«Нам с тобой придётся как-то вместе работать, иначе оба погибнем. Лично я не хочу умирать, Аргор».
– Можно подумать, я хочу, – ответил я Гончему, и резко развернулся, услышав сзади предательский шорох. В тот же миг меня сбил волк, и мы покатились вглубь одной из ниш, которых было предостаточно в пещере. Если бы я был человеком, я бы попытался сжать пасть твари и отбиться кулаками, но сейчас я не мог так поступить. Более того, я вообще не знал, КАК мог поступить. Мой разум затуманился, и я ощутил, что меня словно кто-то выкидывает из тела. Бороться ещё и с внутренним врагом не было возможности.
«Не бойся. Лучше с ним расправлюсь я».
Теперь я ощутил на себе, каково, когда твою душу контролируют. Гончий отдавал приказы нашему общему телу, и у него получалось гораздо лучше. Одним рывком когтистая лапа оторвала от плеча мощные челюсти противника, а вторая располосовала когтями ему грудь. Я же ощущал себя лишним, и только старался удержаться в себе. Может ли быть что-то страшнее, чем потерять себя?
Наконец, клубок волчьих тел распутался, и я снова смог владеть собой. Моё плечо кровоточило и ужасно болело, я прихрамывал на переднюю лапу, но с довольным кровавым оскалом смотрел на растерзанное тело волка, бившегося в агонии. Самое время вернуться к Иохару.
Выглянув из укрытия, я заметил, что волки окружили хозяина, главным образом защищая его от меня, а сам чародей по частям уничтожал голема. Гигант, заметив меня, смотрел лавовыми глазами, и в них я впервые разобрал что-то человеческое. И я прыгнул вперёд, настолько резко, насколько мог. Я молился, чтобы Иохар не заметил меня.
Он заметил, но слишком поздно, буквально за секунду до того, как моя лапа опустилась на его лицо. Маг истошно завопил, ухватившись руками за рассеченное до кости лицо, и тогда я снова стал человеком. Волки в страхе отошли от меня, ненавидяще сверля белёсыми зрачками, а я вновь ощутил радость стоять на двух ногах. Мои руки всё ещё были звериными – как раз то, что нужно.
Иохар смотрел на меня единственным глазом, второй превратился в месиво и смешался с изувеченной половиной лица. Иохар смотрел со страхом, я с удовольствием смаковал его чувство, набираясь сил. У меня было только одно желание, и я его исполнил с особой радостью.
От этого удара тело Иохара мотнулось, как тряпичная кукла, а голова упала в нескольких метрах, рядом с телами волков. Одной рукой маг крепко вцепился мне в грудь, словно перед смертью попытался вытянуть из меня сердце.
И тогда я понял, что он действительно вытягивает из меня что-то. Что-то живое, что-то моё…
Я не мог оторваться от его хватки и явственно ощущал, как моя жизнь угасает, перетекает в эти пальцы, уже коченеющие от нехватки крови. Кто же ты, Иохар? Даже Ар неспособен оторвать тебя. Не может же всё так закончиться!
Я таял, как огарок свечи. Прошла вечность, в которой я чувствовал каждую каплю своей жизни, вечность, как я упал на колени, влекомый холодной рукой безумного чародея, не в силах сопротивляться. Всё потемнело и плыло в бешеном калейдоскопе, где-то гулким эхом звучал топот шагов голема, убегавшего вглубь пещеры.
«Страшно умирать так рано?»
– Об этом я не думал.
«Прости, Мортемар. Я не знал, что он сделает это».
– Что это?
«Стла-Эно. Немного изменённый, но это он. Когда ты умрёшь, он воскреснет».
– А ты?
«Стла-Эно убивает магов. Меня убивает. Правильнее будет спросить, что будет с тобой».
– И что же?
«Ты исчезнешь навсегда».
Рука тянула вниз, словно камень, привязанный к груди утопающего. Я упал наземь, и в моих мыслях была только Эрия. Она улыбалась мне со слезами на глазах.
Первой моей мыслью была снова Эрия. Снова и снова, я уже вполне поверил, что умер, но думал всё равно о ней.
Но мёртвые не плачут.
А по моим щекам текли слёзы.
Мёртвые не чувствуют.
Моё же плечо нестерпимо жгло, хотя уже гораздо меньше.
Мёртвое сердце не бьётся.
Моё же гулко стучало в холодную землю, к которой я прижался грудью, а привкус песка во рту заставил сплюнуть.
