Вплыв в празднично декорированный зал, я задержалась на лестнице и начала высматривать „своих“.
Ну и народу тут набилось! И даже не все эльфы. Некоторых я и идентифицировать-то затруднилась. Гориллы рыжие, что-то меланхолично — серое, ушастое… О! Нашла.
Так и есть: Зариэль отирается около выглядящей сказочной принцессой Мары, а братец это безобразие с удовольствием созерцает. Рядом со мной тут как тут материализовался Мириэль, к счастью уже без фейного сопровождения.
— Ух ты, Алёна! Еле узнал, — миндалевидные глаза полусуккуба горели неподдельным восторгом.
— Еле узнал… — проворчала я, занятая нелёгким делом спуска по мраморной лестнице на четырёхсантиметровой платформе и прилагающихся к ней пятнадцатисантиметровых каблуках. — Ты бы лучше узнал, кто меня из твоих приятелей хвостом осчастливил. Юмористы!
— А что, был хвост? — так непритворно вытаращился тот, что я ему не поверила.
Словно услышав, Зариэль вытащил оба глаза из выреза платья объекта обожания, оглядевшись, увидел меня, осторожно спускающуюся по лестнице, в сопровождении младшего брата, приветственно помахал мне и показал кулак ему. Мара обернулась и одобрительно кивнула, оценив размах моей, вернее не моей фантазии.
Пару мгновений до этого Моррин бросил взгляд на заходящее солнце и теперь ловко лавировал в пёстрой толпе, намереваясь успеть на „свидание“. А вот нифига — ехидно подумала я, продолжая свой нелёгкий путь вниз по лестнице. Золушка уже прибыли-с.
В общем, мы почти столкнулись внизу; обошлось без эффектного выхода, отпавшей челюсти (не считая моей, когда я получше рассмотрела своего кавалера. Умеют же эти оборотни стильно одеваться!) и прочих обязательных атрибутов явления главной героини. Правда, он слегка удивлённо покосился на „подросшую“ на добрых полголовы меня, потом припомнил наши с Марой эксперименты с обувью и предложил „держаться покрепче, раз уж костыли заказать забыла“, шуганув мимоходом прилипчивого младшего принца. С таким способом перемещения у меня возникло больше проблем, нежели со всеми каблуками вместе взятыми: подстроиться под плавный, размеренный шаг Моррина оказалось не такой уж сложной задачей, а вот синхронно лавировать в толпе и не споткнуться при этом ни о свои, ни о чужие ноги — это что-то!
— Что б тебе всегда так не одеваться? — поприветствовала меня Мара. — Ведь можешь, когда хочешь.
— Вот пусть это и остаётся приятным, но редким разнообразием, — привычно отшутилась я, мысленно оттирая пот со лба. Корсет давил на рёбра и позвоночник, заставляя балетно выпрямлять спину и плечи, зато, спасибо босоножкам, мне теперь не приходилось с риском для последнего задирать голову, чтобы с ней разговаривать.
Когда к нам приблизилась группа облачённых в парадные доспехи и причёски орков, я сделала попытку спрятаться за спину своего сопровождающего, благо, не взирая на его внешнюю тонкость, места там хватило бы и для двух меня, потому что мерзавец остроухий умудрился меня злорадно предупредить:
— Алёна, к нам сейчас подойдут правящие орки, не улыбайся им — могут не так понять. Весь замок шепчется о твоих „рыжих предпочтениях“ и не удивлюсь, если им уже донесли.
Я немедленно опустила голову, пытаясь скрыть за волосами вспыхнувшие щёки. Вот, правду говорят: язык мой — враг мой. Ну кто мог подумать, что эльфы, все, как один — такое трепло?
Перед моими глазами возникли три пары сапог примерно 48-го размера. Не удержавшись, я подняла взгляд.
Ноги, ноги, мощные бёдра, опять бёдра, поясной ремень, живот, всё ещё живот, о, а вот и грудь началась… Орк всё не кончался. Пришлось запрокинуть голову, дабы обозреть его целиком, как и сородичей рядом. Даже выше Маркина — уважительно прикинула я.
Понятно, почему их камень человекообразными назвал: не смотря на повышенную волосатость на доступных взгляду местах и внушительные клыки, по антропоморфным признакам они не очень-то и отличались от людей, напоминая непотребно заросших боксёров. Затянутых в кожаные одежды бездомных байкеров.
Орки, почему-то не спешили оказывать мне соответствующие знаки внимания, а напротив — боязливо, что не вязалось с их устрашающим внешним видом и недетскими габаритами — меня рассматривали. Похоже, человеческую женщину с ТАКИМИ запросами они ещё не встречали. Они что же, боятся, что я на них немедленно напрыгну? На Моррина, невозмутимо держащего под руку такой опасный для окружающих объект, они посмотрели с нескрываемым уважением.
