Волоса у него стали почти совс
ѣ
мъ черные и были ровны и густы. — На верхней губѣ
пробивался черный пушокъ, который удивительно какъ шелъ къ его смуглому и свѣ
жому лицу, Взглядъ былъ быстрый и сильной: такой взглядъ, который вы невольно замѣ
чаете, когда онъ останавливается на васъ. — Улыбка потеряла свою дѣ
тскую неопредѣ
ленность и стала тверда и выразительна. — Голосъ уже пересталъ быть то пискливымъ, то грубымъ и былъ пріятенъ и ровенъ; смѣ
хъ отчетливый и увлекательный. Меня поражали въ немъ особенно тѣ
качества, которыхъ во мнѣ
не было, и качества эти возбуждали во мнѣ
какое-то тяжелое, непріятное чувство. — Я зналъ, что хорошо имѣ
ть ихъ, но не радовался тому, что видѣ
лъ ихъ въ немъ. Нельзя сказать, чтобы я завидовалъ, но мнѣ
больно было видѣ
ть, что онъ указываетъ мнѣ
на мои недостатки. Его красота, самоуверенность, веселость, способность увлекаться исключительно какимъ-нибудь предметомъ, даже легкомысліе и поверхностность возбуждали во мнѣ
это чувство. — Ежели бы я не такъ хорошо наблюдалъ и зналъ его, я вѣ
рно бы влюбился въ него, какъ былъ влюбленъ въ Ивиныхъ. — Я любилъ его, но не за его качества внутреннія и наружныя, а любилъ спокойно братскою любовью, которая вытекала: изъ привычки тщеславія и родства крови. — По моему мнѣ
нію, чувства, которыя питаютъ братья между собою, проистекаютъ изъ 4-хъ источниковъ: 1) изъ родства. Это — безсознательное, естественное влечете дѣ
тей, имѣ
ющихъ общихъ родителей, однихъ къ другимъ — влеченіе инстинктивное, которое находимъ мы въ различныхъ степеняхъ между животными и людьми. Нельзя, мнѣ
кажется, не признать существованія этаго чувства; но доказать его столько же трудно, сколько и отвергнуть. — 2) изъ привычки. — Большей частью братья начинаютъ жить вмѣ
стѣ
; поэтому привыкаютъ такъ, какъ привыкаютъ къ игрушкѣ
, къ дому, къ халату и т. д. 3) Изъ тщеславія вытекаетъ чувство, очень похожее на любовь, и которое въ свѣ
тѣ
, большей частью принимаютъ за нее, но въ сущности это есть только тщеславіе, перенесенное на лицо брата и перенесенное не на основаніи привязанности, а на основаніи тѣ
хъ связей, которыми судьба соединила братьевъ. Мнѣ
пріятно слышать, что братъ мой находится въ блестящемъ положеніи и пользуется хорошимъ мнѣ
ніемъ свѣ
та не потому, что я радуюсь за его счастіе, но потому, что мнѣ
пріятенъ отблескъ, который падаетъ на меня отъ его блестящаго положенія и хорошаго о немъ общественнаго мнѣ
нія, и наоборотъ. 4) изъ уваженія, которое я имѣ
ю къ лицу моего брата за его качества и направленіе. —1-й родъ любви — любовь кровная, мн
ѣ
кажется, никогда не уничтожается и, хотя въ самой слабой степени, но всегда существуетъ между братьями. Я твердо увѣ
ренъ въ этомъ, потому что, хотя часто ссорился съ братомъ и въ минуты вспыльчивости былъ увѣ
ренъ, что онъ самый дурной человѣ
къ во всей вселенной, я никогда ни на минуту не переставалъ чувствовать къ нему безсознательнаго и преимущественнаго передъ всѣ
ми влеченія. — 2-й родъ любви зависитъ отъ обстоятельства. 3-й родъ — тщеславная любовь, по моимъ наблюденіямъ, въ нашъ вѣ
къ, который называютъ практическимъ и эгоистическимъ, въ которомъ говорится, что семейство есть преграда развитію индивидуальности, большей частью одна соединяете братьевъ. Я признаюсь, что имянно то время, которымъ я начинаю эту часть, большая доля моей любви къ брату происходила изъ этаго источника. —Любить же брата за его качества я въ то время не могъ, потому что не р
ѣ
шилъ еще въ самомъ себѣ
, что хорошо и что дурно; многое, одно противорѣ
чущее другому, мнѣ
нравилось и казалось достойнымъ подражанія. Въ первомъ дѣ
тствѣ
я любилъ людей, любилъ maman, papa, Н[аталью] С[авишну], Володю, любилъ горячо, потому что чувствовалъ свою безпомощность и необходимость быть любимымъ. Всѣ
