Петров продолжил читать. Следующая улика относительно пропавшего фамильного хрустального бокала. Мать женщины показала, что дарила дочери два старинных бокала на свадьбу, и один пропал. В этом тоже ничего необычного, маньяк забирал маленькие вещички из квартир многих жертв, один раз такую даже нашли. Из Дона выловили статуэтку, изображавшую медведицу, утащенную убийцей три года назад. Из этого можно сделать сотни предположений, но лично Петров думал: и бокал, и все остальные пропавшие вещи тоже найдут, если осушат Дон и покопаются в илистом дне.
Ни Петров, ни кто-либо из его предшественников не смог просчитать маньяка. Никакой системы не просматривалось, за исключением относительного богатства жертв. Он не убивал миллионеров, не трогал бедняков — выбирал твердый середняк. Всех убивал дома, хотя тут есть сомнения. Никакого сексуального подоплека нет, хотя среди жертв были красивые женщины и мужчины. То есть, сказать, что он, допустим, гомосексуалист нельзя, но психологи почему-то к этому склонялись. Почему, объяснить толком не могли, но как один утверждали. Маньяк связывал жертвы, оглушая или используя хлороформ, а потом убивал. Но и это не всегда, некоторых зарезал прямо с ходу. Скорее всего, убийца — мужчина, потому что перетаскивал тела с места на место, но вполне мог оказаться сильной бабой. Короче, ничего конкретного у Петрова нет, поэтому после новогодних каникул его плечи полегчают на два погона.
В дверь постучали, кто-то вошел. Из-за папок Петров не видел кто, пришлось встать и посмотреть. На пороге стоит типичный университетский профессор. Серый костюм, бородка клинышком, маленькие круглые очки, а если судить по длине носа, он любил совать его в чужие дела. Петрову даже захотелось подать ученому зачетку.
— Здравствуйте, молодой человек, — сказал профессор. — Меня зовут профессор Мечников, я приехал к вам из Москвы для консультации.
'Господи, он еще и картавит!', - подумал Петров.
— Капитан Игорь Петров, — представился милиционер. — Рад встрече, профессор.
Мечников поклонился, сел напротив Петрова. Игорю пришлось положить несколько папок на пол, чтобы видеть профессора.
— Я так понимаю, вам необходим психологический портрет того, кого в прессе величают Дедом Морозом? — надулся профессор.
— Нет, профессор, — покачал головой Петров. — У меня есть пятнадцать подобных портретов, и пока ни один не помог.
— Тогда зачем вы меня пригласили? — нахмурился профессор. Петрова так и подмывало сказать, что он никого не приглашал, но капитан придержал язык и попытался извлечь хоть какую-нибудь пользу из визита.
— Чтобы вы помогли нам, профессор.
— Простите, молодой человек, но я не детектив, а профессор психологии. Я могу помочь вам приоткрыть завесу тайны с личности маньяка, но, только описав вам, зачем он это делает.
— Хорошо, давайте сделаем так: вы мне будете говорить о том, что твориться у него в голове, а я, в случае чего, прерву вас и спрошу об интересующих меня фактах, и вашем о них мнении. Возможно, вместе мы чего-нибудь и добьемся.
— Прекрасно, капитан. С чего мне начать?
— Ну, давайте хоть с того, почему он, по-вашему, убивает?
— Конечно, тут сказать однозначно, достаточно сложно. Вы верно сказали, о Деде Морозе написано не только великое множество отчетов, но некоторые даже посвящают этому книги. Единственное в чем сходятся эксперты, это в том, что этот человек определенно сумасшедший. Вообще у маньяков есть несколько мотивов к действию. Я не стану сыпать терминами, чтобы вы меня лучше поняли.
— Спасибо, профессор, — кивнул Петров, — я как раз хотел попросить вас о том же. А то в большинстве отчетов мне непонятна половина слов.
— Итак, маньяк имеет несколько мотиваций к своей деятельности. Если говорить грубо, то их можно разделить на три категории. Первая — на фоне насилия. В этом случае маньяк или мстит обществу за пережитое им в раннем возрасте, либо наоборот, хочет показать миру, какой он сильный. Если говорить о нашем случае, здесь ближе второе. Дед Мороз вполне может показывать всем свою 'крутизну', так сказать. Если здесь этот случай, нередко он перетекает во вторую категорию — убийства на сексуальной почве. Убивая и насилуя жертвы, маньяк самоутверждается и показывает превосходство не столько над ними, а скорее, над обществом…
— Но, профессор, ни на одной жертве не найдено следов сексуального вмешательства, — перебил капитан.
