— Отрубились голубчики, — Люба стояла рядом с клановцами. В бледных лучах, льющихся с неба, её лицо казалось мертвенно-бледным и осунувшимся. — Но у нас проблема.
Вячеслав еле сдержался от стона. Он почти догадался какая.
— Мама ни в какую не хочет уходить.
"Вот. Так я и думал, что просто и быстро только мухи родятся".
— Пойдем. Будем уговаривать твою маму. Как её зовут?
— Полина Егоровна.
— Я в этом доме родилась. Я в нем и умереть хочу, — сказала, точно отрезала, восьмидесятилетняя Полина Егоровна. — Забирайте Любашу в город. Нечего молодой тут делать, с этими алкашами и бандитами шашни заводить. Я отжила срок, хочу в собственном углу остаться доживать. Тут у меня огород, яблоньки растут, за ними уход нужен. Поливать почаще, а то местное солнце ой как сушит деревья, ой как сушит. Бима оставить не могу, — продолжала бабуля, — хоть и псина вредная, а душа все ж родная. А вещи? Не могу я трудом нажитое кинуть. Не могу.
Бывший майор военной разведки молча стоял и слушал старческий бред. Он исчерпал себя и мог лишь тупо пялиться на бабулю. Для него проще было вырезать весь охранный отряд Верхней Юзовки, чем продолжать спор с непробиваемой Полиной Егоровной.
Шебаршение позади прекратилось. Эдик закончил мародерствовать и теперь стоял рядом. Разгрузка и карманы топорщились от набитых автоматных магазинов и доставшейся на халяву полезной мелочевки.
Голос Александра в наушнике вывел Никифорова из ступора.
— В чем задержка?
— В старушке, — ответил он.
— Поторопитесь. Время.
— Принял.
Вячеслав сбросил с себя оцепенение.
— В общем так Полина Егоровна. Из-за вас, скорее всего, нас поймают и убьют. Раз бросить вас с Любой мы не можем. Значит придется остаться и принять бой с превосходящими силами бандитов. Жаль конечно, но что поделаешь. Себя мне не жалко, я в жизни многое повидал, вот Эдик…. Молодой еще жить и жить. Любить, детей нарожать, — Никифоров картинно вздохнул и обратился к племяннику. — Рядовой ты готов к смерти?
— Так точно, товарищ майор, — не подвел Эдуард. Дядину игру он раскусил и подыграл.
— Рядовой занимайте позицию у окна.
— Слушаюсь.
Никифоров посмотрел на старушку и спросил:
— Полина Егоровна, у вас есть бинты, обезболивающее. Бой будет долгим, прежде чем мы дорого продадим наши жизни нас неоднократно могут ранить. И уберите коврики с пола. А то кровью забрызгаем.
Бабуля всплеснула руками. Перепугано затараторила.
— Как же так? Какой бой дитятки? Разве же так можно? Убивать, да калечить? Ох…
— У нас четкий приказ. Доставить живыми гражданку…. — Слава в затруднении покосился на Любу.
— Давлетшина, — пришла на выручку Люба.
— ….гражданку Давлетшину Полину Егоровну с дочерью в город Зареченск или умереть. Времена наступили сложные, вы должно и сами понимать, поэтому приказы не обсуждаются, а выполняются беспрекословно.
Никифоров замолчал, наблюдая реакцию старушки на свою проникновенную, насквозь лживую речь. Похоже, старушка проглотила наживку. Вон как рот открывает и закрывает. "А не переборщил ли я? Не хватало мне стать виновником инфаркта", — забеспокоился Слава.
— Принеси маме водички, — попросил Никифоров.
Люба подорвалась с места. Спустя секунду отпаивала мать и бросала укоризненные взгляды на Вячеслава.
Голос Бера в рации снова ожил.
— Время вышло. Слышу шум двигателя. Бросайте все и уходите. Как поняли?
— Сколько у нас времени?
— Три минуты есть, — в голосе Александра слышались нотки тревоги.
— Клиенты созрели. Дашь минут десять? — Вячеслав затаил дыхание в ожидании ответа. В принципе стоило бросить женщин и не подставляться, но когда боевики очнутся, то моментально поймут, что сон, в котором они пребывали, вовсе не сон. Что будет с хозяйками дома в этом случае Никифоров не представлял. По любому ничего хорошего.
— Риск не оправдан. — Через секунду. — Ты сможешь вывести клиентов в поле?
— Да, — уверено ответил Слава.
Эдик вопросительно поднял бровь, мол дядя, каким же макаром мы будем выбираться?
— Время пошло. Олег вас встретит в намеченной точке. Отбой.
— Отбой.
Никифоров развернулся к женщинам.
