано.
Чем ближе Фейт подходила к сцене, тем отчетливее слышала плач. На свете не было людей эмоциональнее девочек-подростков. И хотя всего десять минут назад Фейт испытывала к ним чувство, близкое к презрению, сейчас она чувствовала только жалость.
Мак-Фаден взяла Фейт под руку.
— Это миссис Кларк, — произнесла она, указывая на женщину, прислонившуюся к дальней стене.
Большинство учителей стояли в проходе, одергивая своих учеников и поддерживая порядок в этой толпе, но Мэри Кларк, казалось, находилась в своем собственном мирке. Она была молода, — наверное, недавно окончила колледж, и ее можно было назвать красивой. Пшеничного цвета волосы падали на плечи, а нос украшала россыпь веснушек. Этой внешности полностью противоречила ее одежда, подходящая скорее грузной пожилой женщине: строгий черный жакет, отутюженная белая блузка и юбка ниже колена.
— Вы не могли бы сказать нашим ученикам несколько слов? — попросила Мак-Фаден.
Фейт почувствовала, что ее охватывает паника. Она напомнила себе, что придется обращаться всего лишь к толпе детей, и поэтому нет ничего страшного в том, что она покажется им полной дурой. Тем не менее к тому времени, как они подошли к сцене, ее руки дрожали, а по спине стекали ручейки пота, хотя кондиционеры вполне справлялись со своей задачей, охлаждая зал до комфортной температуры.
Мак-Фаден поднялась на сцену. Фейт последовала за ней. Ей казалось, что ей столько же лет, как и детям, которых она должна ободрять. И хотя Мак-Фаден тут же направилась к трибуне лектора, Фейт осталась за кулисами, отчаянно подыскивая предлог, позволивший бы ей уклониться от этой задачи. Прожекторы были такими яркими, что Фейт видела только тех учеников, которые сидели в первом ряду. Их форма, скорее всего, была сшита на заказ — юбки в складку и накрахмаленные белые блузки. Мальчикам с их темными брюками, белыми рубашками и синими полосатыми галстуками повезло больше. Хотя учителям наверняка каждый день приходилось вести борьбу со своими учениками, заставляя их заправлять рубашки в брюки и поправлять сбившиеся набок галстуки.
На сцене стояло шесть стульев, на четырех уже сидели учителя. Последним был крупный волосатый мужчина в шортах из спандекса. В потной руке он стискивал смятый лист бумаги. Его живот свисал над поясом шорт, и ему явно было трудно дышать. Он открыл рот, его губы шевелились, как у рыбы. Фейт разглядывала его, пытаясь понять, что он делает, и наконец сообразила, что он повторяет строчки, написанные на листе бумаги, зажатом в мясистом кулаке. По шнурку со свистком у него на шее Фейт догадалась, что перед ней главный тренер отделения физического воспитания. Рядом с ним на последнем стуле слева сидел Эван Бернард. На последнем стуле с противоположной стороны устроилсь Даниэлла Парк. Фейт обратила внимание на расстояние между ними и на то, как старательно они избегали смотреть друг на друга, и ей стало ясно, что между этими учителями существует какая-то напряженность. Она взглянула в сторону Мэри Кларк, которая продолжала стоять в проходе, и догадалась, что причина конфликта заключается в ней.
11
Американский писатель и журналист, автор кровавых триллеров.