— «Да в
ѣ
дь вы не одни живете», сказалъ я ему.— «Я живу съ матерью, но у меня комнаты отд
ѣ
льныя, а, кромѣ
того, я ужъ нѣ
сколько разъ говорилъ матери про васъ, отвѣ
чалъ онъ, и она васъ знаетъ заочно. —Я былъ въ восторг
ѣ
отъ этаго предложенія, но почему-то счелъ нужнымъ скрыть свою радость.— «По
ѣ
демъ сейчасъ со мной; наши всѣ
дома, я вамъ найду постель, сказалъ Дмитрій, а завтра велите Василью привести вещи». —Это было вечеромъ. М
ѣ
сяцъ стоялъ на своемъ зенитѣ
и въ воздухѣ
чувствовалось еще тепло дня и легкій морозецъ наступающей ночи, — когда мы подъѣ
хали на пролеткахъ Дмитрія къ воротамъ дома Нехлюдовыхъ на Садовой.— «Постой, сказалъ Дмитрій, за плечо останавливая кучера, пройдемте садомъ». И мы пошли.
Я чрезвычайно счастливъ, что саду этаго я никогда больше не видалъ днемъ, a вид
ѣ
лъ его только теперь ночью, когда я въ мундирѣ
съ синимъ воротникомъ, въ фуражкѣ
съ синимъ околышомъ, при лунномъ свѣ
тѣ
, съ человѣ
комъ, котораго я любилъ больше всего на свѣ
тѣ
, шелъ по только что распускавшимся липовымъ аллеямъ.Въ моихъ воспоминаніяхъ остался не садъ на Садовой, а садъ въ моемъ воображеніи, лучше котораго н
ѣ
тъ ничего на свѣ
гѣ
, ни этихъ высокихъ деревъ, этаго синяго неба, этаго свѣ
тлаго мѣ
сяца и этой свѣ
жести въ воздухѣ
ничего не могло. Мнѣ
такъ и казалось, что вотъ, вотъ предстанетъ она съ своими добрыми, веселыми, черными глазами, нѣ
жной рукой и родинкой на розовой щечкѣ
.— «Ахъ, какъ славно», сказалъ Дмитрій, вдругъ останавливаясь. «А какая славная у меня мать и сестра, ты увидишь сейчасъ, очень хорошіе люди. Я думаю. Посмотри, какъ странно смотр
ѣ
ть отсюда сквозь листья на небо. Посмотри. Престранно.— «Да, и мн
ѣ
какъ-mo хорошо».Я понималъ, что Дмитрій былъ въ такомъ состояніи духа, въ которомъ много, много могъ мн
ѣ
бы высказать и про ночь и про семейство свое, но я понималъ все, что онъ хотѣ
лъ высказать. И понималъ эту (pudeur), стыдливость чувствъ, что онъ такъ сильно чувствовалъ, что не хотѣ
лъ говорить такъ, какъ говорятъ обыкновенно. Мѣ
сяцъ свѣ
титъ престранно, и мать и сестра его хорошіе люди значило очень много. Да и мнѣ
какъ-mo хорошо, сказалъ я. Мнѣ
кажется даже, что тайна нашей связи состояла именно въ этомъ пониманіи другъ друга; въ умѣ
ніи передавать другъ другу мысли и впечатлѣ
нія особеннымъ скромнымъ образомъ, не опошляя ихъ и не портя ихъ сознаніемъ и выраженіемъ людскими. — Или это было свойственное людямъ стремленіе къ своеобразности, что мы сначала и до конца нашей связи передавали другъ другу чувства совсѣ
мъ не такъ, какъ другіе; у насъ были какъ-будто свои особенные знаки и выраженія, и никогда не налегали на чувства, не анализировали ихъ и наслаждались свѣ
жѣ
е и полнѣ
е другихъ. —Мы вошли прямо изъ сада въ балконную дверь, которая была уже выставлена. — Первая комната была осв
ѣ
щена только мѣ
сяцомъ въ высокія окна и яркимъ свѣ
томъ изъ двери сосѣ
дней комнаты. Въ комнатѣ
ѣ
нье: «Jeune fille aux yeux noirs»133 и веселый смѣ
хъ.— «Это Митя», послышалось оттуда.
Едва я усп
ѣ
лъ войти въ эту комнату и остановиться въ застѣ
нчивой нерѣ
шительности, какъ въ двери зашумѣ
ло женское платье, и женская рука взяла меня за руку. «Митя, иди скорѣ
е», сказалъ со смѣ
хомъ около моего уха довольно низкій, но звучный голосъ: «maman поетъ..... дикимъ голосомъ».«Вотъ оно началось», подумалъ я. —
Дмитрій, увидавъ, что сестра его приняла меня за него, спрятался за дверь и только, когда она въ зам
ѣ
шательствѣ
отскочила отъ меня и потерялась такъ, что не знала, что говорить и дѣ
лать, онъ громко захохоталъ изъ-за двери своимъ заливистымъ, мелодическимъ смѣ
хомъ, какъ-будто ставилъ точки, какъ я называлъ его манеру смѣ
яться.— «Митя, кто это?» прошептала она, подходя къ нему.
