— Как это? — растерянно пробормотал мальчик, разглядывая официальную бумагу. Она пришла как раз перед тем, как ему надо было отправляться в школу. — Разве они могут так поступить, а, папа?
Вальмар угрюмо смотрел на него.
— Не знаю. Но попробую это выяснить.
Тем же утром фон Готхард отправился к старинному приятелю, армейскому полковнику. Тот сразу сказал, что сделать ничего нельзя.
— Твой мальчик нужен нам, Вальмар. Каждый человек на счету.
— Неужели дела обстоят так скверно?
— Хуже, чем скверно.
— Понятно…
Они немного поговорили о войне, о здоровье жены полковника, о банке, а затем Вальмар вернулся в контору. Он ехал в «роллс-ройсе» и лихорадочно размышлял. Нет, сына он им не отдаст. Они и так уже отняли у него слишком много.
Из своего кабинета фон Готхард сделал два телефонных звонка. Во время обеденного перерыва он съездил домой, вынул из сейфа какие-то бумаги и вернулся в банк. Вечером он приехал в Грюневальд поздно, в седьмом часу. Дети сидели в комнате Герхарда — Ариана плакала, а лицо сына было искажено страхом и отчаянием.
— Папа, неужели они его заберут?
Ариана была уверена, что отцу под силу сдвигать горы, но в этот миг в ее взгляде уже не было надежды. Вальмар мрачно ответил:
— Да, они могут это сделать.
Герхард сидел молча, потрясенный случившимся. Повестка лежала у него на письменном столе. Он перечитал ее, наверное, раз сто. Еще двое мальчиков из их класса получили такие же извещения. В школе Герхард никому не сказал про повестку — отец велел помалкивать, поскольку еще надеялся, что дело можно будет как-то уладить.
— Значит, мне придется идти в армию, — тусклым, безжизненным голосом произнес Герхард, и Ариана вновь залилась слезами.
— Да, Герхард, придется, — торжественно подтвердил фон Готхард, нежно глядя на сына и дочь. — Будь горд тем, что сможешь послужить своей родине.
— Папа, ты что?!
Герхард и Ариана уставились на отца в ужасе.
— Тихо.
Вальмар плотно закрыл дверь, потом приложил палец к губам и прошептал:
— Ты не пойдешь в армию.
— Нет? — радостным шепотом переспросил Герхард. — Тебе удалось договориться с ними?
— Нет. Ничего не получилось. Поэтому мы уезжаем.
— Что-что? — поразился Герхард, а отец и дочь понимающе переглянулись.
Им предстояло пройти путь, преодоленный Максом несколько месяцев назад.
— Но как?
— Завтра я увезу тебя в Швейцарию. Скажем всем, что ты заболел и лежишь в постели. На призывной пункт тебе следует явиться в четверг, у нас есть еще целых три дня. Я переведу тебя через границу и оставлю у своих друзей в Лозанне или, может быть, в Цюрихе. Потом вернусь сюда за Арианой.
Он нежно взглянул на дочь и коснулся ее руки. Возможно, они увидят Макса раньше, чем предполагали.
— А почему она не может отправиться вместе с нами? — с недоумением спросил Герхард.
Отец покачал головой:
— Я не сумею так быстро приготовить документы. Кроме того, если она останется, это поможет избежать лишних подозрений. Я вернусь на следующий день, и мы с Арианой присоединимся к тебе. Но учтите: об этом плане никому ни слова. От соблюдения тайны зависит наша жизнь. Понятно?
Брат и сестра кивнули.
— Герхард, я заказал для тебя новый паспорт. Может быть, нам придется использовать его при переходе границы. Однако пока ты здесь, ты должен вести себя так, словно собираешься в армию. Изображай, что ты рад и доволен. Даже здесь, дома.
— Ты что, не доверяешь слугам?
В шестнадцать лет Герхард все еще был по-детски наивен. Он не придавал значения тому, что дворецкий Бертольд — верный член нацистской партии, а фрейлейн Хедвиг слепо верит в Адольфа Гитлера.
— Не до такой степени.
— Ну хорошо, — пожал плечами мальчик.
— Никаких вещей готовить не нужно. Мы купим все на месте.
— Мы что, берем с собой деньги?
— У меня в Швейцарии есть деньги. — Вальмар готовился к этому шагу несколько лет. — Жаль только, что упущено столько времени. Мы могли бежать в Швейцарию во время каникул.
