Ен почти застонал от собственного бессилия придумать правдоподобный вариант развития событий. Что же этот человек мог приготовить за десять минут, прошедшие с момента первого выстрела по пушке, чтобы практически голыми руками суметь остановить "Грайдер"?
Бросив бесполезное гадание, Ен взялся за джойстик управления пушкой и демонстративно пошевелил стволом под кабиной.
— Даю вам десять секунд, чтобы освободить проезд! — заявил Ен и навел пушку в центр баррикады. — Время пошло! Десять!
Бойцы за фургончиками зашевелились, но офицер даже не шелохнулся. Так и продолжая стоять с вытянутой вверх рукой, он громко заявил:
— Никому не двигаться! Это блеф! Он не будет стрелять! Он приехал сюда за кем-то и не будет подвергать их жизни угрозе!
"Догадливая скотина", — про себя восхитился Ен, но счёт не прекратил.
— Пять! Четыре! Три! Два!
Бойцы заметно волновались, но оставались на своих местах. Неисполнение прямого приказа командира было для них чем-то запредельным.
— Стойте! — выскакивая из-под танка, заорал давешний оператор шлюза и схватился обеими руками за дуло пушки. — Не смейте этого делать!
— Один! — произнес Ен, отпуская джойстик.
— Вперед! — скомандовал офицер, махнул рукой, указывая на танк, и кинулся в сторону.
На танк снова обрушился град пуль, а у Ена появилась еще одна проблема. Оператор шлюза стоял прямо перед танком и, хотя бойцы избегали палить прямо по нему, рано или поздно его пристрелят. К тому же этот парень впал в ступор и продолжал стоять на месте, вцепившись обеими руками в пушку и не пытаясь даже лечь на дорогу. Несколько пуль уже угодили в его костюм, но они задели металлические части корпуса и, не причинив носителю вреда, упали на землю.
Ен отпустил джойстик, поставил ноги на педали и вдавил их в пол. Танк дернулся вперед и наехал на оператора. Когда тот оказался под его днищем, Ен снял ногу с левой педали, заблокировав гусеницу и заставив машину крутануться на месте, чтобы укрыть оператора от летящих в него пуль. Ен выскочил из кресла, вынул из креплений автомат и бросился к люку. Не дожидаясь, пока он полностью отъедет в сторону, выпрыгнул из танка и прокричал:
— Боевой режим.
Едва лейтенант оказался снаружи, как все противники, увлеченно и яростно поливавшие танк свинцом, переключись на новую цель. От грохота застучавших по броне пуль у Ена мгновенно заложило уши, визор запестрел множественными маркерами опасности, но все они имели желтый цвет, указывающий на отсутствие прямой угрозы «Ирбису». С секунду он стоял неподвижно, словно издеваясь над своими врагами, тыкая их лицом в их собственное бессилие. Затем кинулся к оператору, сидящему на корточках под днищем танка, схватил его одной рукой за плечо, выволок наружу, и, прикрывая собой, без малейшего усилия закинул в полностью открывшийся люк танка. Тот даже не понял, что произошло и почему он вдруг оказался в совершенно незнакомом ему месте, в котором неподвижно сидели восемь человек в странной амуниции.
Тем временем Ен уже увидел, что задумали его противники. Пока он беседовал с офицером, его бойцы с двух сторон пробирались к воротам шлюза вдоль купола, неся в руках короткие строительные швеллера с явным намерением заклинить ими гусеницы. У каждой из групп было по шесть-семь швеллеров, и, чтобы удерживать их, требовалось всего по два человека на каждый. Позади них еще несколько человек волокли сварочный аппарат. Лиши они танк возможности двигаться хотя бы секунд на десять, он бы больше никогда из него не вышел. Прорезать люк было довольно проблематично и занимало много времени, но вот намертво приплавить его к корпусу… легко.
Ен вынужден был признать, что и во второй раз только случай помог ему переиграть этого офицера. Все таки этот парень действительно был молодцом и обладал огромным тактическим талантом. Он мыслил нестандартно, был очень хитер, заботился о жизнях своих подчиненных, а скорость, с которой была продумана и организована встреча, просто поражала. Задержись Ен внутри шлюза еще хоть на чуть-чуть, бойцы бы сумели бы подобраться к танку вплотную. И тогда командир правительственной роты, скорее всего, мог бы праздновать победу.
