— Я примерно так и полагал, — усмехнулся Фитцджеральд. — Считайте это скромным символом моей благодарности за ваше содействие.
Было очевидно, что Клинтон счёл "скромный символ" весьма приемлемым, что и неудивительно, отметил Фитцджеральд, пока они завершали разговор изъявлениями взаимного уважения и признательности. Бутылка "Дэниэлс-Бим Гранд Резерв" стоила около двухсот мантикорских долларов. Данная конкретная бутылка была извлечена из личного погреба капитана Терехова, и Фитцджеральд надеялся, что Клинтон насладится ею сполна.
Особенно если учитывать то, что скорее всего случится с карьерой представителя "Джессик" после того, как его хозяева выяснят, что же на самом деле было нужно "Копенгагену" на Монике. Разумеется, обвинить Клинтона в том, что он не догадался, что же происходило на самом деле, было бы с их стороны несправедливо, однако базирующиеся на Мезе корпорации никогда не славились страстным следованием идее справедливости.
Фитцджеральд снова взглянул на часы. Точно по графику. Вообще-то, они могут даже немного опередить график, особенно если таможенный инспектор будет настолько любезен, насколько предполагает Клинтон. Ладно, всё нормально. Он всегда сможет найти какой-нибудь предлог, чтобы задержаться на орбите на несколько лишних минут пред тем, как направиться к гипергранице. Или чтобы ускоряться малость потише, чем на пути к планете.
"Копенгаген" не собирался уходить из системы по тому же вектору, что и пришёл. Вместо этого он намеревался отходить от местной звезды практически под прямым углом к своему первоначальному курсу. Никто не должен был ничего заподозрить, поскольку в поданном Фитцджеральдом полётном плане местом назначения значилась Система Говарда, а этот курс значительно сократит расстояние, которое придётся преодолеть беспилотнику, чтобы вернуться на выпустившее его судно.
Разведывательный беспилотник продолжал свой неспешный вояж. Его пассивные сенсоры подрагивали как необычайно чувствительные кошачьи усы, а программы уклонения терпеливо дожидались своей очереди увести его подальше от любого корабля или сенсорной платформы, которую они могли обнаружить и которые, в свою очередь, могли обнаружить аппарат. Однако таких опасностей не возникло и беспилотник начал медленно гасить скорость, чтобы остановиться в пятнадцати световых минутах от военной верфи, носящей название "Станция Эройка".
Крохотный шпион-невидимка парил в безбрежном вакууме, прикидываясь — с огромнейшим успехом — пустым местом. Пассивные сенсоры, включая оптические, бесстрастно, но кропотливо исследовали царящую вокруг космической станции толчею. Корабли и мобильные космические доки были сосчитаны, карты их излучений (если объект что-то излучал) скрупулёзно зафиксированы. Находящиеся в движении корабли были изучены тщательнее всего, но не были обойдены вниманием и два огромных ремонтных судна, деливших орбиту со станцией "Эройка".
Аппарат провел пятнадцать из двадцати четырех находившихся в его распоряжении минут в безмолвном, интенсивном труде. Затем он развернулся, снова поднял импеллерный клин и незаметно заскользил к заданной точке рандеву с "Копенгагеном", имея в запасе драгоценные девять минут на то, чтобы преодолеть могущие встретиться по дороге непредвиденные препятствия.
Если бы он был на это способен, то, несомненно, испытывал бы чувство глубокого удовлетворения.
Однако это, разумеется, было ему не дано.
Глава 54
КЕВ "Геркулес" покинул орбиту Флакса ровно через восемь часов тридцать шесть минут после завершения встречи контр-адмирала Хумало с временным правительством.
Навряд ли древний супердредноут когда-либо за всю свою предыдущую карьеру покидал звёздную систему настолько внезапно. Разумеется, капитан Виктория Саундерс вовсе не ожидала подобной гонки, и даже дыхание перевести не успевала в том бешеном урагане энергии, который раскрутили Хумало и Лоретта Шоуп для того, чтобы вытолкнуть из системы Шпиндель её корабль и все остальные способные двигаться в гиперпространстве единицы КФМ.
