И репортер, не ожидая такой угрожающей предупредительности часто сбиваясь, рассказал все, как его нашел Бер Винрих, как он изложил шефу того о пиццерии синьоры Августины и ее падчерицы Карины, умолчав только при этом, что ему заплатили не каких-то там сто долларов, а целых тысячу. Уточнив в каком отеле он давал информацию, Дон отпустил Точино, бросив ему брезгливо обещанную стодолларовую купюру.
– Благодарю, синьор, синьоры, – расшаркался репортер, пятясь в сторону банка, где страсти нарастали и уже слышались выстрелы.
– Надо немедленно возвращаться в пиццерию, Матерь Божья, да что же это такое? – запричитала синьора Августина.
– Ни в коем случае, мама, успокойся, успокойся, – обняла женщину Карина. – Бог милостив, поэтому мы и здесь, а не там.
Немного помолчав, Дон сказал:
– Синьора Августина, попробуйте позвонить Марии, что она скажет. Или лучше мне?
– О, синьор, я в растерянности от услышанного, не знаю что и сказать, – слезливым голосом ответила добрая женщина. – Надо же такое, доченька. Хоть ты объясни мне непонимающей в чем дело? Что все это значит?
– Ох, мама, все это значит… – взглянув на Гарри Карина. – Им нужен тот пакет, который я спрятала у тебя, а ты потом сюда, – кивнула она на голоса у входа в банк.
Оттуда через усилитель донеслось:
– Если не выйдете из здания и не отпустите сё, заложников, мы начнем штурм! Выбирайте: добровольная сдача или смерть! В ответ из здания прозвучали выстрелы. – Идемте к ближайшему таксофону, позвоним в пиццерию, – взял под руки женщин Дон. – Банк пи, и без нас от преступников очистят.
Идя к таксофону они видели, как к зданию банка прибыли спецмашины со слезоточивым газом и с выдвижными длиннющими пожарными лестницами. Там готовились к штурму по всем правилам осадного искусства.
Опустив в таксофон монету, Дон набрал нужный номер и спросил:
– Это пиццерия синьоры Августины? – И получив утвердительный ответ, передал трубку хозяйке, – Мария, не называй меня по имени будто это звоню не я, а кто-то из клиентов. Возле тебя есть посторонние? Они интересовались нами?
– О, да, синьор Джовани, – ответила понятливая помощница хозяйки. – Вас ждут ваши любимые блюда: спагетти с мясом, пицца с вашим любимым фаршем и, конечно, бутылка отличного «Кьянти». Нет-нет, вы можете не спешить, синьор Джовани, посетителей сейчас не так много. Минуточку… Да, за столиками четверо наших постоянных клиентов, да вы их знаете, синьор Джовани, да у стойки всего три синьора хотят выпить…
Благодарю тебя, Мария, да хранит тебя Всевышний. – Я все поняла… – повесила трубку синьора Августина.
– И вас, синьор Джовани… – успела еще сказать девушка.
– Да, журналист прав, в пиццерии нас ждут… Три типа, как я поняла… – сказала Карина. Она не слушала разговор матери с Марией, прижав ухо к тыльной стороне трубки.
– Туда возвращаться нам нельзя… – медленно и тихо промолвил Дон.
– Пресвятая дева Мария, что же делать, что же делать? – заламывала руки в сильном беспокойстве синьора Августина.
– Как я понимаю, о пакете-завещании они не могут знать, Карина, – раздумывал вслух Дон. – Их интересует только твоя жизнь Карина… – шепотом произнес почти на ухо женщине детектив. – Хотят надежно замести следы Райского… Но как они вычислили, что ты здесь… Пиццерию как вычислили ясно…
Этот разговор он вел с Кариной на английском языке, чтобы не нагнетать лишний страх на синьору Августину, которая была во всей этой истории по воле случая. И могла пострадать ни за что.
– Если бы пакет был уже с нами, то можно было бы уехать в Швейцарию… – мечтательно ответила молодая женщина.
– О чем это вы говорите, синьор, Карина? – переводила взгляд добрая женщина с падчерицы на детектива и обратно. – Говорите на итальянском, доченька, синьор. Не надо от меня скрывать плохое, – с нотой мольбы в голосе попросила она.
– Хорошо, хорошо, мама, мы не скрываем от тебя ничего, просто не хотели лишний раз тебя расстраивать и только, – привлекла к себе мать Карина, – сказав все это уже на итальянском.
