— Эта прекрасная дама, другъ мой Санчо, отвѣтилъ священникъ, ни болѣе, ни менѣе какъ наслѣдница, въ прямой линія, отъ мужчины къ мужчинѣ, великаго Микомиконскаго царства, а ищетъ она въ этихъ горахъ твоего господина, чтобы попросить его исправить зло, причиненное ей однимъ великаномъ. Громкая слава, которую стяжалъ во всемъ мірѣ твой господинъ, какъ знаменитѣйшій странствующій рыцарь, дошла до слуха этой принцессы, и она, съ Гвинейскихъ береговъ, рѣшилась отправиться пряно сюда, отыскать здѣсь Донъ-Кихота и вручить ему свою судьбу.
— Счастливая мысль и счастливая находка, воскликнулъ восхищенный Санчо, если только господинъ мой захочетъ выслушать ея просьбу и исправить зло, надѣланное ей этой сволочью великаномъ. Чортъ меня возьми, да онъ убьетъ его, этого великана, если только это не какое-нибудь привидѣніе, потому что справляться съ привидѣніями не подъ силу даже моему господину. Но, ваша милость, есть у меня к вамъ просьбица. Вотъ что я думаю; чтобы отбить у моего господина охоту сдѣлаться архіепископомъ, чего я пуще огня боюсь, присовѣтуйте вы ему сейчасъ же обвѣнчаться съ этой принцессой; женатому человѣку нельзя поступить въ епископы, и онъ, волей неволей, сдѣлается императоромъ, а мнѣ больше ничего не нужно. Я, ваша милость, все разсчиталъ, и вижу, что совсѣмъ мнѣ не на руку это архіепископство, я нисколько не гожусь для церкви; къ тому же, на бѣду мою, я женатъ; и если начать хлопотать, чтобы мнѣ, человѣку семейному, дозволили пользоваться доходами съ духовной бенефиціи, это значитъ: пиши пропало — ни къ какому концу не придешь. Все дѣло теперь въ томъ, чтобы господинъ мой женился, какъ можно скорѣй, на этой дамѣ, которой я не называю по имени, потому что не знаю, какъ ее зовутъ.
— Зовутъ ее принцессою Микомиконъ, отвѣчалъ священникъ; такъ какъ царство ея называется Микомиконскимъ, по этому она должна называться принцессою Микомиконъ.
— Ясное дѣло, сказалъ Санчо; мнѣ въ частую, доводилось видѣть господъ, называвшихся по имени того мѣста, гдѣ они родились: зналъ я, напримѣръ, Петра Алканскаго, Ивана Убедскаго, Діего Вальядолидскаго, и, должно быть, что въ этой Гвинейской землѣ царицы называются по имени своихъ царствъ.
— Должно быть что такъ, согласился священникъ, а о женитьбѣ твоего господина, пожалуйста, не безпокойся. Я употреблю все мое краснорѣчіе, чтобы убѣдить его обвѣнчаться съ этой принцессой.
Санчо остался до нельзя доволенъ этимъ обѣщаніемъ священника, удивлявшагося тому, какъ заразительно подѣйствовало безуміе рыцаря на его оруженосца, вполнѣ увѣреннаго, что господинъ его, долженъ, рано или поздно, сдѣлаться императоромъ.
Доротея между тѣмъ усѣлась на мула священника, цирюльникъ привязалъ себѣ бороду изъ коровьяго хвоста, и Санчо получилъ приказаніе вести ихъ къ Донъ-Кихоту, но не подавать и виду, будто онъ знаетъ священника и цирюльника; — его увѣрили, что, только, въ такомъ случаѣ, Донъ-Кихоту можно будетъ сдѣлаться императоромъ. Священникъ и Карденіо отказались сопутствовать имъ; Карденіо, боясь, чтобы Донъ-Кихотъ не припомнилъ бы недавней ихъ ссоры, священникъ же считалъ присутствіе свое, теперь, совершенно лишнимъ. Они пустили Доротею, Санчо и цирюльника ѣхать впередъ, а сами, не торопясь, поплелись за ними, пѣшкомъ. Дорогою священникъ считалъ не лишнимъ подъучить немного Доротею, что слѣдовало ей дѣлать, но мнимая принцесса просила его не безпокоиться, увѣряя, что все будетъ сдѣлано совершенно такъ, какъ описываются подобныя происшествія въ рыцарскихъ книгахъ.
Проѣхавъ съ три четверти мили, они открыли наконецъ, между скалами, Донъ-Кихота, успѣвшаго уже одѣться, но еще безъ оружія. Доротея, замѣтивъ его, и узнавъ отъ Санчо, что это былъ Донъ-Кихотъ, выѣхала впередъ, а цирюльникъ съ своей привязанной бородой поѣхалъ сзади. Приблизившись къ рыцарю, мнимый оруженосецъ поспѣшилъ соскочить на землю, подбѣжалъ къ Доротеѣ и помогъ ей сойти съ ея мула; послѣ чего принцесса подошла къ Донъ-Кихоту, упала передъ нимъ на колѣни, и оставаясь коленопреклоненной, не смотря на усилія рыцаря заставить ее приподняться, сказала ему: «я не встану, о мужественный и грозный рыцарь, пока вы не дадите мнѣ слово совершить одно дѣло, которое возвыситъ вашу славу и защититъ и утѣшитъ дѣву, претерпѣвшую такое оскорбленіе, какого не освѣщало еще солнце. И если правда, что мужество вашей непобѣдимой руки соотвѣтствуетъ стяженной вами безсмертной славѣ, то вы должны помочь несчастной, приходящей по слѣдамъ вашихъ великихъ подвиговъ, изъ странъ далекихъ, просить васъ о помощи.»
