- Я пришла сама, Роб. Возможно, я повела себя дерзко, но думаю, что поступаю правильно.
Не дождавшись моего ответа, она продолжила:
- У меня больше не осталось сил видеть тебя в таком состоянии и мучиться, не зная как поддержать тебя. Я знаю, когда придет время, ты все объяснишь, если посчитаешь нужным...
- Умоляю тебя, не говори глупостей! - перебила я ее. - Уж кому, как ни тебе, я могу довериться всей душой.
- Все же надеюсь, ты хотя бы немного облегчишь мою тревогу... Я не знаю, что думать...Я боюсь, случилось ужасное, и ты стыдишься признаться... - она испуганно посмотрела на меня. - Ты думаешь, я отвернусь от тебя?
- О чем ты, Сибил?
- Я... мне кажется...
Она запнулась, покраснев до самых волос и окончательно смутившись. Затем глубоко вздохнула и выпалила:
- Мне кажется, ты попала в непоправимую беду. Когда сердце безумно любит, оно глухо к доводам рассудка. Я пойму, Роби! Я ведь тоже люблю... Хотя я никогда не поддавалась безумству и не знаю, каково это - слепо бросаться в омут...
- Сиб, что ты такое говоришь! - ахнула я.
Ее подозрения были просто возмутительны. Я никак не ожидала такого от Сибил. И мне стало до ужаса обидно, что она подозревает меня в недостойном поведении. Я уже хотела отчитать ее за весьма нелесное обо мне мнение, когда мне пришло в голову, что угрюмая задумчивость и скрытность, свойственные мне последнее время, а также длительные прогулки, на самом деле могли послужить серьезным поводом к подобным подозрениям. Я поняла, что не могу укорять Сибил. А наоборот, должна быть благодарна ей за то, что она вовремя открыла мне глаза.
- О, Господи! Я глупая, как трухлявая пробка! - она закрыла лицо руками. - Как я могла такое подумать! Я так виновата перед тобой!
- Чушь! Я сама поставила себя в такое позорное положение. Из-за неуместного тщеславия я заставила близких усомниться во мне. Мое поведение было просто непозволительным.
- Но и я повела себя не лучшим образом!
- Ты повела себя, как настоящий друг! И, знаешь, я сейчас подумала, - все, что я скрываю, вовсе не требует такой таинственности. Мне не стоило совершать такую глупость и заходить слишком далеко в желании посекретничать.
После недолгого размышления я поведала Сибил обо всем, что произошло со мной: о частых походах к Китчестеру, о моей "влюбленности" в замок, о знакомстве с мистером Лемуэлом и его рассказах, о своей привязанности к нему и тревоге, которая не давала мне покоя в эти дни. Она молча слушала меня, напряженно склонившись и перебирая узкие стебельки травы.
Начав говорить, я уже не смогла бы остановиться, если бы не боялась дойти до излишних подробностей, неосторожно упомянув о Дамьяне. Я не осмеливалась пересказывать о нем, так как едва ли успешно скрыла бы от Сибил свое волнение. Даже самой себе я не могла откровенно признаться, какие чувства испытываю к нему. Я уверяла себя, что в основе моего интереса к нему лежит лишь девичья восторженность от лестного внимания к моей обыкновенной персоне.
Разговор этот немного успокоил меня. Я избавилась от тяготившего меня секрета, а в лице Сибил обрела собеседницу, готовую поддержать меня. Естественно, она задавала мне вопросы. Но мои ответы были так сбивчивы, что едва ли она понимала меня.
- Теперь ты знаешь, почему я схожу с ума! - воскликнула я. - Может быть, старик давно умер из-за болезни.
- Но ты и впрямь не можешь пойти к ним без приглашения, даже если цель оправдывает такой поступок. Кроме того, ты уже несколько лет живешь в Гаден-Роуз, и твой дед не выразил никакого желания встретиться с тобой.
- И это печальная истина! - усмехнулась я.
- Будет верх неприличия, если ты придешь туда, где тебе не рады, - она замялась, испугавшись, что ее слова разбередят больную рану. Но я кивнула, соглашаясь с ней.
- А знаешь, ведь мы можем узнать о твоем знакомом! - вдруг сказала она радостно.
- Я уже перебрала все способы! Я не могу идти в замок. И ты тоже.
