— Куда? — поинтересовалась я по дороге.
— Увидишь, — лаконично отозвался эльф. — Но, гарантирую, такого ни один человек ещё никогда не видел.
— И не увидит, — добавил Мор.
Топали мы довольно долго, и я успела вся известись от любопытства.
Когда ноги начали отваливаться от бесконечных переходов, я притормозила, чтобы снять босоножки.
— Нет времени. — Моррин легко поднял меня на руки. — И так опаздываем.
Бодрым галопом пронесясь в совсем уж необитаемую часть дерева мы были остановлены бдительной стражей.
— Началось? — не останавливаясь, властно поинтересовался Зариэль.
— Вот-вот, повелитель… но… — стражник замялся, жалобно бросая неуверенные взгляды на меня. На беднягу было жалко смотреть: так отчаянно он разрывался он между долгом и страхом. При этом умудряясь бежать рядом и даже забегая вперёд.
— Человеческая женщина со мной, — не менее властно отозвался оборотень, не замедляя шага. — Прочь с дороги.
— Во как! — пробормотала я. До настоящего момента я его в качестве высокопоставленной шишки как-то не воспринимала, а подобного тона, так и вовсе не слышала.
Тёмный коридор закончился маленьким скромным садиком, после буйного цветения самого замка показавшимся унылой клумбой дохлых сорняков.
Моррин опустил меня на землю.
— Как раз вовремя. — Пиус стоял, как изваяние великому оркскому вождю перед прополкой, рядом с невзрачным растеньицем, состоявшем из одной полуосыпавшейся ветки, которую венчала странной формы шишка. Если он и удивился, увидев на этой V.I.P. тусовке меня, то ничем удивления не выдал. Неподалёку притулилась приземистая фигурка с пышной бородой и представитель непонятной расы того серого цвета, что заинтриговал меня при входе в зал.
Пока я обувалась, правители сгрудились вокруг загадочной флоры и напряжённо уставились на неё. Сплошные тайны. Босоножки, кстати, не исчезли. Может, потому что я их в руке держала.
Держась на почтительном расстоянии, я тоже вцепилась в неё взглядом. Не отрываясь от медитации, Мор протянул руку в мою сторону. Восприняв жест, как приглашение подойти поближе, я как можно бесшумнее подчинилась. Да это же мальва, правда облезлая, как после Чернобыля!
Шишка пошла трещинами, сквозь которые пробивалось разноцветное сияние.
Ничего себе сорняк!
Трещины становились всё шире, свет — ярче. В конце концов оболочка не выдержала, с нежным, высоким звуком раскрошилась, и явила нашим взглядам крупный цветок. Именно от него исходило радужное сияние. Прямо на глазах, он распустился и, померцав ещё секунд двадцать, решил остановиться на нейтральной сине-зелёной с примесью жёлтого расцветке, после чего ослепительно полыхнул, осветив самые дальние уголки садика, угас и, сморщившись, рассыпался в пыль.
— И впрямь, успели в самый последний момент, — задумчиво протянул Зариэль.
— Понять бы ещё, что бы это значило, — не менее задумчиво отозвался орк. — Никогда сразу трёх, да ещё таких противоречивых знаков не видел.
Бородатый человечек согласно кивнул, серое существо хлопнуло ушами.
Потом все синхронно развернулись и направились к выходу. Я поморгала и вспомнила, что до сих пор мёртвой хваткой сжимаю ладонь Моррина.
— Понести тебя? — предложил он, когда на выходе я остановилась, чтобы вновь разуться.
Я отрицательно покачала головой, хотя соблазн был немалый: прижиматься к его груди мне очень даже понравилось. Нечего себя баловать. И пошлёпала рядом босиком, неся босоножки в руке.
— Что это было? — наконец любопытство перевесило.
— Мальва. Цветёт один раз в год именно в эту ночь. Это символ нашего мира, — негромко ответил оборотень, подумав. — Он предупреждает нас о том, что произойдёт в следующие двенадцать месяцев, поэтому такой ограниченный круг зрителей.
— Как?
— Цвета каждый раз новые.
Я задумалась.
— А это не опасно? Ведь вы все пятеро это видели. А вдруг что-нибудь важное, вроде войны. Типа, только-только эльфы заговор устроили, а все уже в курсе. Так тайны военные не охраняют.