— Это ни о чем не говорит, — затряс подбородком Мечников. — Во-первых, он может онанировать, глядя на них, во-вторых, он может, допустим, сразу после убийства заниматься сексом с подругой или с проституткой.
— Это интересно, профессор. Я сегодня же прикажу, чтобы всех девочек проверили и осведомились, не являлся ли к ним подозрительный субъект сразу после убийств.
— Если взять за основу эту версию, маньяк наверняка предпочтет доминировать в постели. Возможно, он будет просить женщину называть его властелином, или еще что-нибудь подобное. Но не факт, что он вступает в половую связь с женщинами за деньги. Вполне может быть, его самоутверждение проявляется в связи с одной единственной женщиной. Он может просто хотеть произвести на нее впечатление.
— Да, профессор, тут вы, может быть, и правы, но тогда почему он не убивает в течение года, а активируется только в канун праздников?
— Ну, он может убивать и в другое время, просто не в Ростове. И здесь, кстати, можно сделать еще одно…
— Ладно, обсудим это позднее. Что с третьим путем?
— Третья причина социальная. Этот человек не приемлет общество, потому что оно отвергает его и он, таким образом, мстит ему. В нашем случае эта причина тоже имеет место быть, так как маньяк убивает только более-менее обеспеченных людей. Он не опускается до простых обывателей и это может характеризовать его, как социопата.
— Так вы считаете, он сициопат? Но это не ново, профессор. Его называли шизофреником, сексуальным маньяком, мужчиной с Эдиповым комплексом, гомосексуалистом, уродом с комплексом неполноценности… я не помню точно, но вообще определений было много. Вот только это никак не помогло, профессор. Все, что вы сказали, это, конечно, интересно, но факты довольно банальны. Он убивает людей только в промежуток от католического Рождества до Нового Года. У него один и тот же подчерк, и нигде на земном шаре не убивают таким образом и в таких количествах в течение года. Он не оставляет улик, он страшно осторожен. Он иногда забирает один или два предмета из квартиры убитых и, скорее всего, потом их выкидывает. Он не насилует жертв и вообще не проявляет такого рода интереса к ним. Он убивает путем перерезания горла, хотя, не всегда, но в большинстве случаев. Иногда он рассаживает жертвы в довольно живописных позах, но никто не может провести аналогии с литературой, кино, театром, музеями и таким прочем. Он человек образованный, потому что в одной квартире было установлено, что он читал томик Шекспира. Он может быть как иностранец, так и русский. Все говорят, что он приезжий, но не дают никаких доказательств, так что он может оказаться и местным жителем. И, что самое главное, никто не может сказать, почему он это делает. Для нас узнать мотив — единственная возможность поймать его. Или можно ждать его ошибки, но прошло уже восемь лет, а он не сделал еще ни одной. Если вы, профессор, сможете дать мне мотив, и, что самое главное, убедите меня в том, что он верный, считайте, что вы спасли десятки жизней, а может даже сотни, и помогли отомстить за убитых.
Профессор слегка смутился после этой речи. До него только сейчас дошло, что он не первый и даже не сотый психолог, с которым беседовал этот милиционер.
— Я не могу сказать наверняка, какой у него мотив, — сказал Мечников после минутной паузы. — Однако я могу сказать вам, кем он не является, и сделать отсюда некоторые выводы.
— Говорите, профессор.
— Он точно не бедный человек, хотя и не сильно богатый. Скорее всего, он действует именно в том пласте общества, в котором обитает сам. Хоть никаких намеков на то, что он проявляет к жертвам сексуальный интерес, нет, я уверен, что это так. Просто у него он проявляется не непосредственно на жертвах, а в другом месте. Так что он точно не импотент и ведет нормальную сексуальную жизнь. То, что он не насилует жертвы, говорит о том, что он удовлетворен в сексуальном плане, и возможно, даже испытывает к ним легкое презрение. Он точно сумасшедший, хотя это для вас, конечно, очевидно. Религиозного подтекста нет, так что он не фанатик. Если бы он был повернут на религии, оставлял бы следы или послания, чтобы вразумить народ. Но он этого не делает, значит, он не фанатик. И если посмотреть на все факты и собрать их вместе, мы можем сделать вывод, что этот человек просто не понимает, что делает. В жизни он ведет себя как человек не от мира сего. Для него убийства, это что-то вроде эксперимента, быть может, он просто проверяет, смогут ли его поймать. И теперь я могу вам сказать то, ради чего я, собственно, явился сюда. Я считаю, что преступник бывший работник внутренних органов и социопат, но особого вида.