Нужная квартира под номером сорок четыре. Он превосходно видел в темноте, глаза с легкостью нашли щит, где крутились электрические счетчики, Давид открыл его. Правда на щите висит китайский замок, но такие можно открыть и простой вязальной спицей, а у Давида есть отличные отмычки. Закрыть замок будет еще проще — он защелкивался автоматически. Давид двигался неторопливо и плавно. Рука в черной перчатке повернула рубильник, свет в квартире сорок четыре погас. Он закрыл щит, повесил замок на место, достал из кармана платок и пузырек хлороформа, обильно полил платок и встал за дверью. Уши уловили, о чем переговариваются в квартире.
— Да вроде у соседей свет есть, — сказал мужской голос. — Наверное, пробки выбило.
— Мама, у меня игра не сохранилась! — пропищал ребенок.
— Так, а ну иди, бери свечку и делай уроки! — сказала мама. — Ты со своим компьютером меня уже задолбал!
— Какие уроки? Сейчас каникулы.
— Иди, ищи свечку!
— Я посмотрю, что с пробками, — сказал мужчина.
— Дорогой, может, электриков вызовем?
— Да на хрена они нужны? Если это пробки, там только тумблер повернуть. Ну, а если нет, то конечно…
Давид прислушался — мужчина надел туфли и куртку. По скрипу перьев Давид определил, что это пуховик. Дверь открылась, мужчина вышел из квартиры. Давида он не видел, тот стоял сзади, полностью сливаясь с темнотой. К тому же его заслоняет дверь.
— Блин, ни зги не видно, — бормотал мужик. — А еще замок этот. А ключи у Петьки. Маш!
— Да? — послышалось из квартиры.
— Я к Петьке спущусь, ключи у него возьму от щита. Ты дверь не закрывай, я быстро.
Как только мужчина прошел пролет вниз, Давид скользнул в квартиру. И тут же его захлестнула волна. В темной квартире витают тысячи запахов и вкусов. Жильцы еще не нашли свечей, потому только Давид видит здесь, как днем. Мириады запахов, идей, мыслей, образов и звуков никак не отражались на действиях колдуна. Он плыл по волнам безумия, схватил мальчика, приложил к лицу платок, думая, как красив тусклый закат на берегах Охотского моря. Мальчик уснул, Давид отпустил тельце, оно упало на пол кульком конфет. Далее жена. Вот она, с незажженной свечкой идет посмотреть, что это за шум, но Давид в черном, женщина его не видит. Колдун набросил платок с хлороформом себе на лицо и перестал дышать. Он с невероятной скоростью приблизился к женщине, схватил за талию, поцеловал через маску. Его губы почувствовали шевелящийся шелк маски, женщина, не поняв, что случилось, несколько раз вдохнула и опала в его объятиях. Он держал ее за талию, греясь теплом мягкого тела. Она откинулась, и на лице остался черный платок. Она похожа на мертвую невесту. Давида полностью захватило это сравнение, он отпустил невесту, обдумывая образ. Бесчувственное тело упало, Давид услышал звук треснувшей кожи. Она разбила голову, он слышал, как растекается кровь на полу.
Давид прошел в прихожую, встал рядом с дверью. Образ мертвой невесты занял треть мыслей, но две трети витали еще дальше. Давид думал как минимум в четырех направлениях одновременно. Образ невесты обмозговывался тщательно, в то же время мозг рассуждал о применении спирта в изготовлении духов, слушал прекрасную мелодию и ждал, когда включится свет. Он сложил руки в замок, поднял над головой. Пятое направление мыслей превратило его в Зигфрида Великого, держащего огромный меч. Мышцы напряглись — меч достаточно тяжелый.
Включился свет, но зрачки Давидовых глаз и не думали сужаться — он мгновенно адаптировался к освящению.
— Ну, я же говорил, пробки… Какого… — на голову вошедшего в квартиру, опустилась рукоять меча. Он упал без сознания, Давид аккуратно прикрыл дверь.
