Сначала Пытливому трудно было сосредоточиться на том, что говорят с кафедры. Но, мало-помалу, он погрузился в процесс так, что забыл обо всем на свете. Только его все больше и больше охватывало сомнение. Скоро ведь слово дадут и ему. Его фамилия завершала список потому что отчет, как зафиксировал компьютер, им был сдан последним. Перед ним, как выяснилось, должен был выступать Ретивый. И, судя по характеру вопросов, какими он забрасывал отчитывающихся, Пытливому казалось, что он тоже вышел на Время. И если не решил проблемы, то, во всяком случае, нащупал ее решение.
— Приглашается колегга Ретивый.
Не успел Ретивый дойти до кафедры, как вдруг весь состав Ученого Совета и сидящие с ним кураторы групп, все как один, поднялись с мест. Вслед за ними повскакивали на ноги и слушатели. Все в почтении склонили головы. Вошел Всевышний когда Его уже никто не ждал. Ложа замерцала мягким сиянием светящегося бисера, за мозаикой которого едва угадывался силуэт человеческой фигуры. Пытливый загипнотизированно смотрел туда, пытаясь разглядеть Его. И неожиданно, ни с того ни с сего, он увидел Кедр, что стоял на поляне Божьей ауры. Крепко зажмурив, а затем открыв глаза Пытливый еще четче увидел тот же самый чудо-Кедр, созерцавший над пропастью, в алых маках, суетные миры.
«Странно», — подумал он и тут прозвучало негромкое, словно накатившееся эхо:
— Продолжайте…
Все сели, но еще с минуту зал оцепенело молчал. Пытливый перевел взгляд на соседнюю ложу. Там было человек десять. Верховный Координатор Проницательный, а рядом с ним, внимательно разглядывая сидящих в зале, отец. Вероятно он искал его.
«Вот он я», — хотелось крикнуть Пытливому. Но тот не видел его. Наконец глаза их встретились. Отец кивнул и показал на сидящих позади него Озаренного, Верного и Кроткого. Они о чем-то переговаривались между собой…
— Мы слушаем тебя, коллега Ретивый, — вернул всех в деловую обстановку Ментор.
Ретивый кашлянул.
— Этот день, — начал он, — останется в моей памяти на всю жизнь. И, понимая важность момента, я, тем не менее, не задержу Высокого внимания… Все мной изложено в Отчете, который, признаться, дался мне с большим трудом. Я не располагал аргументами, которые подкрепили бы мою догадку. Я ее называю догадкой, хотя, если по правде, я уверен, что именно она является ключом к решению проблемы. К сожалению, мне не хватило времени для сбора необходимых доказательств…
Ретивый перевел дыхание, посмотрел в зал и продолжил:
— Коллеги! Прошу меня извинить, если мои суждения прозвучат резко. Смею надеяться, вы не отнесете мои слова на счет нетоварищеского выпада, приуроченного к неподходящему моменту. Но с точки зрения моих изысканий они необходимы. Необходимы как аргумент, подтверждающий силу моей догадки и несостоятельность выбранных вами аспектов исследований. Во всяком случае, в плане решения той задачи, что была перед нами поставлена.
Зал загудел. Ретивый смешался. Боль обиды исказила его лицо. Хотя в искренности его слов было трудно усомниться.
— Он говорит от сердца или я в людях ничего не понимаю, — шепнула Камея.
Того же мнения, очевидно, был и Ментор. Он сердито глянул в зал и кончиком безымяного пальца резко стукнул по столу. И в прозвучавшем стуке явно прослушивалась укоризна Ментора… Стыдно, дескать, мы все перед Всевышним. Глаза умолкнувшего Ретивого поднялись в ложу Всевышнего. «Боже! — кричали они. — Вы все видите, я без низменных помыслов!»
— Продолжайте, Ретивый! Вы — искренни, — вмешался Верховный Координатор.
И Ретивый продолжил.