— «Незнакомецъ», отв
ѣ
чалъ онъ, продолжая хохотать: «пойдемте къ maman, незнакомецъ, пойдемте. Лиза, это Nicolas», прибавилъ онъ.Я ничего не могъ сказать отъ стыдливости, даже не помню, поклонился ли — такъ меня озадачила эта134 странная ошибка. —
Мать Нехлюдова была высокая стройная женщина л
ѣ
тъ 40. Ей даже можно было дать больше, судя по полусѣ
дымъ волосамъ, откровенно выставленнымъ на вискахъ изъ подъ чепца, но по свѣ
жему, чрезвычайно нѣ
жному и лишенному морщинъ лицу, въ особенности же, по умному, веселому блеску глазъ ей казалось гораздо менѣ
е. Глаза у нея были почти черные, очень открытые и ясные, губы тонкія и твердыя, носъ съ горбомъ и немного на сторону, руки безъ колецъ, немного большія, почти мужскія, но прекрасныя, продолговатыя, съ длинными пальцами, и талія чрезвычайно стройная и прямая. На ней было темносинее закрытое платье съ откинутымъ бѣ
лымъ воротникомъ и маншетами, и не было никакой куцавейки или капоту [3 неразобр.]. Она сидѣ
ла передъ болыпимъ столомъ и шила или кроила какое-то платье, что мнѣ
тогда показалось чрезвычайно страннымъ. На другомъ, кругломъ столѣ
, за плющемъ, передъ диваномъ, стоялъ самоваръ, и маленькая, худая, блѣ
дная женщина съ длинными вившимися буклями и одѣ
тая довольно пестро и изысканно занималась чаемъ. — Когда Дмитрій представилъ меня матери, она какъ-то особенно — какъ мнѣ
показалось, гордо повернула ко мнѣ
голову и, не кланяясь, протянула руку.— «Садитесь сюда, сказала она мн
ѣ
, указывая на диванъ противъ себя: я рада васъ видѣ
ть, потому что, ежели вы только действительно такой, какимъ васъ описывалъ мой сынъ, vous devez être un petit monstre de perfection».135— «Разв
ѣ
онъ вамъ говорилъ про меня?» сказалъ я по французски.— «Еще бы, онъ спрашиваетъ, говорилъ ли про него Дмитрій», сказала она, принимаясь снова за свою работу и см
ѣ
ясь твердымъ увѣ
реннымъ смѣ
хомъ. «Дайте ему чая, тетинька», прибавила она, обращаясь къ гувернанткѣ
, разливавшей чай и носившей почему-то названіе тетиньки.— «Сейчасъ, Катерина Дмитріевна», сказала тетинька: «а вы слышали, какъ Лиза испугала M-ieur Nicolas?»
— «Ну, какъ ты Лиза испугала M[-r] Nicolas?» повторила какъ-то сухо М-me Нехлюдовъ.
— «Можешь себ
ѣ
представить, сказала Лиза, подходя къ ней: каково его положеніе? Онъ входитъ въ первый разъ къ намъ и вдругъ видитъ, какая-то женщина беретъ его за руку и говоритъ: «посмотри, какъ maman поетъ дикимъ голосомъ». И Лиза громко засмѣ
ялась.— «Я думаю, вы ужасно удивились», добавила она, обращаясь ко мн
ѣ
. —— «Они ужасно см
ѣ
ются надо мной, когда я пою», сказала М[-me] Нехлюдовъ смѣ
ясь: «a мнѣ
кажется, что прекрасно. Вы музыкантъ?» спросила у меня.— «Да, большой, но только въ душ
ѣ
».— «Это такъ же, какъ я. У кого лучше голосъ, Дмитрій, у него или у меня?»
— «Трудно р
ѣ
шить, maman».— «Ну такъ nous pouvons nous donner la main, mon cher».136
Когда кончили чай и поболтали и посм
ѣ
ялись еще, М[-me] Н [ехлюдовъ] сказала мнѣ
, чтобы я позвонилъ. У насъ въ домѣ
не было сонетокъ, и я никогда не видалъ ихъ, поэтому сталъ искать колокольчика, но, не видя его, наконецъ, сказалъ ей, что нѣ
тъ колокольчика.— «Да подл
ѣ
васъ сонетка, сказала она, Лиза, позвони».