Берега медленно поднимались, закрывая от волны, вскоре она отступила, не в силах сопротивляться им. Ощущения Давида немного притупились, направление мыслей сократилось до двух. Теперь, пока одна половина мозга размышляла, почему женщины перестали носить платья, вторая управляла телом. Тело Давида сорвало коричневые занавески с окон, предварительно выключив в квартире свет. Потом тело нашло ножницы и нарезало из занавесок лент. Этими лентами Давид связал всю семью и усадил на кухне за обеденный стол. Он посмотрел, что у них в холодильнике, захотелось есть. Давид соорудил три кляпа и засунул во рты всем членам семейства, убедившись, что языки не запали в горло. Потом поднял оброненную хозяйкой свечу, зажег, поставил на обеденный стол. Он разделся, чтобы не запачкать костюм, и начал готовить предпраздничный ужин. На колдуне остались только черные перчатки, они мелькали, нарезая продукты с невероятной скоростью. Вскоре мужчина пришел в сознание. Он сначала не понял, что происходит, попытался встать и упал со стула. Давид не мог оторваться от готовки, мужчина продолжил извиваться на паркете. Поставив мясное рагу на плиту, колдун вернулся в гостиную, сорвал два коричневых пледа с кресел, так же нарезал полосками. На кухне, поднял мужчину, будто тот сделан из поролона, и усадил на стул, привязав к спинке накрепко. Тот что-то мычал, Давид не слушал. Наверняка мужчина уже понял, что за голый мужик пожаловал в гости. Дед Мороз пришел на день раньше и принес вовсе не подарки. Давид привязал к стульям остальных, помешал рагу. На кулинарный шедевр оно явно не тянет, но только не для Давида. Он в точности следовал рецепту, которым это блюдо готовила хозяйка. Знание подсказала даже сколько щепоток соли она в него клала. Он расставил тарелки на столе перед каждым связанным человеком, сам уселся во главе и смотрел, как очнулся мальчик.
Спустя пятнадцать минут шесть испуганных глаз следили, как Давид раскладывает рагу по тарелкам. Давид не просто делал это, на секунду он превратился в хозяйку квартиры, и даже надел ее передник.
— Дорогой, тебе побольше? — спросил Давид у мужчины. Тембр голоса слегка изменился, теперь он похож на манеру выражаться женщины. — Ты ведь так много работаешь. Наверное, устал… Вася! Перестань болтать ногами под столом! Уже один раз упал.
Вася с ужасом думал, как незнакомый мужчина узнал, что он действительно однажды упал со стула. Но сейчас мальчик не болтал ногами, просто не мог — они связаны. Давид положил еду и ему на тарелку, встал позади женщины, наложил ей. Колдун слышал, как часто бьется ее сердце, а пот приобретает кислый запах страха. Он выступил у нее на лбу, Давид не удержался и слизал мелкие капельки. Видя это, мужчина покраснел и попытался вырваться, но тщетно — привязаны все добротно. Давид подошел к своему костюму, достал платок из кармана и тщательно стер слюну с ее лба. От запаха хлороформа женщина чуть не потеряла сознание, но Давид похлопал ее по щекам, привел в чувство.
Давид предлагал мужчине рагу побольше, но на самом деле положил мало. Вообще в четырех тарелках рагу хватило ровно на одну порцию. Он сел, оглядел лица людей. Мужчина в ярости, женщина боится за ребенка, мальчик просто испуган. Давид подумал, как живут эти люди? Он пропитывался запахами этой семьи, проникал взглядом в их сердца. Он хотел понять их, понять, почему они сейчас привязаны к стульям, а не он. Он окунулся в омут их нормальности, на несколько минут вынырнув из омута собственного безумия. Он делал это почти каждый раз, и каждый раз получал один и тот же ответ. Этот ответ полностью подтверждал мысли его деда о людях вообще, и о колдунах в частности. Как это ни противно, но дед был прав. Давид подвинул к себе их тарелки, переложил рагу на свою. Потом медленно поел, посматривая на связанных людей с полной отрешенностью. Он съел все до крошки и даже вымакал остатки масла кусочком хлеба. Сейчас он ел жизнь этого семейства и считал себя его членом. Ненадолго, но считал.
В глазах Давида появился смысл, вся семья подсознательно почувствовала, что жить им осталось недолго. Они опять заерзали, но Давид умел вязать путы. Такой практики у него было хоть отбавляй. Колдун наклонился к матери и спросил:
— Кого мне убить первым? Сына, мужа или тебя, чтобы ты этого не видела? Если сына, мигни один раз, если мужа — два, если тебя — три. Или ты не хочешь выбирать? Тогда не мигай вообще.