Когда же я собралась ответить, дед опередил меня. За мгновение до этого он застыл, в его глазах мелькнуло выражение крайней досады, и в ту же секунду лицо исказилось гневом.
- Ты лучше сам скажи, какого дьявола ты сюда притащился? - вскричал он. - Ты же должен быть в Лондоне! И долго ты тут шпионишь и вынюхиваешь?! Ты что следил за мной?
Так вот из-за чего рассвирепел старик. Ему не понравилось, что Дамьян услышал наш разговор. А дед, похоже, не хотел раньше времени оглашать свои планы относительно меня. Видя, что Дамьян молчит, и в упор смотрит на меня, игнорируя старика, граф взревел:
- Тебе эта девка напела про Найтингейл? Эта вертихвостка тебе все рассказала!
- Не кипятись, старик, - голос Дамьяна был мягким, будто бы он разговаривал с капризным ребенком. - Я приехал вчера поздно вечером. Все что запланировал, сделал. Даже нашел знающих людей, готовых за приемлемую плату работать у нас... И да, мне рассказала о вчерашнем визите Джесс. Но кроме нее были еще благожелатели, которые поспешили поделиться новостями.
- Тысячи мокрых куриц! Ничего нельзя сделать по-своему в этом доме, - старик немного утихомирился, но все еще раздраженно посматривал на Дамьяна. Затем, прищурившись, приказал:
- Проводи Найтингейл! Дорога плохая, грязь, трясины. Я буду волноваться за внучку. А ты ей поможешь, где руку подашь...
- Где через лужу перенесу, - осклабился Дамьян. От его вида я вздрогнула всем телом, хотя на самом деле вся горела, словно от печного жара.
- Премного благодарна за заботу, - как можно тверже сказала я. - Я не настолько беспомощна, чтобы утонуть в луже или заблудиться в трех соснах.
- Ну, ну...- ввернул Дамьян и, поймав мой гневный взгляд, повторил еще более идевательским тоном, - ну, ну... Или, может быть, птичка-невеличка боится за сохранность своих мягоньких перышек?
- Вы немного не в себе, мистер Клифер? Похоже, вам мерещатся лошади, раз вы то и дело нукаете. Я вам настойчиво советую вернуться в дом, лечь в постель и выпить теплой полынной настойки. Бред как рукой снимет.
Дед взорвался раскатистым смехом. А лицо Дамьяна приняло угрожающее выражение, хотя в уголках глаз затаились смешинки.
- Что получил! - не унимался старик. - Ну и характер!
Я была ужасно довольна собой, хотя понимала, что мне не уйти от расправы и рано или поздно с меня возьмут плату за мои слова. Но сейчас я ликовала.
- А вам, граф Китчестер, я дам ответ через несколько дней. Мне нужно время подумать.
На этой триумфальной для себя ноте я гордо кивнула каждому из мужчин и торжественно покинула место встречи.
Я прошла совсем чуть-чуть, когда услышала за спиной шаги. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто преследует меня. Я не стала оборачиваться или прибавлять шаг. Я не намерена была доставлять ему еще большее удовольствие, показывая вновь охватившее меня смятение. Он догнал меня и, приноровившись к моим шагам, пошел рядом. Я демонстративно не заметила его и молча продолжала идти, уставившись под ноги. Сердце бешено прыгало, готовое вырваться из плена груди и, шлепнувшись в траву перед нами, разбиться вдребезги. Я чувствовала себя неуверенно и боялась любым движением или нервным жестом выдать свое состояние.
И все же мой взгляд так и тянулся к нему. С прошлого лета он не сильно изменился, но мне хотелось как следует рассмотреть его, изучить каждую новую черточку на его лице. Поэтому я украдкой посматривала на него.
Несмотря на то, что Дамьян был уже давно не мальчишка, он все так же имел вид отпетого хулигана. Худощавый, с взъерошенными волосами, неровными прядями спускавшимися на воротник куртки, с обветренным лицом и самодовольными черными глазами. Его нельзя было назвать красивым, а наглое выражение лица и язвительный взгляд, в котором отчетливо сквозила спесь, не делали его более привлекательным. И все же он притягивал к себе, как притягивает нечто опасное и неизведанное. Такого не пропустишь в толпе.
