Весь этот диалог между ними происходил в комнате, окна которой выходили в сад виллы. На подоконнике одного из них, чуть приоткрытого, лежал магнитофон Джины Уитмор и все записывал. Агенты ее Анри и Кент были заперты в гараже под охраной подручных Олмэна. Пленников покормили и выдали даже бутылку вина из запасов синьоры Камиллы.
Олмэн участия в этом спектакле не принимал. Он смотрел телевизор и время от времени выходил к гаражу, чтобы проверить надежность охраны пленников.
– Да, Карина, сколько волнений, опасностей от разных гангстеров, стоило ли все это таких денег? – сочувствующим голосом проговорила Делла.
– Жизнь моя все время была на волоске от смерти, – почти натурально всплакнула Карина.
– Хватит, хватит расстройств, милая, – утешил ее Дон. – Все уже позади. Завтра полетишь в Нью-Йорк… Так, синьоры, время позднее, пора спать. Завтра утром все выезжаем в аэропорт. Спокойной ночи, – я немного пройдусь по саду, синьорины, – заключил сцену игры Дон и выключил магнитофон.
Но по саду прогуляться не пошел Дон, а вместе со своими синьоринами удалился в их комнату, и плотно запер дверь, плотно задернул шторы, передвинул столик в угол, все же подальше от окна и включил настольную лампу над ним. После всех этих приготовлений взглянул на женщин.
Карина стояла в трепетном волнении, прижимая к груди заветный пакет-пакет-завещание Делла тоже была в захватившем ее долгожданном узнавании тайны Райского.
– Спокойно, спокойно, синьорины милые, – протянул Дон руку к Карине за пакетом. – Сейчас посмотрим, что там… – промолвил он.
Как хирург, приступающий к ответственной операции, Гарри Дон начал осторожно подрезать перочинным ножичком короткую сторону пакета.
Карина, прижав руки к груди, затаив дыхание следила за действиями Дона, ставшего ей другом, спасителем, компаньоном. Делла тоже подалась вперед, в затаенном ожидании раскрытии тайны.
Пакет был увесист и имел размер и толщину хорошей книги. Развернув пакет трепетными руками, Дон увидел, как и его синьорины стопку тончайших машинописных листков.
– Вот это да… – прошептал Гарри.
– Может быть, что-нибудь в середине стопки? – хрипло промолвила Карина.
– Да, Гарри, – протянула руку к углу пакета и Делла.
Но Дон опередил женщин. Он загнул угол стопки, как это делают игроки в карты, и прошелестел ими. И увидев краешек небольшого конвертика, вложенного между листками, извлек его из стопки. На нем по-немецки было напечатано «Вечно любимой Карине Рисленд от Джими».
– Это, как я понимаю немного, лично тебе, Карина, – прошептал Дон, вручая ей конвертик.
Карина дрожащими руками взяла послание своего любимого, и со слезами на глазах прочтя перевела: «Вечно любимой Карине Рисленд от ее верного Джими». И не стыдясь поцеловала конверт. Она отодвинулась в сторону и попросила ножичек у Гарри. Осторожными движениями вскрыла послание своего любимого.
Делла и Дон не мешали ей и смотрели молча на ее действия.
В конверте оказалась голубенькая картонка, на которой было напечатано тоже по-немецки:
«Женева. Национальный банк. № 192728-В, на предъявителя».
Карина догадалась, что это для нее Джими оставил средства в известном швейцарском банке. Она взглянула на Дона и Деллу глазами полными слез и прошептала:
– Да, он был самый честный и благороднейший человек, Гарри, Делла… – и разрыдалась, опускаясь на кровать.
Делла подсела к ней и начала ее успокаивать как только могут это делать женщины, находясь в расстроенных чувствах.
Дон молча и внимательно рассматривал стопку листков с немецким машинописным текстом. Немецкого он не знал, не знала немецкого и Делла. И когда Карина немного успокоилась, Дон ее спросил:
– Карина, ты знаешь немецкий?
Она не отвечала, а только кивнула, что означало: «знаю». После прошептала:
– Моя мать была немка. Я вначале училась в немецкой школе. Покойная мать моя очень хотела, чтобы я многое знала, не только немецкий, но и историю и жизнь Германии. Отец тоже хорошо знал немецкий… Мой дед по его линии был немец… А бабушка, его мама – англичанка… – Она все это говорила печальным голосом, держа в руке карточку-завещание своего любимого Джими.
