Выше, на самом краю обрыва, под кустом, стоял большой, почти как телка, черный дикий кабан. Мальчик, задыхаясь от ужаса, поднял ружье и замер. Кабан не шевелился. Гномик прицелился, нажал спуск. Ружье не выстрелило. Ах, он забыл взвести курок… Осечка? Да нет — он впопыхах забыл перезарядить правый ствол, из которого уже стрелял. Задыхаясь от волнения, Гномик вытащил из ружья выстрелянный патрон. Где-то очень близко покатились камни — это зверь, привлеченный звуком перезаряжаемого ружья, бросился на мальчика. Гномик инстинктивно метнулся в сторону. Арча, стоявшая рядом, рухнула на него, срубленная ударом клыка.
Гномик знал из рассказов, да и по опыту охоты в яблоневом лесу, что дикие свиньи в страхе убегают от охотника, и был удивлен, что эта сама бросается на него. Но Гномик не знал, с кем он встретился, а встретился он со старым кабаном-секачом, охота на которого и трудна и не менее опасна, чем на тигра: грудь секача защищена толстой, мозолистой кожей, которую пробивает не всякая пуля.
Не сознавая опасности, Гномик даже обрадовался, что перед ним хотя и огромная, но просто дикая свинья, а не страшный медведь. Вот ребята обрадуются, если он убьет эту дикую свинью! Ведь это сделает он, Гномик, собственными руками… И как будет посрамлен Ромка!
Легко раненный и разъяренный секач только ждал случая разделаться с напавшим на него врагом. Гномик считал кабана дичью, а себя охотником, а кабан, повидимому, считал себя охотником. Спор должен был решить поединок.
Зверь где-то затаился. Теперь Гномик, наученный опытом, стоял не шевелясь. Потом бесшумно зарядил ружье и осторожно сделал шаг, второй… Под ногой треснул сучок. Сердце затрепетало… Нет, ничего. Тишина. Гномик подождал, сделал еще несколько шагов и… чихнул. Тотчас же из-за ближайшего куста, хрюкнув, выскочил кабан. Мальчик, не ожидавший увидеть его так близко, выпустил ружье из рук и ухватился руками за сук над головой. Он мгновенно подтянулся так, что коленями достал до подбородка. Дерево сильно тряхнуло. Гномик едва не сорвался.
Зверь промчался и с шумом исчез в кустах. Опять стало тихо. Ружье лежало на земле. Гномик разжал руки, прыгнул вниз, схватил ружье и, увидев, что кусты опять зашевелились, вскарабкался на дерево. Второпях он не разглядел, но потом заметил, что ствол дерева у основания был на треть срезан ударом клыка.
«Еще два удара, — подумал Гномик, сидя на ветке, — и дерево рухнет наземь вместе со мной. Может быть, кабан устроил засаду в кустах?»
У Гномика оставалось только два жакана, в остальных патронах была мелкая дробь для птиц. Ждать или не ждать, когда кабан сам уйдет? Мальчик долго вглядывался в заросли и вдруг заметил возле большого камня белые клыки и огромную морду зверя. Чувствуя себя временно в безопасности, Гномик осмелел и прицелился как мог тщательнее. Ружье дрожало в руках — стрелять было неудобно… Он вспомнил совет Егора: глубоко вздохнул, затаил дыхание и выстрелил прямо в голову. Кабан выскочил с ревом, закружился, у него подкосились передние ноги, и он упал, сначала на грудь, потом завалился назад и на бок. Огромная содрогающаяся туша лежала под деревом.
— Убил! Убил! — закричал вне себя Гномик, потрясенный удачей, хотя никто не мог его слышать, и соскочил с дерева.
Длинные и острые клыки зверя были похожи на изогнутые кинжалы. Гномик протянул руку и взялся за клык, чтобы попробовать, крепко ли он сидит. Зверь вскочил на ноги. Гномик в ужасе хотел отскочить назад, но споткнулся о камень и упал на спину. Страшная окровавленная морда надвигалась на мальчика. Что Гномик подумал в ту минуту? Этого он никогда не мог вспомнить.
Сильный удар по ногам заставил его вскрикнуть и рвануться. Зверь опять упал на землю, придавив ему ноги своим плечом. Клыки яростно рыли землю и рвали толстые корни дерева. Кровь, смешиваясь с пеной, текла из пасти зверя.