Я со светской улыбкой сделала чинный реверанс, припомнив уроки ритмики в школе. Мор, со всей ответственностью исполняющего обязанности костыля, придержал мой локоть, видимо на тот случай, если я начну заваливаться куда-нибудь не туда, а тем паче в сторону едва уловимо дёрнувшихся рыжиков. Нет, правда — рыжее орков я ни до, ни после никого не встречала. Даже лисички блекли на их фоне.
„Вот уж не думала, что доживу до того дня, когда увижу орков в панике!“ — захихикала у меня в голове Мара. И видимо не только у меня, потому что и Зариэль и Моррин разом закусили губы.
Отчётливо осознавая, что это — моя последняя ночь, я постаралась от души получить от неё удовольствие. Перетанцевала со всеми „сотрудниками“ по дебошу, так и не выявив источник возникновения хвоста, но в этом, в основном, была вина Воррока-старшего: едва кто-либо из сотоварищей заикался о специальной фляжке или начинал выразительно гримасничать, типа, давай за угол — там вся тусовка, он немедленно появлялся рядом, пресекая все попытки умыкнуть меня на альтернативную вечеринку. А ведь могла бы что-нибудь и выяснить. Зараза!
Потом, немало удивившись, я получила приглашение на танец от орка.
Рыжий громила, отзывавшийся на латинское имя Пиус, оказался „правящим самцом“, помявшись, сообщил, что имеет взрослого сына, которого — о, позор благородного семейства — оркские женщины не привлекают. А я, с моей красотой и обаянием… Ну, вы понимаете, чего он от меня хотел.
Я, закусив губы, чтобы не расхохотаться, „по секрету“ сообщила озабоченному папаше, что это всё происки оскорблённых моим пренебрежением эльфов, которые теперь распускают обо мне всякие гадкие слухи, а лично я вообще предпочитаю лысых.
Лысые в этом мире, похоже, встречались только среди людей, так что орк перестал смотреть на меня как на психически неполноценную, и мы довольно мило поболтали.
От лёгких эльфийских вин моё настроение поднялось ещё выше.
Лориэль попытался соблазнить меня на дуэт, но потерпел неудачу и выступил соло, явив ушам окружающих эльфийскую „кавер-версию“ песни о любви американского артиста.
— Согласись, неплохая же песня, — поддела я Моррина, прилежно сопровождавшего меня через праздник. А сама, между делом, с интересом наблюдала за молоденьким орчонком, вот уже минут десять отирающимся за спиной оборотня, и проявляющим нездоровый интерес к его волосам. Он согласился с тем, что музыка хорошая, но текст раскритиковал, как слащаво-эльфийский, и вообще, настоящий самец бьёт самку по голове чем-нибудь тяжёлым и тащит за ноги в логово, не тратя ценное и необходимое для охоты время на песнопения, тем более, что их язык к таким бесполезностям вообще не приспособлен. Разве что на луну завыть. Я отвлеклась и от орчонка и от вдохновенно музицирующего эльфа и уставилась на критика.
— Вы, уважаемый, всю жизнь в психах-одиночках проходите, с такими домостроевскими представлениями о романтике.
— А ты что, где-то видела волка с лирой? — не сдавался оборотень, и по прыгающим в его глазах весёлым искоркам я поняла, что меня опять дразнят.
— С лирой — не видела, — пришлось согласиться мне. — Хочешь, подарю тебе барабан на случай, если, всё-таки поменяешь точку зрения?
Глава 9
Всем известно, что приём без скандала, или хотя бы без дипломатического конфуза — это скучный и неудавшийся приём, о котором на следующий день никто и не вспомнит. Этот бал грозил никак не остаться чем-то весомым в полотне истории, однако, уныло, читай, без событий доберясь примерно до своей середины, был всё-таки спасён: орчонок ловко просочился сквозь толпу, подкрался с тыла и с победным воплем дёрнул укатывающегося после моего предложения Моррина за волосы. Тот даже не сразу отреагировал, на мгновение, оцепенев от возмущения. Рыжее дитя почти двух метров ростом тоже застыло на месте, в шоке глядя на тёмную прядь, оставшуюся у него в кулаке. Не могу утверждать, что к подобному развитию событий оказалась полностью подготовлена. Но, всё-таки, нечто похожее я предвидела, наблюдая предыдущие манёвры „злодея“, а реальность, как оказалось, выглядела куда забавнее. Я аккуратно высвободила свой локоть, зигзагами, сквозь толпу и зажав рот обеими руками, убежала на увитый вездесущим плющом балкон и уже там согнулась в приступе сумасшедшего хохота. Через открытое окно было хорошо видно лицо малолетки, на ходу придумывавшего отмазки и, по-моему, даже предлагавшего вставить вырванные волосы на место. Все засуетились, в темпе подтянулись взрослые орки и принялись спешно извиняться перед рассерженным оборотнем. Ближайшие к „горячей точке“ эльфы тихо давились от смеха, тщательно это скрывая, кто за чем: дамы прикрылись веерами, кавалеры усердно изучали настенную живопись, Лориэль старательно наигрывал что-то лирическое, но петь у него категорически не получалось.