Он тяжело вздохнул, и Ариана, желая его утешить, сказала:
— Ты ведь не мог знать, что все так обернется. Скажи, когда ты вернешься за мной из Швейцарии?
— Сегодня понедельник. Утром мы отправляемся в путь… Вернусь я в среду ночью. В четверг появлюсь в банке, а вечером мы с тобой уедем. Скажем, что отправляемся на званый ужин, и больше не вернемся. Придется сказать слугам, что Герхард отправился в армию, не попрощавшись с ними. Главное — не пускай Анну и фрейлейн Хедвиг к Герхарду завтра и в среду. А потом мы скажем, что он ушел на рассвете в четверг, не пожелав никого видеть. Поскольку ты и я будем на месте, слуги ничего не заподозрят. Днем я буду в банке, в конце дня вернусь за тобой…
— А как ты объяснишь на работе свое отсутствие?
— Никак. Мне ничего не придется объяснять. Я часто бываю на всякого рода секретных встречах и совещаниях. Ну как, вы все поняли? Война почти закончилась. Когда наступит финал, нацисты постараются всех утащить на дно следом за собой. Я не хочу, чтобы мы находились на их тонущем корабле. А значит, пора уносить ноги. Когда все будет кончено, вернемся на развалины. Итак, Герхард, мы встречаемся в кафе возле банка в одиннадцать утра. Оттуда идем на вокзал. Понятно?
— Да, — очень серьезно кивнул мальчик.
— Ариана, значит, ты ухаживаешь за больным братом, поняла?
— Да, папа. Но как он утром выйдет из дома, чтобы его никто не видел?
— Герхард, ты должен покинуть дом в пять утра, пока все еще спят.
— Хорошо, папа.
— Одевайся потеплее. Границу, очевидно, придется пересекать пешком.
— А как же ты, папа? — встревоженно спросила Ариана.
— Не беспокойся, сил на это у меня хватит. Полагаю, что я покрепче этого сосунка. — Вальмар потрепал сына по волосам и ободряюще улыбнулся своим детям. — Ни о чем не тревожьтесь. Все пройдет как надо. А потом наступит день, и мы сюда вернемся.
Он вышел из комнаты, а Ариана задумалась над его словами, не зная, верить им или нет.
12
— Фрау Гебсен, я ухожу и сегодня больше не вернусь. У меня важная встреча. — Вальмар фон Готхард остановился перед секретаршей с шляпой-котелком в руке. — Надеюсь, вы понимаете, куда я отправляюсь.
— Разумеется, герр фон Готхард.
— Вот и отлично.
Вальмар быстро вышел. Секретарша, естественно, понятия не имела, куда на самом деле он направляется и чем будет заниматься. Она была уверена, что господин директор едет в рейхстаг на очередную встречу с министром финансов. Если завтра шеф не появится, секретарша будет уверена, что переговоры затянулись. Фрау Гебсен вообще отличалась понятливостью.
По времени момент был выбран удачно. Министр финансов на неделю уехал во Францию, где ему предстояло провести консультации по экономической ситуации в оккупированной зоне, а также произвести инвентаризацию произведений искусства, которые подлежали отправке в Берлин. Эти трофеи помогут пополнить казну рейха.
Фон Готхард сказал шоферу, что утром машина ему не понадобится, и пешком отправился в ближайшее кафе. Там его дожидался Герхард. В пять утра, поцеловав на прощание сестру и в последний раз оглянувшись на родной дом, мальчик пешком отправился в сторону центра. Путь был не близкий — двенадцать миль.
Войдя в кафе, Вальмар не подал виду, что видит Герхарда. Надвинув на глаза шляпу, фон Готхард вошел в мужской туалет. В запертой кабинке он снял одежду, достал из чемоданчика рабочий комбинезон, свитер, теплую куртку, старую шапку. Все эти вещи он взял в гараже. Костюм и пальто Вальмар засунул в чемоданчик, а котелок скомкал и спрятал в мусорную корзинку. Через минуту, превратившись из респектабельного господина в простецкого старика, он вошел в зал, кивнул Герхарду и жестом позвал его за собой.
До вокзала они доехали на такси и затерялись среди шумной толпы пассажиров. Двадцать минут спустя Вальмар и Герхард уже ехали в поезде по направлению к швейцарской границе. Паспорта и проездные документы у них были в порядке, на лицах читалось полнейшее спокойствие. Фон Готхард очень гордился своим сыном, проявлявшим такое присутствие духа. Мальчик стал беглецом всего несколько часов назад, но он быстро осваивался с новой ролью.