— Каждый видит только ему предназначенный знак, — прозвучало в полумраке.
— Я видела три, и Пиус тоже три увидел, — заметила я.
— Ну, ты же не знаешь, что именно за цвета ему Мальва показала, — возразил Моррин. — И я не знаю. И Зариэль тоже. А вообще-то, странно это. У меня тоже три было, да ещё и четвёртый под конец.
Без обуви мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Ну и странное же выражение. Как будто призрак коммунизма воочию увидел.
— Что означает синий цвет? — не удержалась я минут через десять прогулки. Пол, как ни странно, не был холодным, а наоборот, приятно грел ступни, как живое дерево. Да оно и было живым.
— Изменение его увидевшего, — не задумываясь ответил оборотень. — Радикальное, или нет, в зависимости от оттенка. К примеру, если коварный правитель Зариэль задумал захватить весь мир и увидел сегодня пронзительно синий знак, то он может быть уверен, что не пройдёт и года, как тем или иным способом он перестанет быть или коварным, или правителем или Зариэлем, как ни крутись. Ясность вносят явившиеся одновременно цвета.
— Розовый, например означает смерть, как альтернативу, а жёлтый — принятие решений, — добавил он, подумав. — А ещё, всё, к тому же, зависит от того, в какой последовательности цвета появились.
— А если не секрет, что тебе Мальва показала в четырёх актах? — не отставала я. — Я никому не расскажу.
— Странное что-то, — тут оборотень остановился. — Война, как альтернатива большой опасности клану, ну как такое может быть? Да ещё этот мерцающий лиловый под занавес… Никогда не видел такого цвета.
— Может, сбой произошёл из-за моего присутствия? — выдвинула свою версию я.
— Вряд ли.
В задумчивом молчании мы потопали дальше.
— А всё равно, чудо это, — когда впереди послышались звуки музыки, не выдержала я. — А что непонятно, так у вас тут всё такое.
— Я подумал, что тебе понравится, — заметил он, останавливаясь. — Давай, обувай это твоё приспособление для пыток. Ужин ждёт.
— Опять в хвосте сидеть, — пробурчала я, застёгивая ремешки босоножек. Ещё бы мне не понравилось: эксклюзивнее кощунства и не придумаешь, притащить человеческую меня на событие, куда кроме правителей вообще никого на арбалетный выстрел не подпускали. А если бы дело в моём мире происходило? На Большую восьмёрку в Давос бы отвёз?
— Не в хвосте, — загадочно пообещал Моррин.
Моё место, как ни странно, оказалось не как в прошлые разы, практически на задворках высокопоставленных эльфов, а между Мириэлем и Марой, напротив Мора и того же Пиуса. В ответ на мой озадаченный взгляд, оборотень опустил глаза и легонько коснулся своего перстня. Вот и причина вознесения. И без того приподнятое настроение зашкалило. Ухитрился ведь устроить мне праздник, как и обещал. Но на этом сюрпризы не закончились.
После окончания ужина, когда бал возобновился, рядом возник младший эльфийский принц, с приглашением на танец.
Какое-то время мы молча кружились по залу, а потом он неожиданно выдал:
— Алёна, ты извини меня, пожалуйста.
Я оторопела.
— Мириэль, ты что, с террасы вниз головой навернулся?
— Нет, правда. Я себя повёл недостойно принца, — не успокаивался тот.
— Это когда именно? — уточнила я, отказываясь верить в реальность происходящего.
— Ну… — замялся эльф. — Когда тебя хотел… ну, это… того… Увидел человеческую девушку в штанах, ну и…
— Пошёл на поводу у стереотипов? — сжалилась над ним я, наконец врубившись, что именно он имеет в виду.
— Да, — с облегчением выпалил остроухий. — И у инстинктов тоже. Я же суккуб наполовину. Знаешь, как трудно сдерживаться? А от тебя такая волна исходит…
— Честно — не знаю, — а откуда, скажите на милость? И что за волна в эльфийскую сторону? Я же, вроде как в Моррина влюбилась?
— Захочешь, расскажу. Невесело, — сумрачно заметил полуэльф. — Только, пожалуйста…
— Моррину ничего не рассказывай, — докончила я за него, логически угадав, к чему он ведёт.