Гномик решил, что его ноги сломаны, и лежал, боясь шевельнуться. Зверь задрожал в судорогах и затих. Гномик полежал еще, потом пошевелил пальцами правой ноги и с удивлением ощутил, что они двигаются. Он с трудом вытащил из-под зверя правую ногу, потом левую и только тогда почувствовал сильную боль в руке ниже локтя. Рукав был порван и в крови. Из рваной раны в руке сочилась кровь. При виде крови у мальчика потемнело в глазах, но он пересилил страх, вынул платок и крепко стянул рану платком.
Гномик вскочил, поднял вверх ружье, выстрелил и закричал изо всех сил:
— Ого-го!
И десятикратное эхо в каменном ущелье ответило: «Ого-го!»
Гномик прыгал вокруг поверженного врага и, не зная, как еще выразить восторг, переполнивший его, сел на кабана и засмеялся. Он сидел и громко хохотал, а сороки, прилетевшие на кровь, уже прыгали, кричали, и Гномику казалось, что они поздравляют его с победой.
Нечего было и думать тащить такую тушу весом с молодую корову. Гномик долго трудился, пока отрезал два больших окорока, связал их веревкой, перекинул через плечо и, шатаясь под их тяжестью, двинулся вниз… Жажда томила его, свежее мясо кровянило одежду, но что значат все эти мелочи для героя, одержавшего победу! Он, Гномик, которого ребята в школе еще недавно дразнили плаксой и неженкой, несет домой кабана, добытого им самим на охоте! Кому из мальчиков приходилось убивать секачей один на один? Ни Егору, ни Борису, ни Ромке, а про Асана и Топса и говорить нечего. Теперь он будет их кормить мясом своего убоя!
В лесу было попрежнему тихо. Вдруг ветка соседнего куста зашевелилась, и оттуда выскочил зверь. Гномик ахнул и, не в силах убежать, сел, задыхаясь от ужаса, но это был… только заяц, удиравший от него во всю прыть.
Об этом случае Гномик никому не рассказал.
VII
Егор тревожился. Зачем он позволил Гномику уйти одному, да еще в неизвестные горы! Мало ли что на охоте может случиться. Может быть, его и в самом деле захватил в плен Степка?
— Надо итти искать Гномика, — предложил Егор, когда солнце коснулось вершины горы.
— Идите, конечно идите! — заторопил их Василий Александрович. — Да поскорее возвращайтесь домой — я прошу вас помочь мне в Зеленой лаборатории.
— Я остаюсь помогать науке, — неожиданно заявил Ромка, стараясь не замечать осуждающих взглядов своих друзей.
— Нет, нет, идите все вместе и Барса возьмите. Без Гномика не возвращайтесь, — решительно потребовал Василий Александрович.
Егор и Ромка взяли ружья, Асан захватил свою «стреляющую плеть», и вскоре четыре мальчика и собака исчезли за ореховыми зарослями.
— Ты что же это? — с нескрываемым негодованием спросил Егор. Он хотел сказать: «Пусть товарищ пропадет, а ты спокойно будешь сидеть дома?»
— Образованность показываешь! — насмешливо сказал Топс, поняв замечание Егора по-своему.
— Ну и что? Ты тоже мог образованность показать, я тебя за язык не держал! — рассердился Ромка и пошел быстрее.
— Ты хочешь показать себя умным, а нас дурачками, — продолжал Топс: — вы, мол, можете отправляться на поиски Гномика, так как в науке все равно не понимаете, а я, понимающий, останусь работать в лаборатории. Ты готов предать друзей в любой момент, как Степка Пханов!
Между тем это было не так. Ромка действительно хотел помочь Василию Александровичу. Но, обиженный словами Топса, он не захотел ничего объяснять, он просто закрыл Топсу рот рукой.
Взбешенный Топс хотел броситься в драку, но Егор остановил его.
— Пошли! — приказал Егор и прибавил шагу. Мальчики шли рядом.
— Вот что, — сказал Егор, — я так понимаю, почему Роман хотел остаться: Василий Александрович едва стоит на ногах от усталости, а Ромка лучше нас смог бы ему помочь.
— Раз все мы… — начал Топс.
Но Егор резко его оборвал:
— Вот почему ты неправ, Топс, ругая Ромку за измену.
Топс даже рот раскрыл от удивления.
— Да, да, — продолжал Егор. — Я тоже сначала так подумал. Вот, думаю, друга в беде бросает, не хочет помочь, да еще нас в какое глупое положение ставит…
В это время впереди залаял Барс. Из-за кустов показался Гномик. Но в каком виде! Усталый, грязный, запыленный, но торжествующий! В правой руке он сжимал ружье, а на ремне через плечо висели два огромных окорока!