— В другой ситуации, коммандер Хоуп, — хладнокровно произнёс Терехов, — я мог бы согласиться с вашими доводами. К сожалению, нам известно, что Моника является, как минимум, промежуточной базой для определённых внешних сил в их попытках снабдить террористические группировки в Скоплении оружием и деньгами. Вот это, коммандер, действительно недружественный акт. Может быть даже акт агрессии, хотя ситуация несколько осложняется тем, что системы, на территории которых они оказывали поддержку террористам, ещё не вошли в состав Мантикоры. Учитывая это, у меня нет склонности полагать, что старые наймиты Пограничной Безопасности окапываются в своей системе, поскольку с минуты на минуту ожидают прибытия мантикорских конкистадоров.
Лицо Хоуп побагровело, губы сердито сжались.
— В действительности, — продолжил Терехов, — я считаю, что эти корабли представляют собой часть заговора, предусматривающего предотвращение аннексии Скопления Талботта Звёздным Королевством. Я полагаю, что в этот план глубоко замешана "Джессик Комбайн", что, учитывая отношения "Джессик" и "Рабсилы", означает, что главной движущей силой практически наверняка является "Рабсила". И навряд ли мне нужно перечислять хоть кому-нибудь из присутствующих здесь офицеров все основания, которые заставляют "Рабсилу" стремиться удерживать Звёздное Королевство как можно дальше от Мезы. Обнаружение такого количества построенных в Лиге линейных крейсеров также является чётким свидетельством того, что Пограничная Безопасность оказывает Монике открытую поддержку. На мой взгляд даже "Рабсиле" будет затруднительно достать столько денег, чтобы просто закупить подобное количество кораблей такого тоннажа для кого-то вроде Моники. Те мне менее, как бы там ни было, я ничуть не сомневаюсь в том, что эти корабли предназначены для использования в Скоплении с целью помешать идущей к успешному завершению аннексии.
Терехов сделал паузу, оглядывая присутствующих, и решительно продолжил.
— Поскольку я предполагаю, что это так, я намерен направиться на Монику. По прибытии я потребую, чтобы правительство Моники прекратило любые работы на своих новых линейных крейсерах до тех пор, пока не убедит нас в том, что эти корабли не представляют никакой угрозы безопасности Звёздного Королевства или наших местных союзников. Если они откажутся или же применят против нас силу, я намереваюсь атаковать станцию "Эройка" и уничтожить все переоборудуемые на ней линейные крейсера.
— Сэр, — произнесла Хоуп, — пожалуйста, скажите, что вы пошутили.
— Знаете ли, коммандер, — холодно ответил Терехов, — у меня нет привычки относиться к убийству людей как к поводу для шуток.
— Сэр, — практически с отчаянием выговорила Хоуп, — то, о чём вы говорите, является актом агрессии. Актом агрессии, совершённым против звёздной нации, с которой мы не находимся в состоянии войны, без приказа или одобрения нашего командования. Сэр, это можно формально считать актом пиратства со стороны Звёздного Королевства! Я не знаю ничего более ужасного, что мы могли бы сделать, чтобы ещё сильнее подорвать доверие к нам в глазах общественного мнения Лиги!
— К сожалению, коммандер, общественное мнение Лиги, — ответил Терехов, — имеет склонность доверять тому, что ему говорят ловкачи, работающие на Пограничную Безопасность и прочих бюрократов Лиги. И у нас нет времени заручиться поддержкой Адмиралтейства или премьер-министра. Корабли переоборудуются сейчас. Мы не можем знать, насколько далеко продвинулись работы и когда часть кораблей или все они станут боеготовы. Если мы задержимся хотя бы на день больше, чем абсолютно неизбежно, то можем дать мониканцам и их мезанским приятелям возможность осуществить свои планы. Или, как минимум, дадим им возможность убить и ранить больше наших людей, когда мы, наконец, соберёмся нейтрализовать опасность.
— Сэр… — опять начала Хоуп.