Делла, успокоив ее как могла, сидела рядом с ней и молчала, поглаживая руку Карины. Наследница Джими уже спрятала карточку с цифрами банка на предъявителя. Сидела и тоже молчала, даже уже не всхлипывая.
– Как я понимаю, – взглянул со стороны Дон на карточку в руке Карины, – это ваше наследство, синьорина?
– Да, – тихо промолвила молодая женщина совсем безрадостным голосом. Очевидно, чувства ее к умершему любимому были настолько сильны, что всколыхнув их вот этой карточкой, Карина как-то и не возрадовалась свалившимся на нее богатством. А оно, судя по всем данным, должно было быть не малым.
– Ну что ж, теперь все ясно. Вы получили то, к чему и стремились, Карина.
– Я вам очень благодарна, Гарри, Делла, если бы не вы, меня бы уже не было в живых, а это все могло бы достаться Хуберу, и его таинственному боссу.
– Ничего, Карина, благодаря этому, – положил руку Гарри на стопку листков, – мы узнаем кто этот таинственный босс синдиката и всю историю Райского – вашего Джими. Теперь обдумаем, что будем делать дальше, мои славные синьорины.
– Я полагаю, Гарри, что поскольку деньги у нас на исходе, нам необходимо всем троим перебраться в Женеву, обезопасить нашу Карину, чтобы она получила деньги в банке… – сказала Делла.
– Да, наверное, так, – кивнул Дон. – Мы должны вернуть десять тысяч долларов Лоу Берни, поблагодарить Олмэна и, по всей вероятности, уйти в подполье и изучить вот эту стопку листков. И, написать на основании них книгу.
– Боже, я всю жизнь мечтала написать книгу, Гарри, Карина! – воскликнула в восторге Делла.
– Думаю, что такая возможность тебе представляется, Дел, Карина добросовестно будет переводить с немецкого, а мы уясним содержание этих записей, тогда и решим… Как я полагаю это важный материал о сокрытых еще тайн, синьорины, – сделал вывод Дон.
В эту ночь никто их них не спал. Ночь пролетела в обсуждении плана их дальнейших действий. И когда наступил рассвет, они стали собираться в дорогу.
После завтрака они тепло распрощались с синьорой Камиллой, сели в «феррари» синьора Чезаре и помчались к городу.
У входа на виллу сидели агенты Джины. Кент держал магнитофон, который он уже дважды внимательно прослушал. Они поджидали свою хозяйку, как им и было приказано.
Кент закурил и спросил:
– Как думаешь, Анри, соответствует ли разговор этих людей, – ткнул он рукой в магнитофон, – их действиям?
– Возможно, да, а может быть, чтобы сбить нас со следа, – двинул плечом Анри.
– Уж не собираешься ли ты, отыскивать их след, приятель?
– А какое мне до них дело, – сплюнул тот.
– И все же… – как-то неопределенно промямлил Кент.
В это время на дороге показалась «аугуста» Джины и они заспешили к ней навстречу. Когда та вышла из автомобиля, Кент с невозмутимым видом вручил ей магнитофон с записью вчерашней беседы Дона со своими синьоринами. При этом он сказал:
– Полчаса тому назад хозяин-шофер повез их в аэропорт, синьорина.
– В какой, Кент? – тут же спросила Джина. – Быстро в машину?
– Вам все станет ясно, синьорина, когда прослушаете запись, – садясь в машину пояснил Кент, взглянул на своего молчавшего напарника.
Встречу Джины с ее агентами из кустов наблюдали агенты Олмэна Чарли и Сони, чтобы потом доложить своему шефу.
«Аугуста» с Джиной и ее агентами неслась на предельной скорости в аэропорт Малпенса. Она уже второй раз прослушивала через наушники запись разговоров Карины, Дона и Деллы Стрит. Ей было ясно, что так нужная Карина Рисленд ее боссу ускользает из ее рук. И если она не настигнет ее в аэропорту, то сурового гнева ее босса ей не миновать.
В аэропорту Малпенса они обшарили все закоулки, переходы, но никого не нашли. В списках улетевших в Нью-Йорк и Лос-Анджелес ни Карина Рисленд, ни Гарри Дон, ни Делла Стрит также не значились Джина была убита неудачей наповал. Побывали они еще и в другом аэропорту Энрико Форланина, но и там следов нужных ей людей не обнаружила.