- И каково же ваше авторитетное мнение о Дамьяне?
- Этот мальчишка далеко пойдет.
- До самой Австралии? - засмеялась я.
- Хе-хе, надо было сослать его туда еще в раннем возрасте. Может быть, к этому времени он уже перебесился и набрался бы уму разуму. Рудники и кандалы - хорошие учителя.
- Значит, вы все-таки считаете его преступником?
- Упаси боже! И надеюсь, мальчишка до этого не опуститься. Он вовсе не так плох, как хочет казаться.
- Разве? Не думаю, что найдется кто-то еще, кто согласится с вами.
- Узнаешь его поближе - согласишься!
- Не думаю, что...
- Ты, может, и не думаешь, а я думаю!
- Но...
- Достоинство девиц - редко думать или не думать вовсе. Поэтому судьбу их решают другие.
- Уж не хотите ли вы сказать, что решили за меня мою судьбу! - выпалила я на одном дыхании, не дав старику прервать меня.
- Я повторюсь: пути Господни неисповедимы...
Слова мистер Лемуэл произнес неразборчиво и тихо, давясь от подступившего сухого кашля. Усилия, какие употреблял он, чтобы поддерживать наш разговор, казалось, превышали его силы. Я заметила, что последние минуты дались ему особенно тяжело. Хоть он и крепился, пытаясь выглядеть бодрым, но болезнь все больше одолевала его. Тяжелая одышка и хриплый кашель, которому конца не было, совсем измотали старика.
После приступа, стараясь по возможности придать своему лицу спокойное выражение, он произнес с меньшей, однако, против прежнего твердостью:
- Если говорить о Дамьяне, то мальчику нужно время, чтобы перебеситься и привыкнуть к другой для него жизни.
- Что значит - другой?
- Там где Дамьян жил раньше вместе с матерью - он должен был делать все, чтобы выжить. Справедливость, честность, доброта и все другие красивости не слишком хорошие помощники в добыче куска хлеба и в каждодневной борьбе со смертью. Он слишком рано узнал взрослую жизнь, и не с самой ее лучшей стороны.
- Он жил в бедности, до того, как приехал к вам? - я была поражена этим открывшимся фактом, и сбита с толку, потому как, представляя заносчивое, высокомерное лицо Дамьяна, не могла поверить в это.
- Об этом поговорим потом, Роби! - осадил меня мистер Лемуэл, остановив тем самым поток одолевавших меня вопросов. - Я слишком устал, и уже не способен здраво мыслить. Вижу, вижу... хочется все узнать, но потерпи до следующей встречи.
Такая неожиданная концовка нашей беседы привела меня в полное замешательство. Кроме того, я злилась на себя за то, что не смогла скрыть от старика свой интерес к Дамьяну. Я ведь знала, что рано или поздно мистер Лемуэл заговорит о нем, и с трепетом ждала этой минуты, представляя, как буду хранить полное равнодушие и, ни капельки не волнуясь, слушать рассказ об этом неприятном, заносчивом типе.
Но теперь я поняла, что все эти мысли были попросту смешны. До сих пор предательское сердце отстукивает ритм конских копыт, а перед глазами встает беловолосый всадник, растаявший в утренней дымке. Даже те несколько секунд, когда он выехал из ворот и умчался вдаль, принесли мне мучительное волнение и тревогу. Безумно хотелось узнать о нем все, что только возможно!
Мы в молчании подошли к воротам и остановились на широком, растрескавшемся от сырости и времени подъемному мосту. Издали я не могла представить себе реальных размеров крепостной стены и ворот, но сейчас, стоя прямо перед замком, у меня захватило дух от их мощи. Неизгладимое впечатление произвели уродовавшие серый камень стен боевые шрамы, оставленные осадными орудиями. Местами эти выбоины были запорошены комьями грязи, а из трещин в каменной кладке пророс жухлый мох, отчего создавалось ощущение крайней ветхости. Прямо над нами на воротах крепился геральдический щит, заостренный сверху и с выступающими краями. С обеих сторон его поддерживали вырезанные в камне львы с веточками роз в зубастых пастях. Распустившийся бутон розы, покоившийся на двух перекрещенных знаменах, также являлся главной составляющей фамильного герба Китчестеров. Несмотря на то, что от времени цвета поблекли и потерлись, все еще можно было рассмотреть детали и прочитать заглавную надпись, выписанную строгими прямыми буквами: "Semper immota feles!".
