– Я чувствую. Понимаешь, у меня, оказывается, есть дар поисковика.
Рука хозяина комнаты замерла над бокалом.
– Это невозможно.
– Я чувствую следы. Я вижу их, воспринимаю отпечатки чужих сознаний и заклинаний. Это на самом деле так.
– Но у тебя же есть дар мага. Маг не может быть одновременно и поисковиком. Вернее сказать, это слишком маловероятно…
Глаза Санджифа остановились на Илье. В них было что-то такое, но аурис так до сих пор и не научился читать во взглядах обитателей Ночного мира – они казались ему невыразительными, равнодушными, полными смысла, недоступного пониманию. Он редко мог понять по глазам Мирним, когда она довольна, когда – наоборот, и о чем подумал его друг сейчас, мог только гадать.
– То, что маловероятно, не невозможно.
– Да, согласен. Значит, ты можешь определить, где находится Андиста?
– Да. Она в моем родном мире.
– Ее держат там? Где именно – ты можешь определить?
– Только когда уже окажусь там.
– Понимаю, тебе нужна помощь, – сын лорда поставил перед ним запотевший бокал. – Собираешься ее освобождать?
– По крайней мере, посмотреть, что там за ситуация. В любом случае, являться к вашим оперативникам лучше с готовым ответом, где именно находится девушка. Может, тогда они поверят.
– Поверят, конечно. Сергей идет?
– Нет, – Илья поджал губы. – Сергей отказался. Я его понимаю – он многим рискует. А ты?
– Что ты имеешь в виду? Я такой же смертный, как ты или Сергей. Этим я от вас не отличаюсь.
– Нет, я о школе.
– А-а… Да, пожалуй, для меня исключение не станет катастрофой. Я готов тебе помочь. Без проблем, как у вас говорят… Тем более, если я верно понял, на каникулы ты приглашаешь меня к себе, да?
– Верно, – повеселел Илья. И даже расправил плечи, словно только что сбросил на пол тяжеленный рюкзак и мог, наконец, вздохнуть свободнее.
– А теперь давай я помогу сделать тебе задание по алхимии. Что тебе непонятно, показывай.
У Санджифа, как оказалось, было недюжинное терпение. Он относился к числу тех, из кого получаются неплохие учителя. Знатное происхождение предопределило его путь в жизни, однако терпение и умение доносить до окружающих свои мысли в самой понятной и простой форме никому не могут помешать. Тем более лидеру.
С ним было легко общаться. Он строго контролировал свои эмоции и действия, мало, но по делу говорил и всегда был готов помочь – это чувствовалось в его манере держать себя, в жестах и взглядах. Прежде Илье казалось, что сын лорда слишком уж надменен, слишком самоуверен, однако сразу после разговора об Андисте все переменилось, будто по волшебству, так что теперь юноше казалось – уж не почудилась ли ему та надменность? Не вообразил ли он ее себе под влиянием Серёги?
Теперь не было и речи о покровительственных интонациях, властности в голосе или жестах Санджифа. Даже в случаях, когда к однокласснику-аурису снова привязывались Ирбал, Ферранайр и их приятели, отпрыск знатного Дома больше не вмешивался в словесные перепалки – он предоставлял другу возможность самому решить свои проблемы. И в этом чувствовалось большее доверие и большее уважение.
А еще через неделю Санджиф потребовал от коменданта общежития, чтоб из его комнаты вынесли кресло и столик, вместо них поставили вторую кровать. Наблюдая за тем, как Илья собирает вещи, Сергей делал вид, что ему все равно, однако во всем: во взгляде, в застывшем выражении лица, в напряженной позе – читалась глубокая обида. Он не вмешивался, наблюдал молча, и только одно можно было сказать с уверенностью – их дружбе пришел конец.
Морозы, налетевшие на Уинхалл вместе с метелями и пронизывающими северными ветрами, окружили школу кольцом суровой местной зимы. Учителя подняли защитные экраны, и во двор школы по прежнему можно было выскакивать в легкой куртке, не боясь отморозить что-нибудь или утонуть в снегу, а вот для прогулки в парке приходилось надевать шубу. Виверна Санджифа отказывалась летать, все норовила свернуться в клубок и впасть в спячку, и сын лорда серьезно беспокоился – удобно ли ей здесь, и не лучше ль отправить ее в замок отца, в привычное зимнее логово.
