У Вальмара бешено колотилось сердце. Если их сейчас обнаружит патруль, то обоих пристрелит на месте. Фон Готхард тревожился не о себе, а о сыне. Они быстро пролезли через дыру — куртка, зацепившись, затрещала — и через несколько секунд оба стояли уже на швейцарской земле, в чистом поле, под каким-то деревом. Вальмар махнул рукой, и они побежали через рощицу. Бежали долго, пока не выбились из сил. Кажется, никто их не заметил, никто не услышал. Фон Готхард знал, что еще год назад перейти через границу было бы значительно труднее, но в последние месяцы вермахт отправил почти всех пограничников на фронт. Патрулей на швейцарской границе осталось немного.
Еще через полчаса, когда забрезжил рассвет, они достигли Базеля. Из-за гор выглянуло яркое солнце, и, завороженные багрянцем и пурпуром восхода, отец и сын замерли на месте. Вальмар обнял Герхарда и подумал, что никогда еще не ощущал себя таким свободным. В Швейцарии всем им будет хорошо — и сейчас, когда идет война, и тем более потом, когда она закончится.
Когда впереди показалась железнодорожная станция, отец и сын уже еле держались на ногах. Тем не менее они успели на первый поезд. Вальмар купил два билета до Цюриха, они сели в вагон, и он тут же провалился в сон. Ему показалось, что прошло всего несколько секунд, а Герхард уже дергал его за рукав. На самом деле фон Готхард проспал четыре с половиной часа, упустив возможность полюбоваться живописными пейзажами долины Фрик.
— Папа, — позвал его Герхард. — По-моему, мы приехали.
Вальмар сонно выглянул из окна, увидел знакомую вокзальную площадь, шпиль Гроссмюнстерского собора, а вдали — громаду Этлибергских гор. Ему показалось, что они наконец дома.
— Да, мы приехали.
У Вальмара ломило спину, гудели ноги, но ему хотелось схватить Герхарда в охапку и закружиться с ним в танце прямо на платформе. Однако фон Готхард лишь улыбнулся и обнял сына за плечи. Дело сделано, мальчик на свободе, теперь ему ничто не грозит. Он не будет служить в гитлеровской армии, они не отнимут у него сына.
Вальмар вспомнил, что когда-то, дожидаясь поезда, обедал в небольшом пансионе, находившемся неподалеку от вокзала. Он без труда отыскал это заведение — небольшое, уютное, не бросающееся в глаза. Здесь Герхард будет в безопасности, пока он, Вальмар, съездит за Арианой.
Отец и сын плотно позавтракали, после чего оба поднялись в номер. Фон Готхард остался вполне доволен комнатой. Осмотревшись, он обернулся к сыну, который за последние дни из ребенка стал мужчиной. Отец и сын смотрели друг на друга, взволнованные этой минутой. Первым нарушил молчание Герхард. В его взгляде читалось неприкрытое восхищение. Этот пожилой человек прошел с ним пешком много миль, перерезал колючую проволоку, спас ему жизнь.
— Спасибо тебе, папа… Спасибо.
Он крепко обнял Вальмара. А его соученики еще смели называть его отца «стариком». Никакой он не старик! Отец ни перед чем не остановится, чтобы спасти своего сына, — Герхард имел возможность в этом убедиться. Вальмар крепко прижал Герхарда к себе, потом разжал объятия.
— Все в порядке. Ты теперь в безопасности. Здесь с тобой ничего плохого не случится.
Он подошел к письменному столу, взял лист бумаги, достал из потайного кармана ручку с золотым пером.
— Я дам тебе адрес и номер телефона господина Мюллера… На случай, если мы с Арианой задержимся.
Лицо юноши омрачилось, но Вальмар тут же успокоил его:
— Это всего лишь предосторожность.
Адрес Максимилиана Томаса он решил сыну не давать — это было бы слишком опасно. Мюллер был банкиром, хорошим знакомым Вальмара.
— Я оставлю тебе свой портфель. Там документы, немного денег. Полагаю, что на пару дней тебе вполне хватит.
В путь фон Готхард брал с собой лишь бумажник, набитый деньгами. На этот раз документы ему не понадобятся — наоборот, в случае ареста он ни в коем случае не должен себя выдавать. Переход границы среди дня еще опаснее, чем ночью, но времени терять нельзя — Ариана ждет. Вальмар обещал к вечеру уже быть дома. Он обернулся к Герхарду и увидел, что по лицу сына текут слезы. Они вновь обнялись и попрощались.