- "Всегда непоколебимая верность!" - перевел мистер Лемуэл, заметив мой интерес.
- Это из-за Вильма Снежного и его преданности Вильгельму.
- Да, и семья никогда не нарушала своего слова. Ни один из монархов не мог усомниться в нашей верности.
Договорившись о следующей встрече и выслушав мои горячие пожелания скорейшего выздоровления, старик, опираясь на черную трость, поковылял к воротам. Но под низкими башенными сводами он остановился и обернулся ко мне. Между нами было небольшое расстояние, поэтому я отчетливо услышала его надтреснутый, каркающий голос:
- Нужно принять уроки, которые преподносит нам жизнь, и помнить их. Даже самое непроглядное настоящее может иметь светлое будущее. Обязательно что-то должно измениться в лучшую сторону, и жизнь войдет в новую колею.
Я не нашлась, что ответить на эти слова, но старичок и не ждал моего ответа. Он выдержал паузу и закончил еще более загадочно, чем начал:
- Вот увидишь, Роби, перемены не за горами...
ГЛАВА 11
- Роб, я тебя не отвлеку, если немного побуду с тобой? - спросила Сибил, отворяя изящную металлическую калитку, ведущую в сад
- Я буду только рада, если кто-то составит мне компанию, - ответила я, оборачиваясь. - Еще полчаса тишины и я начну рассказывать цветам анекдоты, чтобы хоть как-то развеять скуку.
В этот день я коротала время в саду, безжалостно выкорчевывая сорняки, и пыталась хоть немного придать нашему садику тот самый "ухоженный" вид, какой миссис Додд считала единственно правильным.
- И никаких творческих экспромтов! - комментировала Дадли Додд, накануне давая указания тетушке, как правильно обустроить сад к приезду маркизы Грэдфил. - Все клумбы должны быть геометрически одинаковы - в форме квадрата. Благородные дамы отличаются чувствительностью. Многообразие форм может навредить их восприятию. В этом случае эстетическое наслаждение садом перейдет в тягостную нервозность. Чего мы, Гризельда, естественно, не хотим. Многоуважаемая маркиза должна оставить о нас только самые благоприятные впечатления.
Мы, разумеется, согласились, что от сорняков необходимо избавиться. Однако не выразили должного желания доставить маркизе наслаждение, разбив клумбы на ровные квадраты, чем задели гордость миссис Додд и, как она после распространялась в бакалейной лавке, выказали дерзкое пренебрежение к ее чувству прекрасного.
Нам нравился наш сад. Немного запущенный: с разросшимися за клумбы цветами, с неподстриженной живой изгородью из дикой розы, густой махровой травой и тенистым лесом, подобравшимся к самому дому. В саду приятно было отдохнуть, развалившись с книгой под навесом яблонь, или прикорнуть на часок другой в кресле-качалке, как делали тетушка и Фини. И мы ни за что, не хотели портить его очарование ради маркизы. Тем более у нас не было уверенности, что эта благородная дама разделяла спартанский образ мышления миссис Додд и, так же как она, питала любовь ко всему точному и однообразному.
Я поднялась с колен и отряхнула старое платье от налипших комьев земли. Оставшаяся грязь уже настолько въелась в ткань, что очистить подол оказалось делом безнадежным.
Мы прошли по галечной дорожке к яблоням, где в их тени было расстелено покрывало, и рядом с ним стояла корзинка спелых плодов, которые я собрала чуть ранее. После непродолжительной попытки занять место на покрывале так, чтобы не заляпать его грязью, я уселась прямо на траву, решив, что нет смысла беспокоиться о чистоте задней части платья, когда передней - терять уже давно нечего.
- Еще часок, и тетя Гризельда не узнает свои живописные клумбы, - сказала я, довольно осматриваясь кругом.