— Все. Время вышло, одевайтесь. Ничего с собой не брать. Мы уходим немедленно.
Никто из женщин не посмел заговорить, тем более перечить. Понимали, время уговоров прошло. Через пять минут четверо людей стояли у частокола.
— Как перебираться будем? — Эдик с сомнением посмотрел на Полину Егоровну.
— Как-нибудь, — Вячеслав без колебаний забрался на подставленные плечи племянника, свесился с частокола, протянул вниз руку, — сначала подсади Любу.
Через минуту зазноба Петровича стояла с той стороны и отряхивала от пыли платье. Она не смогла устоять после приземления на ногах в итоге поцеловала землю пятой точкой.
— Ой, батюшки! Господь всемилостивый! — Раздалось сначала с одной стороны. — Что же вы черти делаете! Ой, я старая дура! — теперь с внешней стороны ограды.
— Лови мать, — прохрипел Никифоров.
— Мама я держу тебя, отпускай руку, — Люба схватила мать выше колен.
— Нет. Я упаду, — раздался в полутьме испуганный голос Полины Егоровны. Тихо говорить она не пыталась, отчего у Вячеслава постоянно возникали мысли-пожелания о безвременной кончине старушки. После каждого её вскрика и фразы, казалось, сбегутся все дружинники Дробыша в округе.
— Крепко держишь? — Слава глянул вниз.
— Держу, — послышался Любин голос.
Никифоров насильно высвободился от пальцев бабули. Все-таки дочь не устояла и вместе с матерью повалилась на землю. Никифоров не стал слушать женские причитания.
— Эдик, прыгай.
Племянник подпрыгнул, подтянулся и спустя полминуты клановцы, подхватив женщин под руки двинулись прочь от деревни. Шли осторожно, проверенной тропой, не забывая впрочем, что поле вокруг Юзовки могло быть заминировано. Но если посмотреть с другой стороны, откуда дробышевцы могли взять столько мин? Ниоткуда.
Беглецов все же заметили. В свете обеих лун не заметить четверых людей было проблематично. С левой вышки донесся крик, слова никто не расслышал, но что именно кричали догадаться не сложно. Вдобавок к моменту, когда их обнаружили к воротам подкатил грузовик, тот самый, который днем увозил боевиков из деревни. Фары высветили кусок грунтовой дороги и часть частокола.
По-тихому не получилось. Когда что-то идет хорошо, обязательно должна случиться гадость.
Со стороны разрушенных огнем и покинутых людьми домов затрещала длинная очередь. Бер вступил в игру. Вдогонку кучно летящим пулям глухо ухнул подствольник. Граната легла точно за Уралом, накрыв выпрыгивающих из кузова боевиков. Послышался громкие крики раненых. Внимание гарнизона переключилось на стрелка. Никифоровы воспользовались предоставленной минутой, выигранной для них подставившимся Бером. Времени как раз хватило на то, чтоб выйти из поля видимости охранника на вышке. Буквально через сто метров к беглецами подкатил, с выключенными фарами УАЗ клановцев. Из машины выскочил Олег.
— Все целы? — был его первый вопрос. Он с тревогой посматривал в сторону Верхней Юзовки. Стрельба в отдалении нарастала.
— Целы. Делаем так. Ты и Эдик увозите женщин. Я возвращаюсь. Нужно помочь Сашке выбраться из этой жопы. Боевиков слишком много для одного.
— Я иду с тобой. Ник сам справится, — возразил Старицкий.
— В километре отсюда, ближе к Зареченску, есть старый коровник. Вы видели его на карте. Езжайте и ждите. Мы будем прорываться туда. Возле него нас подберете. Всё, всё. Без пререканий. Это приказ. — Не дожидаясь ответа Вячеслав развернулся и побежал на звуки автоматных очередей. Олегу и Эдику ничего не оставалось, как выполнять, скрипя зубами, отданное распоряжение.
Пуля выбила щепку из деревянной рамы. Александр отпрянул в бок, провел по голове рукой. Мелкая труха и щепки запутались в волосах. Он на мгновение выглянул, выстрелил в ночь и сразу бросился на пол, отползая в сторону. Вовремя. Тучи металлических творений рук человеческих впились в многострадальные стены дома, подарившие краткое укрытие Беру. Десятки пуль влетели в окна, осыпая на пол остатки штукатурки. Александр прислонился спиной к стене. Поменял в автомате магазин. Уже собирался высунуться снова, как возле ноги плюхнулась РГД-5. Сашка, не думая схватил не званную гостью и выкинул в оконный проем. Моментально ухнуло. Дом застонал и заплакал последними сохранившимися в окнах стеклянными слезами. Ему вторил неудачник бросивший гранату внутрь. Не ожидал получить имущество обратно.