Море вдоль побережья скоро взялось льдом и встало, и тогда школьные завхозы, недовольно морщась, повытаскивали из запасников сани. При желании можно было взять их на время и покататься, используя в качестве движущей силы простенькое заклинание. Правда, долго гулять не получалось – темнело очень быстро. Занятия по верховой езде теперь происходили только на ипподроме, фехтование – в тренировочном зале, и то намного раньше, чем прежде.
Илья иногда катал Мирним на санках, подсвечивая путь заклинанием магического огня, но чаще они сидели за уроками, листали учебники и пособия, готовясь к приближающимся экзаменам. Конечно, это была лишь промежуточная аттестация, как бы разминка перед настоящими экзаменами в конце учебного года, но ударить в грязь лицом не хотелось. Девушка усердствовала особенно – чувствовалось, ее подстегивают мысли о неудовольствии матери и суммах, потраченных на обучение.
– Что, стараешься?! – бросил юноше Ирбал, не поленившийся пересечь комнату для занятий ради того, чтоб ввернуть недругу что-нибудь неприятное. – Думаешь, раз замутил дружбу с лорденком, так на твою тупость в магии закроют глаза?
– Вот у кого шило в заднице застряло! – разозлился Илья. Отодвинул учебник и встал. – У тебя с крышей-то все в порядке? Навязчивая идея? Больше заняться нечем? Иди, навоз в конюшне повыгребай.
– Думаю, я знаю, кто из нас двоих будет выгребать навоз после школы.
– Радует, что ты столь самокритичен, – слушая Илью, Мирним за его спиной негромко, но слышно прыснула. – Значит, для тебя еще не все потеряно.
Аргет скривился.
– Тот, кто рано или поздно выдернет тебе язык, сделает важное и благое дело.
– Какие прочувствованные воззвания. Ты подраться, что ли, хочешь? – терпение юноши давно иссякло. К тому же, сейчас на него смотрела девушка, и желание ответить ударом на удар стало невыносимым. Даже гнев мастера и директора сейчас не пугал.
– Мараться еще об тебя.
– Понимаю, боишься. Но, думаю, Санджиф вмешиваться не станет, так что эта угроза перед тобой не стоит.
– Ты что, думаешь, я боюсь начистить тебе рожу только из-за лорденка?
– А что, нет? Или ты просто завидуешь, что он мне, аурису, предложил свою дружбу, а не тебе, такому богатенькому, но безродному?
На этот раз лицо Ирбала перекосилось настолько, что Илья понял – он ударил по больному месту. И даже удивился – неужели кто-то мог сделать из его дружбы с Санджифом какие-либо далеко идущие выводы? Но удивление мелькнуло на грани сознания, потому что сейчас было не до того. На всякий случай он сделал крохотный шаг назад, чтоб, если вдруг, сподручнее было отмахиваться – лицо у противника было очень уж недоброе.
– Завидовать тебе?! Выкидышу немагического мира? Ублюдку, родившемуся у людей, которые о магии вообще не знают? Да на тебя плевка жалко! Ты скорее двести раз состаришься, прежде чем у тебя появится хоть что-нибудь, чему нормальный чародей смог бы завидовать!
И, развернувшись, ушел быстрым шагом, будто опасался услышать в ответ еще что-нибудь, что вынудит его отвечать.
Он и не заметил, когда Мирним поднялась со своего места. Теперь она подошла к нему сзади, на миг прижалась плечом к его плечу. У нее было легкое, щекочущее дыхание, пахло от нее свежестью весеннего луга и теплом.
– Он тебе теперь будет целенаправленно гадить, – тихо произнесла она.
– Это я понимаю.
– А ты тоже думаешь, что Санджифу от тебя просто что-то нужно?
– Нет, я как раз так не думаю, – Илья обернулся к ней. – Просто он тебе не нравится, вот и все. Как раньше не нравился Сереге.
– Он и сейчас ему не нравится. Причем в особенности. Сам понимаешь.
– Ты-то его за что не любишь? Только за то, что его папа – лорд?
– А этого уже много… Нет, Санджиф сам по себе ничего так… Хотя меня здорово достает его покровительственность и высокомерие.