Саундерс стояла, заложив руки за спину, около капитанского кресла на мостике своего корабля и смотрела на главный дисплей, на котором эскадра, состоящая из "Геркулеса", лёгких крейсеров "Опустошение" и "Воодушевлённый" и эсминцев "Победоносный", "Железнобокий" и "Домино", набирает скорость, уходя от Флакса. По пятам за боевыми кораблями шли "Эриксон" и однотипный с ним "Уайт", а также транспорты боеприпасов "Петарда" и "Истребление" и пять позаимствованных Хумало дополнительных курьеров. Всё это являло собой, даже на самый благосклонный взгляд, кривобокую и несбалансированную "эскадру", хотя "Геркулес", конечно же, смотрелся в роли её флагмана внушительно. Конечно, в глазах тех, кто не имел представления о разнообразнейших слабостях старого корабля, которые были превосходно известны Саундерс.
"Но "Геркулес" всё-таки чёртов супердредноут, — напомнила себе флаг-капитан. — И мы всё ещё Королевский Флот. И провалиться мне на месте, если Аугустус Хумало этого не помнит".
Она покачала головой, изумляясь и, к собственному удивлению, гордясь своим адмиралом. Она проглядела мельком сообщения Терехова — на их чтение не было времени — и не смогла прийти к определённому выводу, то ли Терехов блестяще раскрыл сущность изощрённого заговора, то ли просто бредил. Но если он был прав, если Республика Моники действительно продалась "Джессик Комбайн" — а значит и "Рабсиле" — то его, вероятно, ожидает смертельная схватка.
Учитывая, через что прошёл Терехов на Гиацинте, это говорило о многом.
По сути дела, если подозрения Айварса Терехова оправданы, весьма возможно, может быть даже вероятно, что он давно будет мёртв к тому моменту, когда "Геркулес" и его разношерстный эскорт доберутся до Моники. Откровенно говоря, подкрепление Хумало тоже может погибнуть. Но что бы ни случилось с Тереховым или с ними самими, Адмиралтейство получит предупреждение и Республика Моники чертовски хорошо узнает, что ему совершенно не следовало задирать Звёздное Королевство Мантикоры.
— Прошу прощения, мэм.
Саундерс обернулась на голос. Это был коммандер Ричард Гонт, её старпом.
— Да, Дик?
— Последний пассажирский челнок будет принят на борт примерно через девяносто минут, мэм, — сообщил тот.
— Отлично, Дик. Превосходно! — улыбнулась она. — Вы уже проверили, не потеряли ли мы кого-нибудь?
— Похоже, что удалось собрать почти всех, — ответил старпом. — Согласно последнему подсчёту, у нас не хватает шестерых, однако они вполне могли попасть на какой-нибудь другой корабль. Вы же знаете, какая неразбериха творилась со всем этим уходом.
— И не говорите, — с чувством произнесла Саундерс, глядя на экран репитера, показывавшего неуклюжий поток догоняющих эскадру челноков и ботов. Для королевского флота было немыслимо уходить настолько внезапно, чтобы такая большая часть экипажей должна была нагонять корабли. По крайней мере, ускорение "Геркулеса" было достаточно низко, чтобы боты могли нагнать его без больших усилий.
— Мэм? — понизив голос, произнёс Гонт, и Саундерс обернулась к нему, вопросительно подняв бровь.
— Вы действительно думаете, что всё это, — продолжил он, приглушив голос так, чтобы его больше никто не мог услышать, и делая жест в сторону ползущих по экрану изображений, — так необходимо?
— Понятия не имею, Дик, — искренне ответила Саундерс. — Однако мне удалось ознакомиться с запланированным Тереховым графиком операции. Если всё пошло так, как он задумал, то его позаимствованный у солли грузовик добрался до Моники около шестнадцати часов тому назад. Терехов прибудет на место рандеву — которое он назвал "Точка Мидуэй" — ещё примерно через семьдесят два часа и встретится там с грузовиком после где-то недельного ожидания. Можно считать, что через десять дней считая от сегодняшнего. И если после доклада разведчика Терехов решит направиться прямо на Монику, то сможет достичь её ещё через шесть дней или около того. Мы же, со своей стороны, не доберёмся до Моники раньше, чем через двадцать пять суток. Так что, если он будет действовать, то всё, что бы он ни совершил, закончится, каким бы ни был исход, как минимум за стандартную неделю до того, как мы сможем добраться до места событий.