— Не нужно волноваться. Ложись, поспи. Когда проснешься, поужинай, погуляй, посмотри город. Это свободная страна — никаких нацистов, никаких свастик. Наслаждайся жизнью. А мы с Арианой присоединимся к тебе завтра ночью.
— Ты думаешь, Ариана выдержит переход от Лераха до Базеля? — с сомнением спросил Герхард.
— Ничего, справится. Я скажу, чтобы она не надевала туфли на высоких каблуках.
Герхард улыбнулся сквозь слезы и в последний раз прижался к отцу.
— Можно, я провожу тебя на станцию?
— Нет, молодой человек, отправляйтесь-ка спать.
— Но ведь ты тоже не отдыхал.
Вид у Вальмара и в самом деле был усталый, но он лишь тряхнул головой.
— Посплю в поезде, пока буду ехать до Базеля. А потом еще и всю дорогу до Берлина буду спать.
Они обменялись последним, долгим взглядом. Все уже было сказано.
— До свидания, папа, — тихо произнес Герхард.
Отец помахал ему рукой на прощание и быстро стал спускаться по лестнице. До базельского поезда оставалось десять минут. Вальмару пришлось бежать до вокзала. Он едва успел купить билет. А Герхард, оставшись в номере один, растянулся на постели и тут же уснул.
13
— Ну как он? — встревоженно спросила фрейлейн Хедвиг, когда Ариана спустилась в столовую, чтобы отнести наверх поднос с завтраком.
Девушка успокаивающе улыбнулась:
— Ему гораздо лучше, но он еще кашляет. Думаю, еще денек в постели, и все будет в порядке.
— Неплохо было бы, чтобы его навестил доктор. Мы ведь не хотим, чтобы мальчик попал на призывной участок с пневмонией. Хорошенький подарок будет для нашего рейха.
— Ну какая там пневмония, фрейлейн Хедвиг, — снисходительно отмахнулась Ариана. — Судя по раздражительности Герхарда, дела его не так уж плохи. Рейх останется им доволен.
Она стала подниматься по лестнице с подносом в руках, намереваясь сразу же спуститься вниз еще раз и взять второй поднос. Но фрейлейн Хедвиг уже схватила его и двинулась следом.
— Не беспокойтесь, я спущусь за ним сама, — поспешно сказала Ариана.
— Зачем же все делать самой? Вы весь день вчера ухаживали за братом, и я с удовольствием немножко помогу вам.
Хедвиг, неодобрительно качая головой, поднялась следом за Арианой и поставила поднос на стол в гостиной.
— Спасибо, фрейлейн, — поблагодарила Ариана, дожидаясь, пока та выйдет.
— Пожалуйста, очень вас прошу, — взмолилась Хедвиг, не выпуская из рук поднос. — Я хочу отнести ему завтрак сама.
— Нет, Герхарду это не понравится, — твердо отрезала Ариана. — Вы ведь знаете, он терпеть не может, когда с ним обращаются, как с младенцем.
— Не с младенцем, а с солдатом. Это минимум того, что я могу сделать, — упорствовала няня.
— Благодарю вас, фрейлейн Хедвиг, но Герхард заставил меня пообещать, что я никого к нему не впущу.
— Я ведь не чужой ему человек, — возмутилась Хедвиг, выпрямившись в полный рост.
В другое время Ариана, несомненно, испугалась бы, но сейчас она была обязана во что бы то ни стало настоять на своем.
— Конечно, вы ему не чужой человек, но сами знаете, какой он бывает упрямый.
— Похоже, в последнее время он внезапно стал еще упрямее. Надеюсь, армия пойдет ему на пользу.
— Я обязательно ему это передам.
Ариана озорно улыбнулась, внесла поднос в комнату Герхарда и тут же закрыла за собой дверь. На всякий случай она привалилась спиной к створке, чтобы фрейлейн Хедвиг не могла войти. Однако раздался звук удаляющихся шагов, и Ариана вздохнула с облегчением. Скорее бы уж возвращался отец. Долго от няни отбиваться она не сможет.
Ариана нервно выждала некоторое время, потом отнесла вниз оба подноса, позаботившись о том, чтобы они выглядели так, будто завтракали два человека. Горничная дала ей стопку чистых полотенец, а няни, слава богу, в столовой не оказалось. Новое наступление она предприняла уже после обеда.