— Прекрасная и благородная дана, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ, пока вы будете стоять на колѣняхъ, до тѣхъ поръ я не отвѣчу вамъ и не стану слушать васъ.
— А я не встану до тѣхъ поръ, продолжала оскорбленная принцесса, пока вы не дадите мнѣ слово исполнить то, что а васъ прошу.
— Даю вамъ его, сказалъ рыцарь, если только вы не попросите меня совершить что-нибудь вредное или унизительное для моего короля, отечества и той, которая держитъ въ рукахъ своихъ ключъ отъ моего сердца и моей свободы.
— Я не прошу у васъ ничего подобнаго, отвѣтила принцесса. Но, пока она собиралась высказать въ чемъ дѣло, Санчо успѣлъ подойти въ своему господину и шепнуть ему на ухо: «клянусь Богомъ, ваша милость, вы смѣло можете пообѣщать ей то, что она проситъ у васъ, — это самое пустячное дѣло, всего то нужно укокошить какого то негодяя великана, а несчастная госпожа, просящая у васъ такой пустячной услуги, это принцесса Микомиконъ, царица большаго Микомиконскаго царства, в Эѳіопіи.
— Кто бы она ни была, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ, я сдѣлаю только то, что мнѣ велитъ мой долгъ и моя совѣсть; и обратясь за тѣмъ къ гонимой дѣвѣ, сказалъ ей: прошу васъ, прекрасная дана, встать; я обѣщаю вамъ исполнить то, что вы попросите у меня.
— О, когда такъ, воскликнула принцесса, то прошу васъ, великій рыцарь, тотчасъ послѣдовать за иною туда, куда я васъ поведу; съ условіемъ, что до тѣхъ поръ, пока вы не отмстите за меня измѣннику, который, поправъ законы божескіе и человѣческіе, отнялъ у меня мое царство, вы не вдадитесь ни въ какое другое приключеніе.
— Обѣщаю, повторилъ Донъ-Кихотъ, и прошу васъ съ этой минуты подавить въ себѣ снѣдающее васъ горе и воскресить ваши увядшія надежды. При помощи Бога и моей руки, вы скоро возвратитесь въ ваше царство, и возсядете на славный тронъ вашихъ предковъ, поправъ супостата. Двинемся же безъ замедленія въ путь, потому что, правду говорятъ — опасность въ промедленіи. Просящая дѣва сдѣлала видъ, будто желаетъ поцѣловать руку Донъ-Кихота, но изящный и вѣжливый рыцарь ни за что на это не согласился. Напротивъ того, онъ самъ почтительно поцѣловалъ ей руку, и потомъ вслѣдъ Санчо осѣдлать Россинанта и подать оружіе.
Санчо исполнилъ приказаніе своего господина: осѣдлалъ Россинанта, потомъ снялъ оружіе Донъ-Кихота съ дуба, на которомъ оно висѣло, какъ трофей и помогъ рыцарю надѣтъ его. Увидѣвъ себя во всемъ блескѣ своего боеваго наряда, Донъ-Кихотъ громко воскликнулъ: «теперь съ помощью Божіей, подадимъ сами помощь этой высокой дамѣ«. Между тѣмъ цирюльникъ все еще стоялъ колѣнопреклоненный, съ трудомъ удерживаясь отъ смѣха и поддерживая бороду, которая своимъ паденіемъ могла разстроить все дѣло. Когда же Донъ-Кихотъ не только далъ нужное обѣщаніе Доротеѣ, но уже отправился исполнять его, цирюльникъ всталъ наконецъ, взялъ принцессу тою рукою, которая не была у него занята бородой, и при помощи самаго рыцаря усадилъ ее на мула; послѣ чего Донъ-Кихотъ сѣдъ верхомъ на Россинанта, цирюльникъ устроился себѣ на своемъ мулѣ, и только бѣдный Санчо долженъ былъ путешествовать пѣшкомъ, что заставило его еще разъ вздохнуть о своемъ потерянномъ ослѣ. На этотъ разъ онъ, впрочемъ легче переносилъ бѣду, ибо ему казалось, что господинъ его находится теперь на пряномъ пути къ императорскому трону; онъ нимало не сомнѣвался, что Донъ-Кихотъ женится на принцессѣ Микомиконъ и станетъ, на худой конецъ, царемъ микомиконскимъ; и если что печалило его теперь, такъ только то, что будущее царство его господина находится въ землѣ черныхъ людей. Но пылкое воображеніе оруженосца вскорѣ утѣшило его и въ этомъ горѣ: мнѣ то какая бѣда, думалъ онъ, что у меня будутъ черные рабы; вѣдь не забавляться же я стану съ ними, а переправлю ихъ въ Испанію, обмѣняю здѣсь на чистыя денежки, куплю себѣ на эти деньги какое-нибудь имѣньице, и беззаботно проведу въ немъ остатокъ дней моихъ. Что, въ самомъ дѣлѣ, слѣпой я, или дуракъ, чтобы не съумѣть продать тысячъ тридцать или сорокъ рабовъ своихъ такъ же легко, какъ сжечь пукъ сѣна. Маленькій я или великій, а только дѣлишки свой съумѣю устроить, съумѣю обратить, въ своемъ карманѣ, этотъ черный народецъ въ бѣлый или желтый, хотя бы онъ былъ черенъ какъ душа самаго чорта. Пусть мнѣ только дадутъ его, а тогда посмотримъ, таковскій ли я человѣкъ, чтобы сидѣть розиня ротъ. Погруженный въ эти сладостныя мечтанія, Санчо отъ радости забывалъ неудобство путешествовать на своихъ двухъ ногахъ.