— Ничего себе, сауна… — кое-как получилось прошипеть в сторону Мары, беспечно раскинувшейся на земле. — Так и лапти откинуть недолго.
— Что такое „Лапти?“ Не кипеши, сестрёнка, — окончательно добила она меня, на удивление правильно употребив русскую идиому. — Намажь лучше вот той грязью волосы, а вон тем синим лопухом натрись перед следующим извержением. Ощущения — незабываемые.
Опять любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения.
Я послушно побежала в указанном направлении, путаясь в высокой влажной траве, намазалась и натёрлась рекомендованным, и замерла, в ожидании гейзера. Тот не заставил себя ждать.
А-а-а! Мама!!!
Меня спасло от позорного вопля только то, что всё уже закончилось.
Такое ощущение, что с меня только что сняли не только скальп, но и кожу. На голове прочно прописался камень из застывшей глины, а в эпидермис словно понатыкали иголок.
— Это что — месть за „Ритуалы убийства“? — прошипела я, падая на волчицу.
— Не дури, — расслабленно отмахнулась та, вольготно раскинувшись на зелёном, исходящем паром ковре. — Ещё часик — и тебя родная мама не узнает.
— Правильно, — злобное пыхтение давалось с трудом. — Она же не варёного рака лысого рожала.
— Вон там очень полезный мох растёт, — полностью игнорируя моё возмущение, слабо махнула кистью руки девушка.
— А куда его прикладывать? — продолжая кипеть, уточнила я.
— К голове дурной! — огрызнулась Мара. — А если по делу, то на лицо положи. Корнями вниз.
Я опасливо огляделась.
Некоторые эльфийки уже украсились подобным образом, и теперь возлежащий на их мордашках мох хищно шевелился.
Была не была…
Отважно добредя до подозрительной растительности, я мысленно попросила прощения у неё за такое кощунство и аккуратно взяла в руки мшистую лепёшку. Потом поглубже вдохнула, и, устроившись на траве положила её себе на лицо.
Поначалу ничего и не было. Лежит себе, и лежит. А потом гейзер активизировался.
Что со мной было!
Мелкие, почти прозрачные корешки мха проснулись и стремительно вросли в мою кожу.
От шока я даже заорать не додумалась.
А потом на смену панике пришла какая-то обречённая покорность: всё равно уже зелёная борода растёт. Хоть дышать не мешает.
Потом стало интересно.
Невесомая щекотка окутывала всё лицо и шею. Корешки не причиняли боли, они словно скользили под кожей, что-то выискивая, иногда задерживаясь на одном месте, а иногда перепрыгивая. Попутно моё тело проинформировало меня о том, что трава полностью оплела руки и ноги, а нахальный побег, типа шиповника, неторопливо ползает по моему животу.
Фиг с ними… так хорошо! Ещё бы земля плечи помассировала, чудо было бы полным.
„За массажем — в болото“ — донеслось от Мары.
„И тебя туда же“ — лениво подумала я.
По окончании всего этого безобразия мне же пришлось извиняться: я сама себе так понравилась, что была готова стерпеть ещё хоть сутки этого био-беспредела. Исчезли не только следы вчерашнего „психоанализа“, но и шрам на брови, появившийся в результате соприкосновения моей дурной головы с бордюром ещё лет восемнадцать назад. А кожа словно светилась изнутри… Вот только красной была моя физиономия! Благо, Мара заверила, что через час всё пройдёт.
Закончив с косметологией, я пошла к себе, где обнаружила изгнанного.
С выражением вселенского терпения на лице, оборотень восседал в кресле, окружённый ромашками и задумчиво обрывал белые лепестки. Пол вокруг ножек кресла и тускло блестевших сапог был буквально усыпан останками цветов.
Оставалось порадоваться тому, что к себе я пошла не в халате (точнее прозрачном пеньюаре, выданном по окончании экзекуции, по недоразумению именуемой у эльфов велнесом), а в родном охотничьем костюме. Между прочим, эльфийки так после всего и разгуливали. Ну, они-то и в мешке из-под картошки, наверное, принцессами выглядели. Сонная лень слетела в один миг. Ну и видок у меня, должно быть… — пронеслось в голове. Волосы мокрые, рожа красная, только зубной щётки в руке и перегара изо рта не хватает. А, наплевать. Всё равно ничего не светит.
