— Понимаю, госпожа губернатор. И заверяю вас, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы добиться этого прекращения огня.
Глава 36
— Вот вам и конец "Альянса Свободы", — с горечью произнесла баронесса Медуза.
Грегор О'Шонесси только кивнул в ответ. Больше ничего и не оставалось, потому что они с временным губернатором просматривали записи программ новостей, которые полковник Басаричек приложила к своему официальному донесению.
"Скверно, — подумал он. — Даже хуже взрыва Неманьи. Больше жертв, пострадала более обширная часть города, причём — особенно в районе взорвавшегося трейлера с цистерной — более значительно. И психологический эффект шока после длительного периода кажущегося спокойствия столь же серьёзен. Комментарии в приложенных Басаричек выпусках новостей звучат резче прежнего, до предполагаемой гибели Нордбрандт. По большей части их гнев направлен на АСК, однако на этот раз тревожащая его доля нацелена непосредственно против правительства Корнати".
— Мне не нравится ожесточённость их нападок на Райковича и Басаричек, — как будто читая его мысли произнесла дама Эстель и он снова кивнул.
— На самом деле их трудно винить, миледи. О, журналистам следовало бы знать, что к чему. Вероятно, на самом деле, они и знают. Однако после эйфории, после веры в то, что настали спокойные деньки, это должно было вызвать серьёзный психологический эффект.
— Ну, теперь мы знаем, почему она не удосужилась вывести нас из приятного заблуждения насчет того, что мы и в самом деле сумели её прикончить. И хотя вы, Грегор, с таким пониманием относитесь к их журналистам, вы могли бы не забывать, что единственная причина, по которой они сами сейчас атакуют правительство, заключается в их отказе признать, что именно они — не вице-президент Райкович или полковник Басаричек — заявили, что низкий уровень активности АСК означает, что Нородбрандт должна быть мертва. Райкович всегда был достаточно осторожен, чтобы продолжать предостерегать людей, что этому нет никаких доказательств.
— Несомненно, миледи. Однако на самом деле было бы нереалистично ожидать от журналистов чего-то иного. И это, во всяком случае, служит доказательством, что на Корнати действительно существует свобода слова, разве не так?
Баронесса отрывисто рассмеялась и покачала головой.
— Грегор, обычно вы не выискиваете светлые моменты по мелочи. Неужели вам кажется, что я так сильно нуждаюсь в ободрении?
— Я бы не сказал именно так, миледи, — О'Шонесси криво улыбнулся. — На самом деле, похоже, что на этот раз подбодрить нужно именно меня.
Они вернулись к угрюмым видам и звукам раненого города. Чтобы досмотреть запись до конца много времени не понадобилось, и дама Эстель выключила голопроигрыватель почти злобным ударом по пульту дистанционного управления. Она ещё мгновение сидела, с негодованием глядя на погасший экран, затем повернулась к О'Шонесси.
— Момент для атаки мог бы быть выбран и получше, — с изрядным преуменьшением заявила она. С момента отбытия "Гексапумы" к Монтане прошло двенадцать дней. Вероятно, крейсер уже вошел в систему и гасил скорость, подходя к планете в блаженной вере в то, что положение на Сплите находится под контролем.
— Да, миледи, — согласился О'Шонесси, — время действительно могло бы быть выбрано получше. Однако, как бы это ни было неудобно, сейчас у меня такое впечатление, что это — он неопределенно махнул рукой в сторону безмолвного голоэкрана — существенно меняет наш анализ сравнительной опасности горячих точек. И того, какая из них больше требует нашего как можно более эффективного вмешательства.
— Спору нет, — сказала дама Эстель. — Хотя интересен вопрос, насколько хорошо я в настоящий момент отношусь в Александре Тонкович. И, предполагая, что мы действительно переместим Сплит в начало нашего списка, ещё вопрос, действительно ли мы можем позволить себе терять время на то, чтобы привлечь к этому делу Терехова и Бернардуса. Возможно, настало время перестать беспокоиться об имидже "имперских штурмовиков" и о том, будем мы или нет обвинены в поддержке репрессий, и попросту сбросить на голову Нордбрандт морпехов полковника Грея. Раздавить её как можно быстрее и затем надеяться, что после прекращения огня сможем исправить весь нанесённый ущерб. А в таком случае мы можем послать кого-нибудь другого — вроде капитана Андерса и его "Колдуна" — как Хумало и хотел с самого начала.