— Коммандер Хоуп, я принял решение, — заявил ей Терехов решительным тоном, который мог бы поспорить в непреклонности с броневым каркасом "Гексапумы". — Подумайте хотя бы вот о чём. Если мы прибудем до того, как линейные крейсера будут подготовлены, то у нас будет прекрасная возможность предопределить исход столкновения без необходимости убивать хоть кого-либо. Если мониканцы будут не в состоянии противостоять нам, то им не останется иного выхода кроме капитуляции — и протестов, если им так будет угодно. В этом случае мы сможем и полностью обследовать корабли и узнать, откуда они появились.
— Сэр, а если окажется, что они никогда не представляли угрозы для Звёздного Королевства и что вы — и исполняющие ваши приказания офицеры — совершили несанкционированные военные действия, влекущие за собой реальную вероятность конфликта с Солнечной Лигой? — возразила Хоуп.
— Не думаю, что так получится. Однако если это произойдёт, то Её Величество сможет с полнейшей искренностью заявить, что вовсе не санкционировала наши действия. Что мы весьма превысили свои полномочия, и что она дезавуирует все наши действия. В этом случае то, что вы будете следовать моим официальным, отданным в письменном виде приказаниям, освободит вас от всякой вины.
— Сэр, со всем должным уважением я обязана заметить, что ваши приказы не могут освободить никого из нас от ответственности за сознательное участие в совершении противоправного акта агрессии. Таков, как бы там ни было, несомненно будет вердикт трибунала, вынесенный в отношении любого офицера, который подчинится вашему приказу совершить пиратские действия и убийства.
Повисшее в салоне напряжение можно было резать ножом. Остальные офицеры тихо сидели, следя за стычкой Хоуп и Терехова. Терехов подался вперёд, не сводя взгляда с Хоуп.
— Весьма возможно, коммандер, что вы правы, — произнёс он холодным, чётким тоном. — Однако для каждого офицера рано или поздно наступает момент, когда он сталкивается не просто с возможным поражением, даже не просто с грозящей гибелью, но с ответственностью, накладываемой носимым им мундиром. Ответственностью перед Короной и присягой, данной им, когда он впервые этот мундир надел. Нашим долгом является защита от врагов Звёздного Королевства Мантикора и его друзей. Именно это, коммандер Хоуп, является основой данной вами присяги. Присяги, данной Эдуардом Саганами. Мы — лишь крайнее звено в длинной, хотя и неосязаемой цепи. Наш долг состоит в том, чтобы проявить инициативу и рассудительность при устранении этой угрозы. Наш долг также состоит в том, чтобы дать королеве возможность отречься от наших действия — и, если потребуется, от нас самих — если это потребуется, чтобы избежать открытого столкновения с Солнечной Лигой.
— Сэр, тот факт, что вы полагаете, что мы обязаны совершить профессиональное самоубийство для того, чтобы устранить опасность, которая может даже не существовать, не обязательно делает ваше мнение истинным, — категорично заявила Хоуп. — И я — и мой корабль — не примем участия в этом очевидно противозаконном деянии.
Напряжение взлетело ещё выше. Терехов спокойно посмотрел на Хоуп.
— Не припоминаю, коммандер, чтобы предлагал вам возможность отказаться от исполнения моих приказов, — произнёс он почти равнодушно.
— Капитан Терехов, — резко возразила та, — я не думаю, что у вас есть выбор. Вы командуете всего лишь одним кораблём. Да, наиболее мощным из наших кораблей, но всего лишь единственным кораблём. И я сомневаюсь, сэр, что ваша команда станет стрелять в другой мантикорский корабль лишь потому, что тот отказался присоединиться к вам в вашем преступлении.
— На вашем месте, коммандер, я бы в этом не сомневался, — голос Анстена Фитцджеральда был холоднее льда, и взгляд Хоуп дёрнулся к нему. — Этот корабль и его экипаж будут сражаться с любым, с кем прикажет сражаться капитан, — продолжал старпом тем же ледяным голосом. — Особенно с мятежным кораблём, чей трусливый, думающий только о том, как бы прикрыть свою задницу капитан отказывается исполнять законные приказания старшего по званию.
— Довольно, Анстен, — негромко произнёс Терехов.