В миланском аэропорту по трапу самолета на землю сошла… Делла Стрит! Вид ее был не совсем здоровым, но чувство долга руководило ею так сильно, что она, несмотря на совет врача, все же решилась на перелет через океан. И для этого у нее были веские причины.
Расставшись со своими верными друзьями Гарри Доном и славной Кариной Рисленд, она вернулась домой с твердым намерением отдохнуть и подлечиться. Но вечером, включив телевизор, она услышала:
«Как установлено следствием, убитая женщина в аэропорту оказалась не любовницей Райского, а совсем другой, не имеющей какого-либо к нему отношения. В чемодане убитой обнаружена крупная сумма долларов, которые, как предполагает следствие являются похищенными из банка, о чем мы уже сообщали. Идет розыск сообщников убитой. Что же касается дела Райского, то можно с уверенностью сказать, что оно еще не закрыто. По имеющимся сведениям, женщина похожая на любовницу Райского, которая являлась официанткой клуба «Золотой якорь», была замечена в аэропорту при посадке в самолет рейсом в Милан. Можно также отметить, что она была не одна. Ее сопровождал не кто иной, как известный в Лос-Анджелесе частный детектив Гарри Дон. Установить личности их было бы невозможно из-за отличного грима, но перед самой проверкой паспортов они сняли свой камуфляж и дежурившие детективы их личности зафиксировали. Нам задают вопрос: «Почему их не задержали?» Ответ может быть один: «У полиции не было никаких оснований к их аресту». Что их заставило лететь в столицу Северной Италии, остается пока загадкой. Загадкой также Является и причина вынудившая их загримироваться. Предполагают, что по всей вероятности, за ними охотились люди, желающие во что бы то ни стало устранить любовницу Райского Карину Рисленд, как единственную свидетельницу, а возможно, и наследницу его тайных счетов в одном из банков. Об этом говорят все факты, как и совершенное убийство в аэропорту мнимой Карины».
Некоторое время Делла Стрит была в состоянии человека, которого если не ударили обухом по голове, то уж наверняка ливанули на нее ушат ледяной воды. Затем она вскочила и стала собираться в дорогу. И вот она уже в аэропорту Милана.
Начала припоминать адрес пиццерии синьоры Августины, как говорила Карина. И когда села в такси, то попросила везти ее на улицу Виа Де Амиро. Таксист благосклонно кивнул головой, что понял, так как пассажирка на страшном ломаном итальянском объяснила куда ей надо ехать. По пути она разъясняла много раз, что ей нужна пиццерия синьоры Августины. Шофер смеялся и на своем темпераментном языке кивал и по своему отвечал:
– Хорошо, хорошо синьора, когда приедем на Виа Де Амиро, то непременно найдем и пиццерию, и синьору Августину, – засмеялся веселый миланец.
Такси выехало на Виа Де Амиро и медленно двинулось по ней. Из окон машины внимательно по сторонам смотрели шофер и Делла.
– Кажется здесь… – не совсем уверенно произнес водитель и обратился к типу прогуливающемуся у входа. – Синьор, не эта ли пиццерия синьоры Августины?
Взглянув на типа, Делла сразу же узнала его. Это был один из тех гангстеров, которые преследовали их дома. Тот с ухмылкой на нечистом итальянском ответил:
– Да, это пиццерия Августины, и тут же стал приближаться к машине, чтобы рассмотреть пассажирку такси.
– Езжайте, езжайте, очень вас прошу, – заторопила девушка таксиста. – Этот…
Шофер удивленно взглянул на девушку и нажал на газ, машина понеслась по улице, не дав гангстеру заглянуть во внутрь.
– Это… это, – искала объяснение своего внезапного решения она и пояснила: – Это один из друзей моего мужа, с которым я никак не хотела бы встречаться, синьор.
– Понимаю, синьорина, – заулыбался он. – Куда едем?
– Прямо… – только и смогла промолвить Делла. Она ясно поняла, что за пиццерией ведется наблюдение людьми опасного Карла Хубера. – Прямо… – повторила она, сама еще не ведая куда ей ехать.
Как и «фиат» Лючано, такси вскоре было остановлено дежурным патрулем с теми же указаниями, что проезд закрыт и надо сворачивать вправо или влево.