Как во сне, я вернулась на поляну, где творилось чёрт знает что. Из трёх машин, стоявших на поляне, завестись не пожелала ни одна. Народ заметно нервничал. Сновал туда-сюда возле тачек, но сделать ничего не мог. Создавалось впечатление, что во всех автомобилях внезапно пропало электричество.
Между тем начало заметно темнеть и всеобщая тревога, а точнее сказать животный ужас нарастал с каждой минутой. Никто не мог разговаривать спокойно и, уж тем более, принимать какие бы то ни было решения. Правда от необъяснимого страха все были уже трезвы, как стёклышко. Пора брать инициативу в свои руки, подумала я и в сердцах сказала:
– Кто хочет тут заночевать – пожалуйста, а я предпочитаю тёплую постельку. До деревни через лес всего полтора километра. Кто желает идти со мной – вперёд, – и, не оборачиваясь, отправилась пешком.
Желающих остаться не нашлось, и все гуськом потянулись за мной.
– Ну и местечко, – выдохнул запыхавшийся Борька Холодков, как только мы ввалились в дом.
– Да уж, просто кошмар, брр! – поёжилась Юлька.
– Ну что, рванём на дискотеку или в «Монополию» сыграем? – перевела я разговор на другую тему.
Мнения разделились. Девчонки рвались на дискотеку, а мужики хотели спокойно посидеть дома и попить пивка. После короткого препирательства решено было на дискотеку с девчонками отправить Женьку, а я в сугубо мужской компании осталась дома.
5
Едва мы успели высосать по бутылочке пива и разложить на столе «Монополию», как раздался стук в дверь.
– Не заперто, входите! – крикнула я, бросая «кости».
Дверь скрипнула и открылась. Я повернулась и увидела бабку Антонину, местную гадалку и колдунью. Наше первое с ней знакомство произошло года три назад. Я сидела тогда в одиночестве, удручённая фактом второго развода, и читала детектив Марининой, запивая его своим любимым коньяком «Ай-Петри». Она точно так же постучалась в дверь и, получив разрешение войти, уселась на стул напротив меня, с минуту молчала, а потом сказала:
– Купи стул.
Я была погружена в чтение и не сразу уловила смысл сказанного. Поэтому недоумённо уставилась на неё и в свою очередь поинтересовалась:
– Какой стул?
– Совсем новый стул, – ответила она, – мягкий. Недорого отдам.
– На кой чёрт мне стул? – задумчиво спросила я сама себя.
– Налей сто грамм и стул твой, – видимо, решив не торговаться, неожиданно предложила старушка.
Я удивлённо посмотрела на неё и, молча достав из холодильника бутыль спирта местного производства, налила ей полный стакан, который она и осушила за один присест, ввергнув меня в крайнюю степень изумления. С тех пор усвоив, что у меня всегда есть дармовая выпивка, баба Тоня, едва завидев свет в моём окошке, торопилась нанести мне визит вежливости. Справедливости ради должна сказать, что гадала она и вправду очень хорошо. Просто виртуозно. Вот и сегодня, едва весть о моём приезде разнеслась по деревне, как она поспешила ко мне в гости.
– Проходи, баб Тонь, – приветливо махнула я рукой, – гостем будешь.
На этот раз её визит я сочла просто подарком судьбы. Я решила навести о «Майоровой мельнице» самые подробные справки.
– Ну что, баб Тонь, выпьешь с нами? – начала я издалека.
– Маленько можно, – ответила она.
– Давай по маленькой и расскажи нам, баб Тонь, про «Майорову мельницу», – как можно беззаботней попросила я.
