Глава 16
Нунцио даже по меркам Пограничья была нищей системой. Что, принимая во внимание её потенциал, было особенно нелепо. Такие мысли занимали Терехова, прислушивающегося к успокаивающе рутинному шуму на мостике, в то время как "Гексапума" плавно гасила скорость, выходя на парковочную орбиту.
Двойная система звёзд G0/K2 могла похвастаться наличием двух необычайно похожих на Землю планет, полностью подходящих для заселения людьми после очень небольшой доработки. Базилика, пригодная для жизни планета основной звезды класса G0 находилась на расстоянии двенадцати световых минут от светила и могла похвастаться климатом, которому мог позавидовать любой из курортных миров. Базилика, с её массой в девяносто семь процентов массы Старой Земли, восьмьюдесятью процентами поверхности, покрытой морями и океанами, величественными горами, потрясающими вулканическими атоллами, песчаными берегами, бесконечными холмистыми равнинами и наклоном оси вращения планеты меньше чем в три градуса, была настолько близка к идеальному для человека климату вне пределов прародины человечества, насколько только можно было надеяться. К сожалению, успешная колонизация планеты требовала некоторой манипуляции генотипом земных растений и животных перед их помещением в биосферу планеты. Если бы Нунцио заселялась сейчас, или хотя бы пару земных столетий назад, это было бы плёвым делом. Даже во времена заселения системы внесение необходимых модификаций для хорошо оснащённой генетической лаборатории Лиги было относительно простой задачей.
К сожалению, аналитики колонистов пропустили данные первоначального исследования планеты, которые должны были заранее подсказать им необходимость внесения модификаций. К тому времени, когда они осознали, с чем именно столкнулись, все "хорошо оснащённые генетические лаборатории Лиги" находились в сотнях световых лет от них… именно поэтому заселён оказался Понтифик, пригодная для жизни планета вторичной звезды системы.
Не то, чтобы первопоселенцы не пытались поначалу заселить Базилику. Именно это было основной причиной теперешней ничтожной численности населения Нунцио и крайней отсталой инфраструктуры. Подобно первопоселенцам Грейсона, предки нунцианцев были религиозными эмигрантами, целенаправленно искавшими новый дом вдали от безнадёжно светского человечества. Поэтому они совершили самую первую колонизационную экспедицию в область, позднее получившую название Скопление Талботта, точно так же, как грейсонцы основали свою колонию намного раньше, чем "Язон" высадил первых колонистов на планету названную Мантикорой.
К несчастью для первых нунцианцев, они попали в почти такую же смертельную западню, хотя и совершенно другого плана, как и последователи Остина Грейсона. А для подготовки своего исхода они располагали намного более скромными средствами. Они не разделяли предубеждение Церкви Освобождённого Человечества против технологии, однако не могли оснаститься так же, как другие, более успешные колонизационные экспедиции, а то, чем они располагали, не подходило для совершения необходимых генетических манипуляций. Это простое обстоятельство едва не погубило их, когда урожай зерновых пропал, а почти шестьдесят пять процентов животных вымерли в течение жизни одного поколения. Каким-то образом нунцианцы сумели сохранить космический транспортный потенциал, достаточный (едва-едва) для перемещения половины выжившего населения — и того, что оставалось от их запасов продовольствия — на Понтифик, намного более холодный и засушливый мир, лежащий в шести световых минутах от своей холодной звезды, мир с намного более резкими сезонными климатическими изменениями, однако не имеющий коварной генетической западни Базилики.
Никто из оставшихся на Базилике людей не выжил, а более половины тех, кого они сумели вывезти, умерли во время первой их зимы на Понтифике. Выжившая половина — меньше шестнадцати процентов первоначальной численности экспедиции — отчаянно пыталась сохранить оставшиеся у них технологии, однако это была долгая, мучительная борьба, а в кошмарном мартирологе первых лет колонии было слишком много подготовленных техников и преподавателей. К тому времени, когда колония сумела остановить мучительный регресс, она скатилась на уровень начала эпохи пара, на котором и оставалась на протяжении жизни нескольких поколений. Теперь, спустя шесть веков после первой высадки человека на Понтифике, и спустя два века после того, как нунцианцы вновь вошли в контакт с остальным человечеством, население планеты составляло лишь триста пятьдесят миллионов, а их технологический потенциал и система образования значительно уступали тому, чего достиг Грейсон перед присоединением к Мантикорскому Альянсу.