тѣ
качества, который я видѣ
лъ въ любимыхъ людяхъ, я находилъ безусловно хорошими. — Теперь же, когда я сталъ сознавать свою силу и сталъ больше увлекаться отвлеченными красотами, чѣ
мъ людьми, я меньше сталъ любить и не признавалъ безусловно хорошими тѣ
качества, которыя находилъ въ людяхъ, меня окружавшихъ; притомъ же я развился такъ, что могъ обсуживать эти качества и находить въ нихъ противорѣ
чія. Я пересталъ вѣ
рить, поэтому пересталъ и любить.Володя уже, кажется, 10-й разъ входилъ въ спальню, какъ за нимъ взошелъ и Просперъ Антоновичъ: «voyons, Voldemar, il est tems de partir».70 Просперъ Антоновичъ им
ѣ
лъ привычку ко всякому слову говорить voyons,71 онъ даже говорилъ «voyons voir».72 Онъ былъ человѣ
къ лѣ
тъ 25, бѣ
локурый, съ довольно правильными, но незамѣ
чательными чертами лица, съ дирочкой на подбородкѣ
, не толстый, но мускулистый и нѣ
сколько вертлявый. —Онъ былъ добрый, откровенный, тщеславный, веселый и не глупой Французъ. Онъ, какъ видно, понялъ н
ѣ
ѣ
мъ Французамъ въ Россіи, смѣ
шныя черты и избѣ
галъ ихъ. Такъ онъ, приѣ
хавъ въ Россію, принялся серьезно заниматься Русскимъ языкомъ и черезъ годъ говорилъ очень порядочно. Не говорилъ, что отецъ его былъ богатый и знатный человѣ
къ, но по несчастнымъ обстоятельствамъ лишился того и другаго; а откровенно говорилъ, что отецъ старый, бѣ
дный Наполеоновской солдатъ; не былъ невѣ
ждой и шарлатаномъ, а, напротивъ, почерпнулъ изъ училища, въ которомъ воспитывался, очень основательныя познанія Латинскаго языка и Французской литературы. Одинъ у него былъ недостатокъ, это огромное и смѣ
шное тщеславіе: — Онъ, занимаясь нашимъ воспитаніемъ, воображалъ себя воспитателемъ наслѣ
дныхъ принцовъ, а насъ этими принцами. — (Мнѣ
кажется очень страннымъ, что у насъ преимущественно иностранцамъ поручаютъ воспитаніе дѣ
тей лучшихъ семействъ, потому что, какъ бы ни былъ образованъ и уменъ иностранецъ, онъ никогда не пойметъ будущее положеніе порученныхъ ему дѣ
тей въ свѣ
тѣ
, что мнѣ
кажется необходимымъ для того, чтобы приготовить дѣ
тей къ обязанностям, которые они должны будутъ принять на себя. Для иностранца это весьма трудно; тогда какъ каждый Русскій съ здравымъ смысломъ очень легко пойметъ это.) Просперъ Антоновичъ былъ въ полной увѣ
ренности, что судьба не даромъ заманила его въ Россію, что онъ никакъ не уѣ
детъ изъ Россіи такимъ же Просперъ Антоновичемъ — искателемъ пропитанія; а что рано или поздно должна подвернутся какая-нибудь Графиня или Княгиня, которая плѣ
нится его любезностью и дирочкой въ подбородкѣ
и предложить ему сердце и рубли (которыхъ будетъ очень много) и даже рабовъ. — Поэтому Просперъ Антоновичъ на всякій случай всѣ
свои доходы, (которые были значительны, потому что онъ давалъ уроки въ лучшихъ домахъ Москвы по 10 р.), употреблялъ на жилеты, панталоны, цѣ
почки, шляпы и т. д. и былъ особенно любезенъ со всѣ
мъ женскимъ поломъ. Нельзя же ему было знать навѣ
рное, которая имянно была его Графиня съ рублями и рабами. Много было вѣ
щей, о которыхъ, хотя онъ уже пять лѣ
тъ жиль въ Россіи, имѣ
лъ самыя темныя и странныя понятія — кнутъ, козакъ, дорога по льду, крѣ
постные люди и т. п. —Онъ им
ѣ
лъ много привычекъ, которыя ясно доказывали, что онъ не бывалъ въ хорошемъ обществѣ
. Напримѣ
ръ, онъ плевалъ, держалъ руки подъ фалдами сертука, щелкалъ пальцами, когда вдругъ вспоминалъ что-нибудь, смѣ
ялся очень громко — однимъ словомъ, у него были дурныя манеры: однако бабушка всегда говорила, что St.-Jérôme очень милъ; я увѣ
ренъ — будь онъ не Французъ она бы первая сказала, что непозволительно тривіалену и сказала бы ему: «вы, мой любезный». —