На нем была толстая твидовая куртка с широкими отворотами и грубыми деревянными пуговицами, надетая поверх светлой шерстяной рубашки. Из голенища правого сапога торчала рукоять хлыста, видимо, он прискакал сюда на лошади. Но ни я, ни дед не слышали топота и лошадиного ржания.
Разглядывая его, я поняла, что во мне возникли противоречивые чувства. С одной стороны у меня была неприязнь к нему, но в то же время резкие линии его лица интриговали меня, как художника. У меня чесались руки, так хотелось взять угольный карандаш, чтобы перенести то впечатление, которое вызывал во мне Дамьян, на бумагу. Мне было интересно, смогу ли я написать его. Но тут он прервал мои размышления.
- Мои поздравления, ты обрела новую, любящую семью! Старик в последнее время вел себя странно, но я не сразу понял в чем, точнее, в ком дело.
Проигнорировав его сарказм, я спросила о графе:
- А что странного в его поведении? - заметив, что Дамьян не торопиться отвечать я добавила. - Я ведь мало знаю его.
- Граф вернулся к делам, начал интересоваться владениями, следить за счетами.
- Но он же обязан этим заниматься! - изумилась я.
- Раньше! Он занимался этим раньше. До того, как...- Дамьян резко замолчал, неоконченная фраза повисла в воздухе. Впрочем, ее и не надо было завершать, я прекрасно поняла, что он имел ввиду: до того как в Китчестере появился он.
- Теперь у меня есть дед, - зачем-то сообщила я, нарушив воцарившееся молчание.
Он кивнул в сторону замка и, не скрывая презрения, сказал:
- И еще несколько довольно неприятных родственничков и груда камней.
Я ожидала, что он сейчас обвинит меня в том, что я встала между ним и Китчестером. Но он только еле заметно улыбался и наблюдал, как его высокие сапоги сбивают с травы ажурные невесомые плетения, усыпанные прозрачными каплями. Рваная паутинка цеплялась за сапоги и, схлестываясь травой, оставалась висеть на острых стеблях серыми клочьями.
- А ты себя тоже относишь к неприятным родственничкам?
Дамьян ответил не сразу. Некоторое время он смотрел вдаль, в сторону Китчестера, будто ждал, что замок подскажет ему нужные слова. Его губы все также кривились в подобии улыбки, но появилась какая-то грусть, затаившаяся в каждой черточке его лица
- Возможно, даже к самому худшему из всех! - наконец ответил он, и мне послышалась в его словах горечь.
Я хотела выяснить, что это значит, но он оставил мой вопрос без внимания:
- Как тебе старик? Я никогда не видел его таким довольным. Уже начала вить из него веревки или еще только раздумываешь с чего бы начать?
- Я полюбила его, - честно сказала я, ни капельки не обидевшись на его слова. Он обернулся ко мне, и меня пронзил острый, как бритва, взгляд, полоснувший по мне.
- Ты полюбила его... - он сделал паузу, и жесткие складки пролегли у рта. - Знаешь, кто он?! Старик, погрязший с головой в собственном одиночестве, но вот у него появляется маленький любимец - птичка, которая день изо дня поет сидя в клетке, и своими песнями скрашивает ему оставшиеся часы. Он обожает ее, он чистит ей клетку, сыплет самые вкусные зернышки, поит ключевой водицей и сулит все блага мира. Но все же она только птичка, любимица, которую нужно держать под замком, чтобы она однажды не упорхнула...
- Ты жесток.
- Он вовсе не такой безобидный, каким прикидывается.
- Я никогда бы не назвала его безобидным! - почти шепотом сказала я. - Он похож на раненного зверя, который мечется в поисках спасения и готов на все, чтобы получить лишнюю минутку жизни.
- Согласен, - Дамьян пристально посмотрел на меня, будто увидел во мне нечто удивительное. Под его изучающим и впервые серьезным взглядом я чувствовала себя неуютно.
- Ты должна знать, Лемуэл из той породы зверей, которые, если уж вцепились в кого-то челюстями, ни за что не отпустят жертву. Он выгрызет ее до последней косточки.