- А нам и не надо идти. Пойдет Рэй!
- Рэй?! - переспросила я и удивилась, как же я сама не догадалась о нем.
- Я уговорю его побывать в Китчестере. Ты опишешь ему старичка, а он отправится к Билу Стоуну. Уж Бил то должен знать такого приметного, по твоим словам, человека.
- Ты права! Ох, Сибил, как же я рада, что ты выпытала из меня все секреты!
С меня словно гора с плеч свалилась. Я расцеловала Сибил и предложила сегодня же встретиться с Рэем. Надо только склонить тетушку совершить вечерний променад в другой конец деревни и нанести визит Готлибам под благовидным предлогом починки каких-нибудь испорченных ножей или железных садовых инструментов.
Но нужно еще закончить работу в саду, подготовив его к приезду маркизы Грэдфил, которая, возможно, почтит наш скромный домик своим присутствием и получит эстетическое наслаждение от созерцания ухоженных клумб. Вспомнив, что долгожданный приезд наступит уже завтра, я с удвоенной энергией принялась рыться в земле и выдергивать сорняки, злясь на острые комья, больно впивавшиеся в колени.
Сибил же опять отправилась в Оурунсби, где шла активная подготовка к встрече гостьи. И миссис Тернер привлекла к работе всех, включая и свою дочь. По словам Сибил, когда она уходила оттуда, Летти собиралась протирать фарфоровые вазы, и битый час до этого тщетно жаловалась на несправедливую долю.
На прощание, когда Сибил скрылась за узорчатой калиткой, я окликнула ее и весело сказала:
- И вовсе ты не пышечка. Ты просто расцвела и похорошела. Так что можешь смело есть свои любимые земляничные вафли!
Сибил покачала головой и лукаво ответила:
- Роби, это чистейший вздор! Я осталась такой же, как была, и ни на йоту не изменилась.
Но сама она прекрасно понимала, что это не так. Все, кто знал ее, с радостью отмечали положительные изменения в девушке и старались выказать ей свое расположение.
Особенно усердствовал в этом деле майор Коулби из троицы "утиных старичков", являвшийся в последнее время самым верным и преданным поклонником Сибил. Во время наших редких прогулок, мы не раз заставали майора и его неизменных спутников у утиного пруда, где проходили их собрания. Дружная троица, восседавшая на шаткой скамейке и горячо рассуждавшая о прелести ревматизма и романтике шпионских вылазок, при нашем появлении замолкала и, чтобы не показаться невежливыми, нам приходилось перебрасываться с ними парой фраз о погоде. Перед тем как распрощаться, мы каждый раз имели удовольствие испытывать на себе изысканную галантность майора. Его чары, не утратившие с годами свою неотразимость, должны были не только доставить нам приятное и выставить майора истинным джентльменом в наших глазах, но и пленить нежное сердце моей дорогой подруги.
Обычно к концу разговора красное морщинистое лицо майора приобретало выражение крайней умильности. Со свойственной ему пылкостью он начинал ежеминутно вскидывать руку к левой груди и тоскливо вздыхать, пеняя на щемящее, страждущее сердце. Затем старик с заискивающим поклоном поднимался со скамьи и, протянув руки в безмолвном призыве, делал скромный шаг в сторону Сибил. После чего действие переходило в торжественные расшаркивания, длившиеся порядочно долгое время. Наконец, застыв в глубочайшем поклоне над нежной ручкой объекта своего томления, майор приступал к прощальной тираде
- И где же вы, прекрасная мисс Рид, скрывались все это время? - выводил он елейным голосом. - Смею сказать вам, что вы чрезвычайно осчастливили нас, внезапно озарив своим благодатным присутствием однообразие нашего скудного времяпрепровождения. В волнении от моей нескромной дерзости, за что заранее прошу глубочайшего извинения, осмелюсь сравнить вашу очаровательную красоту с великолепием нежной розы, благоухающей изысканными ароматами. Только ее роскошные лепестки, составляющие столь совершенный в своем изяществе и простоте бутон, достойны олицетворять вашу ангельскую прелесть. И позвольте сообщить вам, что мы получили высочайшее удовольствие от вашего необыкновенно приятного во всех отношениях общества и льстим себя надеждой, что в скорейшем времени вы снизойдете до того, чтобы вновь украсить своим присутствием наше скромное собрание.