— Отчасти, миледи, я склонен полагать, что настало время взяться за кувалду, — согласился О'Шонесси. — однако вспомните, что полковник Басаричек была вынуждена сказать о высоком уровне конспирации ячеек Нордбрандт. Мы не можем использовать молот, если не знаем где гвоздь, а этого мы и не знаем. Без должной разведки, которая подскажет ему, где искать врага, полковник Грей на самом деле не сможет добиться намного большего, чем НПК. Проблема не в недостатке у корнатийцев людей или огневой мощи, а в их неспособности нацелить их в правильном направлении.
— Знаю, — дама Эстель сжала лицо ладонями и поморщилась. — Это, наверное, скорее из-за разочарования, чем из-за чего-то ещё, — призналась она. — Но я жажду их крови, Грегор. Жажду до жути.
— Как и все мы, миледи.
О'Шонесси какое-то время размышлял, задумчиво потирая бровь. Затем пожал плечами.
— В конечном итоге, миледи, я полагаю, что Корнати действительно нуждается в запрошенной Тонкович технической поддержке. Я также полагаю вероятным, что им нужны советы и небольшие, оперативные силы быстрого реагирования, которые они смогут использовать для точечных ударов по выявленным целям. Я знаю, что миз Тонкович об этом не просила, однако считаю, что её планета нуждается в них намного сильнее, чем в том, чтобы мы завалили их силы безопасности современным оружием. И если мы вообще решим выступить в поддержку местного правительства, то политические мотивы требуют от нас обратить самое пристальное внимание на качество помощи, которую мы готовы предложить нашим друзьям в Скоплении. А в этом смысле "Гексапума", особенно с Ван Дортом на борту, является нашим самым веским аргументом. Кроме того, "Колдуна" уже нет в Шпинделе.
Временный губернатор кивнула. "Колдун" находился на пути к Тиллерману, дальнему концу южной патрульной линии контр-адмирала Хумало. Понадобится почти три недели только на то, чтобы доставить капитану Андерсу приказ вести свой корабль на Сплит, и ещё двадцать шесть дней на то, чтобы он это выполнил.
"Слишком много проблем и слишком мало кораблей, чтобы с ними справиться", — подумала она.
— Какие корабли есть здесь на Шпинделе? — поинтересовалась она затем.
— Для полной уверенности мне надо переговорить с капитаном Шоуп, но я думаю, что кроме "Геркулеса" здесь только эсминец-другой и вспомогательные суда.
— И эсминец слишком мал для того, чтобы соответствовать весу заявления, которое мы хотим сделать, а супердредноут слишком велик, как бы стар и немощен он ни был, — удрученно произнесла дама Эстель.
— Скорее всего, да. Факты таковы, миледи, что если мы немедленно пошлем приказ "Гексапуме", то она сможет прибыть на Сплит примерно через двадцать восемь дней. И, вероятно, для нас это самый быстрый способ привести туда какой-либо корабль крупнее эсминца. Не говоря уже о том, что с ней прибудет и мистер Ван Дорт.
— Знаю, — дама Эстель опустила ладони на стол и задумчиво нахмурилась, глядя на них. — Что бы мы ни собирались делать, делать это мы должны быстро. На сегодня у меня назначена встреча с Тонкович. Она потребовала этого сразу после поступления сообщений, однако я не пожелала говорить с ней до того, как сама ознакомлюсь с материалами. Думаю, что сейчас настало время поговорить с нею начистоту, без недомолвок. Она вряд ли получит удовольствие от разговора, но полагаю, что всё-таки выслушаю её до того, как принимать какие-либо жесткие и быстрые решения. А вы подготовьте полный пакет информации для Терехова и Ван Дорта. Вне зависимости от того, решим ли мы послать их на Сплит или нет, они должны знать, что там происходит.