- Хотите конфет? - спросила Силена. - Мой отец послал их. Он подумал... он подумал, что они могли бы поднять мне настроение.
- И как они? - спросил я.
Она покачала головой.
- По вкусу напоминают картон.
Я не имел ничего против картона, поэтому попробовал одну. Аннабет воздержалась. Мы обещали увидеться с Силеной позже и продолжили идти.
Как только мы пересекли свободную зону, между домиками Ареса и Аполлона разгорелась битва. Некоторые жители дома Аполлона вооружились зажигательными бомбами и летали над домом Ареса в карете, которую тянули два пегаса. Я никогда раньше не видел колесницу, выглядело это так, будто на ней действительно было хорошо ездить. Вскоре крыша коттеджа Ареса загорелась, и наяды из озера поспешили, чтобы затушить его.
Тогда жители домика Ареса навлекли на них проклчтье, и стрелы детей Аполлона стали резиновыми. Они продолжали стрелять в детей Ареса, но стрелы отскакивали.
Два лучника бежали, преследуемые разъяренным отпрыском Ареса, поэтически кричавшим:
- Проклинаем меня, вот как? Я заставлю вас расплатиться! Не хочу рифмовать весь день!
Аннабет вздохнула.
- Опять, только не это. В последний раз, когда Аполлон проклял дом, это заняло неделю рифмования куплетов, прежде чем он смягчился.
Я содрогнулся. Аполлон был богом поэзии в такой же степени, как стрельбы из лука. Я однажды слышал, как он декламировал стихи собственной персоной. Лучше бы меня подстрелили из лука.
- Из-за чего они сражаются, по крайней мере? - спросил я.
Аннабет не обращала на меня внимание, пока она быстро и небрежно писала в своем инспекционном листе, ставя обеим кабинам один из двух.
Я осознал, что внимательно рассматриваю ее, что было глупо ввиду того, что я уже видел ее миллиард раз. Мы с ней были примерно одинакового роста этим летом, что утешало. Все же, она выглядела намного более взрослой. Это было немного пугающе. Я подразумеваю, она всегда была умной, но она вплотную приблизилась к тому, чтобы стать красивой.
Наконец она сказал.
- Это летающая колесница.
- Что?
- Ты спрашивал, по какому поводу они боролись.
- О, верно.
- Они взяли ее в рейде в Филадельфии на прошлой неделе. Какие-то полубоги из войска Луки были там с этой летающей колесницей. Дом Аполлона захватил ее в течение битвы, но дом Ареса возглавлял рейд. С этих пор они сражаются за то, кто ее получит.
Мы быстро пригнулись, так как колесница Майкла Уи бомбила с пикирования отпрыска Ареса. Тот попытался ранить его и ругнулся, рифмуя куплеты. Он был достаточно талантлив, рифмуя эти ругательства.
- Мы боремся за жизнь, - сказал я, - а они пререкаются из-за какой-то идиотской колесницы.
- Они выбросят это из головы, - сказала Аннабет. - Кларисса остынет.
Я не был уверен. Это не было похоже на ту Клариссу, которую я знал.
Я прочитал еще больше донесений, и мы проверили еще несколько домиков. Дом Деметры получил четыре. Отпрыски Гефеста получили три, и, возможно, им следовало бы дать два, но из-за смерти Бекендорфа мы сделали им поблажку. Дом Гермеса получил два, что было неудивительно. Всех жителей лагеря, которые не знали своей божественной родословной, запихивали в дом Гермеса, и ввиду того, что боги были чуток забывчивы, этот коттедж был постоянно переполнен.
В конце концов мы добрались до домика Афины, который был опрятным и вычищенным, как всегда. Книги были расставлены на полках, доспехи отполированы доблеска. Карты сражений и чертежи украшали стены. Лишь койка Аннабет была в беспорядке. Она была покрыта бумагами, и ее серебряный ноутбук бесшумно работал.
- Vlacas, - пробормотала Аннабет, что, в принципе, означало, что она называет себя идиоткой по-гречески.
Ее заместитель, Малкольм, подавил улыбку.
- Ага, хм... мы прибрались везде, кроме твоей койки. Не знали, будет ли безопасно трогать твои заметки.
Это было весьма умно. У Аннабет был бронзовый нож, который она держала для монстров и людей, которые производили беспорядок в ее барахле.