— Гадаем? — я выжидательно уставилась на него, прикидывая, что ему понадобилось. — Не верь слухам, что бы ни выпало, всё равно к чёрту пошлёт.
— Это как? — с любопытством воззрился на меня Моррин. У меня даже покраснеть за свой неприглядный вид не удалось (куда уж больше?). Что к лучшему.
— А ты разве не знаешь? — я сорвала одну ромашку и тоже начала обрывать лепестки. — Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт…
Прозвучало это, кстати, на редкость идиотически, с переходом на эльфийский вначале. Понимаю эстета-Зариэля. ТАК в любви признаваться можно только потомственной клоунессе, лишённой от рождения чувства юмора.
— А на бал она со мной пойдёт? — даже не пытаясь воспроизвести мною сказанное, поинтересовался оборотень.
Я покрутила пальцем у виска.
— Я что, цыганка на базаре? Её спросить не пробовал? Или мне за тебя сходить предлагаешь? Давай адрес тогда, или особые приметы. Не приставать же ко всем с одним и тем же вопросом?
— Вот и спрашиваю, — фыркнув, отозвался он. — Я же обещал: найдешь то, что искала — с меня праздник. Или ты уже очередного блондина подцепила? Кто жертва на этот раз?
— Ткнуть в покойника пальцем? Нет уж, я лучше с тобой пойду, а то ты мне тут всех эльфов заиками оставишь. Из кого потом выбирать? — съязвила я, размышляя, на сколько сантиметров выше придётся придумывать обувь, за что схлопотала несильный подзатыльник.
— Эй, за что? Я же согласилась! — по правде говоря, я ужасно обрадовалась предложению, но демонстративно скакать от радости не собиралась из принципа. А нечего мне скандалы закатывать.
— Ну, Алёна… — Мор покачал головой. — Ты уверена, что ты человек? Так профессионально до белого каления доводить уметь не каждому дано.
— А ещё я крестиком вышивать умею, — пробормотала я, не зная, как это заявление расценивать. То ли комплимент, то ли неконструктивная критика.
— Что, прости?
— Профессии, говорю, издержки такие. Словарный запас богатый, как следствие, спектр колкостей — тоже. В следующий раз приглашай кого необразованного, чтобы не комплексовать, — пояснила я.
— Знаешь что? Иногда я себя спрашиваю, почему ты от природы не немая, как наши кошки? Вроде бы и понятно, что о тебе думают, но хотя бы комментариев не слышно, — вновь покачал он головой и, пообещав „зайти“ за мной после заката и извлечь что-нибудь подходящее из сокровищницы, ушёл. Странно ещё, что дверью не хлопнул.
К Балу Летнего Солнцестояния я готовилась очень тщательно: собрала старую одежду и кеды, чтобы не искать потом. Не буду бабке стресс организовывать. Как мне объяснил Ориэль, в моём мире ещё не прошло и секунды, зато, как только я войду в портал, время синхронизируется и если я захочу вернуться в Мальву снова, придётся придумывать правдоподобную историю, куда меня носит. Потом поплавала в водопаде и задремала.
Разбудила меня Мара, постучав в дверь и сообщив, что „гардероб“ свободен.
„Что-нибудь подходящее случаю“ оказалось комплектом украшений сказочной красоты из чёрных с прозеленью камней в филигранной серебряной оправе. На всякий случай подперев дверь стулом, я взялась за дело.
Вдохновенно изобразив чёрный атласный корсаж, перевитый бирюзовыми лентами и длинную подходящую юбку со шлейфом, я перешла к обуви, бессовестно скопировав ещё одно произведение дизайнерского искусства на высоченной сюрреалистичной „рюмке“, покрытой серебряным плетением и бирюзовыми узорами на глазури.
Уже в своей комнате уложила волосы и слегка подкрасила глаза, благо косметикой эльфы пользовались очень часто и по делу, и кое-что нашлось и на моём туалетном столике.
Солнце ещё не село, а я была готова и волновалась как школьница перед первым свиданием.
Что это за время такое: после заката? Сразу после, или немного спустя? И как он собирается этот закат идентифицировать, как только солнце начнёт садиться, или когда уже сядет совсем? Большими запасами терпения я никогда не обладала, а потому отсидев, как на иголках, минут десять, отправилась на бал сама, накрутив цепочку с амулетом-переводчиком на запястье.