– Не сказать, что я рад появлению гостей, но это именно так.
Голос был похож на шёпот Дайферуса, но немного глубже и не настолько зловещий. Я молился только о том, чтобы мне не пришлось снова сражаться с магом. С такими мыслями я попытался привстать, но тело не слушалось.
– Э, нет, парень. Лежать тебе ещё очень долго. Несколько дней, может, неделю.
– У меня… нет столько времени, – язык почти не поворачивался, но больше я ничего не помнил. Снова темнота.
Но Эрия не покидала меня в мыслях.
Опять земля, опять мокрый привкус чего-то абсолютно безвкусного. Плечо не болело, но попытка пошевелить рукой отдала дикой тянущей болью.
– А говорил, времени нет.
Опять тот же голос. Ну что же, значит, не бред, и я живой. Тем хуже для меня. Я вскочил, опалённый мыслью о казни. На этот раз тело меня хотя бы понимало, хотя те движения, что могли заставить меня раньше подняться на ноги, теперь лишь неуклюже поставили на колени. Я отчаянно искал руками точку опоры, и чья-то ладонь крепко сжала моё предплечье. Мои инстинкты заставили рвануться из возможной ловушки, но цепкие пальцы скользнули на запястье и удержали меня.
Я открыл глаза, и поначалу не мог ничего разглядеть, кроме плывших огоньков факелов и неясных теней вокруг. Свободной рукой я протирал веки. Рука собеседника отпустила меня, и я был предоставлен сам себе.
«Приятно вернуться в этот мир, не правда ли?»
Гончий, как всегда, выражал звериное презрение ко всему, даже к возможной смерти. Я мысленно ухмыльнулся. То, что когда-то было прекрасной сказкой о принцессе, превратилось в кошмар.
– Всё только начинается, Мортемар.
Это уже говорил не Гончий.
– Извини, пришлось побеседовать с твоим… другом, – в голосе послышалась насмешка. – Вот уж не думал, что две души могут ужиться вместе. С големами мне такое не удавалось.
Мои глаза уже могли смотреть ясно, и я посмотрел в лицо человеку, которому принадлежал голос. Человек был очень высоким, порядка двух метров, а то и выше. На нём была одежда, подходившая больше узнику, но впечатления заключённого он не создавал. Лицо было точь-в-точь маска Четырёх, но от неё веяло жизнью из каждого уголка, каждой морщины на коже, даже из змеиных зрачков. Человек, очевидно, ожидал реакции, он всматривался в меня, но не заметил, чтобы меня что-то отпугивало. Я увидел мелькнувшее в глазах разочарование и… радость.
– Странно, что тебя привёл сюда мой слуга, – продолжил собеседник, с грустью глядя на осколки камня, некогда бывшие големом. – Вот ведь неблагодарные существа эти големы! Сколько дней я звал их, отчаянно звал на помощь, и что же? Они разбежались по горам и не слышали моего зова. Все, кроме этого.
– Он пришёл не по своей воле, – мой голос звучал не просто хрипло, а как-то надсадно, будто у меня простуда. От неожиданности я закашлялся. – Эрия отправила его сюда.
– Ах, да. Моя талантливая девочка. Пятая ветвь, не так ли? С такой кровью ей суждено стать прекрасной волшебницей. Если доживёт.
Такое обращение к моей возлюбленной меня разъярило и напомнило, что ожидало Эрию.
– Я смотрю, тебя нисколько не беспокоит её судьба? – мои руки сжались в кулаки произвольно, хотя я и понимал, что даже приблизиться к Магу-Дракону не смогу.
– Ну почему же? – тон чародея сквозил равнодушием. – Я давно наблюдаю за своими потомками. Семья Айеро никогда не доходила до такой точки отчаяния. Мне интересно, как они теперь выкрутятся. Им никто не поверит, вот что я тебе скажу. Дайферус ничего не добьётся, и род сгинет.
– Эрия была о тебе другого мнения, – я смотрел в глаза мага, и мне хотелось их выцарапать. – Она надеялась на твою помощь.
– Равно как и я на их помощь, Мортемар, – чародей протянул мне руки, и я заметил на его запястьях кандалы, правда, разорванные. – Я провёл в заточении бессчётное количество дней. Если бы не голем, который пришёл с тобой, я бы до сих пор был прикован. Дайферус, лживый червь, так и не соизволил меня выслушать. Ты знаешь, как давно мы поссорились? Но ему всё равно. А что ты забыл в этой истории?