Бабка выпила рюмку, закусила огурчиком и своим скрипучим голосом поведала нам леденящую душу историю. Суть её сводилась к следующему. Лет этак четыреста назад, точнее она по вполне понятным причинам сообщить не могла, на том месте стоял большой хутор, поговаривают, чуть ли не замок. Там жил хозяин всей округи – граф или даже князь. Семья у него была большая. Старики, их дети и маленькие внуки, а также слуги и садовник. В общей сложности человек десять. Жили они обособленно и имели собственную мельницу. Все окрестные жители ездили к ним по осени молоть муку. И вот как-то приехали и нашли всю семью мёртвой. Отчего умерли и как – это неведомо. Погоревали и, как водится, свезли их всех на деревенское кладбище, чтобы предать прах земле по обычаям предков. Закопали и вскоре позабыли. Только стали стой поры в окрестных деревнях пропадать малые дети. А многие стали болеть и хиреть прямо на глазах. Вызвали городского доктора, который и обратил внимание селян на небольшие ранки у болеющих детей на шее. Эти укусы связали по времени с недавними похоронами. Собрались мужики, разрыли те могилы и извлекли мертвецов на свет божий. Потом, как положено, отрубили мертвецам головы, набили рот чесноком, забили в сердце по осиновому колу, да и свезли обратно на хутор. Где выкопали посередине поляны большую яму, куда и покидали мертвяков. С тех пор местные жители и обходят то место стороной.
– Хотя и сделали тогда всё как положено, но запомните – ходить туда не след, – назидательно грозя нам пальцем, закончила бабка свой рассказ.
– Но почему? – не унималась я.
– Говорю, не ходите туда! Беду накличете. Вампиры, что им не делай, всё равно живые остаются. Только лежат да ждут, пока такие дурачки, как вы, появятся. Потому как стоит сделать на той поляне что не так, сразу поднимутся они и силу будут иметь огромную, веками накопленную. И света дневного не испугаются. Почище старого графа Дракулы будут. А хорошо там, только до вечера, а потом ужас приходит. Это они специально делают. Людей заманивают и ждут, пока кто-нибудь кровь невинной девушки, к примеру, на их поганую могилу прольёт. На невинных девок то место особенно сильно должно действовать. Голову теряют сразу. Так что выбросите это из головы и не приближайтесь к тому месту, – опять погрозила она мне узловатым пальцем и показала на бутылку.
Я налила ей ещё и спросила:
– А что это за дочка графа такая?
– И про это тебе уже натрепали! Ну что за люди. Коли имеешь такую нужду, слушай. Была у того графа красавица-дочь. Шестнадцати лет, замуж собиралась. За паренька одного заезжего из столицы. Да только папка её сильно против этого был. За местного помещика хотел дочку отдать. Да не получилось. Баська, так звали девицу, сбежала с пареньком в город. Хотели они взять грех на душу, обвенчаться без благословения родителей. Только не добрались до города. По дороге разбойники напали и убили их. Девку снасильничать хотели, да она убила себя. Кинжалом прямо в сердце. Нашли их только через несколько дней. Священник запретил хоронить грешницу на деревенском погосте.
А за оградой кладбища, где самоубийц хоронят, её отец не дал закопать. Сам где-то схоронил. И говорят, приданное огромное вместе с ней зарыл.
Каменья драгоценные, золото, меха. Убивался очень. А через несколько лет со всей семьёй эта беда приключилась. До сих пор никто не знает, где могила та богатая. Наши деревенские дураки и поныне ищут тот склеп. Всё разбогатеть хотят. Да только напрасно.
– Да, дела, – только и смогла пролепетать я. – А скажи, баб Тонь, а девицу ту точно Васей звали?
– Точней некуда. Ну ладно, пойду я. Поздно уже, – сказала бабка и, махнув «на посошок», по-старчески шаркая, направилась к двери…
6
Уставшие девчонки вернулись с танцев только под утро и разбудили нас с Борисом, громко требуя пива. Я встала с совершенно свежей головой и отправилась умываться. Потом мы с Борисом смотались на «мельницу», так как всё пиво осталось в багажнике моей машины, и заодно попробовали завести мой «Опель». Как ни странно, он завёлся с пол-оборота, и мы без приключений вернулись обратно. Выпили пивка и все улеглись спать. Что мне было на руку. Хотелось побыть в тишине и всё спокойно обдумать. Почему-то страшно потянуло в Москву. Отогнав от себя грустные мысли, я решила освободить от продуктовых запасов свой багажник и наткнулась на обломок сабли. «Какую ещё тайну скрывает «Майорова мельница»?» – размышляла я, задумчиво вертя в руках находку. И хотя головоломок было и так предостаточно, мне внезапно пришла в голову мысль, что происхождение найденной сабли узнать вполне реально.