Малкольм усмехнулся мне.
- Мы будем ждать снаружи, пока вы не закончите проверку. Жители дома Афины вышли за дверь, пока Аннабет прибирала свою койку.
Я тревожно засопел и приторвился, что пытаюсь изучить больше донесений. Технически, даже на проверке было против правил лагеря, чтобы два человека были... одни в домике.
Правило ужесточилось, когда Силена и Бекендорф стали встречаться. Знаю, некоторые из вас подумали: "Не все ли полубоги являются родственниками со стороны богов, и не делает ли это отношения между ними непристойными?". Все дело в том, что божественная ветвь вашей семьи не считается, ввиду того, что, говоря языком генетики, у богов нет генов. Полубоги никогда не задумаются о том, чтобы завести отношения с кем-то, кто имеет общего с ними божественного родителя. Два ребенка Афродиты? Ни за что. Но дочь Афродиты и сын Гефеста? Они не связаны родством. Так что это не проблема.
Как бы то ни было, по какой-то непонятной причине я думал об этом, пока не заметил, что Аннабет выпрямилась. Она закрыла свой ноутбук, который получила от изобретателя Дедалуса прошлым летом.
Я откашлялся.
-Так... получила ли ты какую-нибудь хорошую информацию от этой вещи?
-Слишком много, - сказала она. - У Дедала было очень много идей, я могла бы провести пятьдесят лет, только пытаясь разобрать их все.
-Да, - я пробормотал. - Это было бы забавно.
Она перетасовала бумаги - в большинстве своем чертежи зданий и кипа рукописных заметок. Я знал, что она хочет когда-нибудь стать архитектором, но твердо решил не спрашивать ее о том, над чем она работает. Она бы начала говорить об углах и соединительных стыках, пока мои глаза не потускнеют.
- Знаешь, - она засунула свои волосы за ухо, как всегда делала, когда нервничала. - Вся эта ситуация с Бекендорфом и Силеной. Заставляет немного задуматься о... том, что важно. Об утрате людей, которые важны.
Я кивнул. Я моем мозгу всплыли случайные детали, вроде того факта, что она до сих пор носила серебряные серьги в виде совы, подаренные ее отцом, который был мозговитым профессором военной истории в Сан-Франциско.
- Ммм... ага, - я запнулся. - С твоей семьей все хорошо?
Ладно, действительно тупой вопрос, но я нервничал.
Аннабет выглядела разочарованной, но кивнула.
- Отец хотел взять меня в Грецию этим летом, - задумчиво сказала она. - Я всегда хотела увидеть...
- ... Парфенон, - вспомнил я.
Она выдавила улыбку
- Да.
- Здорово. Но это же не последнее лето, верно?
Как только я сказал это, я понял, что был остолопом. Наступали мои последние дни. В течение недели Олимп может пасть. Если Эра Богов действительно закончится, мир, который мы знали, растворится в хаосе. На полукровок будет объявлена охота на уничтожение. Это будет нашим последним летом.
Аннабет уставилась в свой инспекционный лист.
- Три из пяти, - пробормотала она, - за неряшливую голову вожатого. Пошли. Давай закончим с твоими донесениями и вернемся к Хирону.
По дороге в Большой Дом мы дочитали последнее сообщение, написанное от руки на клиновом листе сатиром из Канады. Если такое возможно, записка заставила меня чувствовать себя еще гаже.
"Дорогой Гровер, - прочитал в вслух. - Леса вокруг Торонто подвергаются нападениям со стороны злобных гигантских барсуков. Попытался сделать так, как вы предлагали, и вызвать силу Пана. Никакого эффекта. Деревья многих наяд уничтожены. Отступаем к Оттаве. Просим совета. Где вы?
Глиссон Хедж, покровитель. "
Аннабет скривилась.
- Ты не слышал новостей от него? Даже с вашей эмпатической связью?
Я подавленно помотал головой.
С тех самых пор, как прошлым летом бог Пан умер, наш друг Гровер кочевал все дальше и дальше. Совет Копытных Старейшин изгнал его, но Гровер до сихор путешествовал по Восточному Побережью, пытаясь разнести слово о Пане и убедить духов природы защищать их собственные частицы нетронутой природы. Он приходил в лагерь всего лишь несколько раз, чтобы навестить свою подружку - Можжевеловку.