"И, — подумал Терехов, когда "Гексапума" заняла назначенную орбиту вокруг Понтифика, — они отреагировали на свои проблемы не совсем так, как грейсонцы. Судя по ориентировкам коммандера Чандлера, эти люди, несмотря на название их планеты, настолько воинственно атеистичны, насколько только возможно для человека. Что является тем моментом, который я должен напомнить нашим людям не упускать из виду".
— Поступило сообщение, сэр, — доложил вахтенный связист лейтенант Джефферсон Кобе и Терехов развернул кресло к секции связи. — Из канцелярии президента планеты, сэр, — почти сразу же уточнил Кобе.
— Пожалуйста, перешлите его на мой терминал, мистер Кобе, — приказал Терехов, нажимая клавишу и раскрывая более крупный из своих двух экранов связи.
— Есть, сэр, — отозвался Кобе и в следующие мгновение на мониторе Терехова появилось украшенное ястребиным носом лицо мужчины лет примерно тридцати пяти, учитывая примитивную медицину планеты.
— Мои приветствия, капитан?.. — говорящий сделал паузу, и Терехов улыбнулся.
— Капитан Айварс Терехов, корабля Её Величества "Гексапума", к вашим услугам, мистер?.. — настала очередь Терехова сделать вопросительную паузу, и собеседник ответил ему такой же улыбкой.
— Альберто Векслер, к вашим услугам, капитан Терехов, — произнёс он. — Я личный секретарь президента Адольфссона. Он просил меня приветствовать вас на Нунцио и пригласить вас — и, может быть, нескольких ваших офицеров — на встречу с ним и коммодором Карлбергом, командующим нашими Космическими Силами. Он интересовался, будет ли вам удобно присоединиться к ним обоим на ужине этим вечером?
— Со стороны президента Адольфссона это очень любезно, — ответил Терехов, — и я, безусловно, принимаю приглашение. С дозволения президента, я хотел бы взять с собой своего старшего помощника и одного или двух гардемаринов. — Терехов снова улыбнулся, уже намного шире. — Коммандер Фитцджеральд будет по делам; гардемарины же для отработки умения быть видимыми, но неслышимыми.
Векслер рассмеялся.
— Капитан, я не вижу никаких причин, по которым президент — или коммодор Карлберг — должны возражать. Если вас устраивает восемнадцать часов по местному времени, то мы будем вас ждать в это время. Я уточню у президента относительно желательности присутствия гардемаринов, и кто-нибудь из моих подчинённых свяжется с вами для подтверждения планов.
— Восемнадцать часов меня вполне устраивает, мистер Векслер, — произнёс Терехов, проверяя, что корабельные часы, после перехода "Гексапумы" на релятивистских скоростях, синхронизированы с общегалактическим эталоном времени и местными планетарными часами.
— Тогда до встречи за ужином, капитан, — сказал Векслер и оборвал связь.
Рагнхильд Павлетич пришла к выводу, что есть моменты, когда во внимании капитана есть свои недостатки. Вроде теперешнего. Несомненно, было очень лестно получить полупостоянное назначение в качестве личного пилота капитана. Для простого салаги было большой честью, что его предпочли пилотам-старшинам, у каждого из которых был пятидесятилетний и более опыт, и она это сознавала. То, что Рагнхильд всё время обучения на Острове неизменно была лидером класса во всех видах лётной подготовки, в немалой степени этому поспособствовало, и она это также сознавала. Она побила практически все рекорды, за исключением рекорда по времени и дальности полета на планере, установленного герцогиней Харрингтон более сорока стандартных лет тому назад. Похоже, этому рекорду суждено было продержаться ещё долго, хотя Рагнхильд втихаря изрядно гордилась тем, что побила два других рекорда герцогини.