Но неожиданное появление лейтенанта спутало противнику все карты. Побросав швеллера на землю, солдаты начали отступать под защиту фургончиков, на ходу паля по Ену из автоматов.
Чтобы не быть слишком легкой мишенью и дать себе секундную передышку, Ен нырнул под танк, опустился на одно колено, соединил броню с автоматом и навел его на одну группу ретирующихся солдат. Одного вида тяжелого бронебойного оружия оказалось достаточно, чтобы противники быстрее двинулись к укрытию, и количество летящих в его сторону пуль резко сократилось. Ен пару раз пальнул им вслед, целясь по колесам фургончиков, развернулся и стрельнул вдогонку другой группе. Он чувствовал себя достаточно уверенным, чтобы не обращать внимания на причиняющих неудобства бойцов, но основная задача — обеспечить безопасную встречу для Тэма и остальных — оставалась актуальной до сих пор, а нежелание противника отступать только усложняло её. Нужно было их как-то разгонять, но стрелять на поражение он не хотел.
Взвесив все варианты, Ен пришел к выводу, что его противники нарвались на рукопашную. Он поднялся и, пригибаясь, вышел из-за гусеницы танка. То, что противники не собираются продолжать бесполезную стрельбу по «Ирбису» и уже приготовили пару сюрпризов, он понял в тот же самый момент, как оказался на открытом пространстве. Будучи полностью уверенным в своём преимуществе, Ен не удосужился обратить внимания на бойцов, скрываемых от него гусеницей танка, и чуть было не поплатился за это.
Он выскочил из-за гусеницы в тот момент, когда к ней подлетал фургончик. На реакцию оставалась доля секунды, и Ен, почти не отталкиваясь, прыгнул обратно под танк. Получив удар по ногам, он крутанулся в воздухе, стукнулся о гусеницу и тяжело приземлился на правое плечо. Задевшая его машина врезалась в гусеницу, дверь со стороны водителя открылась, с сиденья вывалился управлявший ей боец и, шатаясь, поковылял к своим. В этот момент с другой стороны подоспел второй фургончик и полностью заблокировал Ена под танком. Оставались только небольшие, просунуть руку и всё, щели, сквозь которые Ен разглядел бегущих к нему людей. Шансов достать его у них не было никаких, но упорство и смелость этих людей заслуживали уважения. Они собирались бороться до последнего. Поражение для них было страшнее смерти.
— Прекратить огонь! — разнеслась над местом боя громогласная команда, заставившая бегущих к танку людей остановиться. — Всем отступить на свои позиции!
Ничего не понимая в происходящем, Ен быстро вскочил на ноги и выглянул в просвет между гусеницей и днищем танка. Почему вдруг прекратилась атака, моментально стало ясно, когда он заметил восемь человек, облаченных в белоснежные «Ирбисы». Они в один ряд стояли перед фургонами, опустив в землю дула тяжелых автоматов, и, казалось, происходящее их не касается никоим образом. Так же, как и железный закон куполов, который нагло попирался наличием у этой восьмерки тяжелого вооружения. Впрочем, мало кто посмел бы требовать от личной охраны премьера неукоснительного соблюдения законов.
За восемью мощными фигурами, можно было большим с трудом различить еще двух человек — низенького, толстого, лысоватого человека в элегантном деловом костюме и молодого офицера. Офицер стоял по стойке смирно и что-то докладывал этому человеку, который внимательно глядел на танк и важно кивал головой. Ен не мог в это поверить, но сам премьер и верховный главнокомандующий Агарда Грегори Анфило лично почтил его своим визитом. Такой поворот событий не предвещал ничего хорошего.
Премьер поднял руку, прерывая доклад офицера, и громко произнес, обращаясь к сидящему за гусеницей Ену:
— Лейтенант Вацлав, как вам не стыдно подвергать опасности жизни обычных граждан? Вы же когда-то клялись защищать их! Неужели такой человек как вы смог так быстро утратить свою честь?