— Я не согласен с теми из вас, кто утверждал, что своей работой рассматривал ту или иную грань основной проблемы. Ни одна из этих так называемых граней, по моему глубокому убеждению, не имеет к ней никакого отношения. Но каждая из них — это блестящее исследование других научных интересов. Наверняка важных и нужных… Там я прошел по каждому из намеченных вами путей. И по вирусной версии, и по версии многоязычия землян, и версии о допущенной ошибке в генном ряде и так далее. Они не проливали света на проблему. Они заводили в тупик. И этот огорчительный факт наводил на один неопровержимый довод — триумвират Мастеров в своих действиях никакой оплошности не допустил.
— Вы все были одержимы этой мыслью. Так и хотели нас обуть, — пробасил Озаренный.
Зал плеснул смехом и хлопками ладошей.
— Вы правы! — подтвердил замечание Мастера Ретивый. — Итак, ошибок не было, а проблема была. Значит, ее решение следовало искать в том явлении, которое изначально не учитывалось соответствующими службами при создании Хомо Сапиенса Земли. Явлении, что лежало в стороне от известных истин. Явлении, которое могло быть не учтено… с умыслом. Так сказать нарочно…
Думается, мне удалось нащупать его… Ряд наблюдений, отмеченных мной в Отчете, дают мне основание указать на нее. Но заявить однозначно, что это именно она, а никакая другая, не хватает доказательств, исторических материалов, сопоставлений и прочего. Вместе с тем, должен признать, что мои поиски, так или иначе, упирались в тупики. Но они были иного рода.
Тупиками моими становились железобетонные редуты аксиом, ставшие классикой нашей науки. Не всех, разумеется, а тех, что касались теории и практики, связанных с Пространством-Времени. Ибо причина проблемы, как мне представляется, кроется в функциональных параметрах ткани Времени. Каким образом?!.. Ответить не могу. Для этого надо было еще подзадержаться на Земле, побывать на других планетах…
Натолкнул меня на эту мысль никем не замеченный, документально зафиксированный факт. Его зарегистрировали приборы после снятия СОЗИК. Это — всплеск Времени…
— Почему не замеченный?! — вырвалось у Пытливого.
— Да, ты тоже с ним работал. Я вчера еще это понял, — ответил Ретивый.
— Прошу с мест оратора не перебивать! — строго предупредил Ментор.
Ретивый еще долго говорил, как он работал над своей идеей и еще раз посетовал на то, что ему не пришлось до конца пройти весь путь, требующий глубокого осмысления и множества фактов, накопленных за многотысячную историю на других планетах других Лучей, до сих пор лежащих в архивах.
— Вот почему, подводя итог своему реферату, я не могу в столь знаменательный для всех нас день, сказать: «Я нашел решение!» Однако, могу заявить: «Я на подступах к нему или к одной из главных его частей…» И мой Отчет, где я стремился проанализировать всю цепочку собранных мной наблюдений и свидетельств, прозрачно намекающих на место, где лежит ключ, прошу рассматривать, как предварительную работу к своему будущему диссертационному труду.
2. ИПОК
Отложив в сторону реферат Ретивый вместо того, чтобы объявить, что он закончил и ждет вопросов, неожиданно сказал буквально следующее:
— В довершении всего, что не вошло в содержание Отчета, не могу не поделиться сомнениями, которые неотвязно преследуют меня и самым непосредственным образом связаны с предметом исследования. Я снова и снова задаюсь вопросом, а не допущено ли с умыслом то, якобы не взятое в расчет явление, породившее проблему?
Не исключено, что в Службах, обустраивающих разумную жизнь могли не знать о неисследованных или, скажем, о неизвестных возможностях ткани времени, активно воздействующей на поведенческие функции Хомо Сапиенса. Но не думаю, чтобы об этом не знали выше.
— Позвольте, позвольте, коллега, — явно заинтересованный остановил его Верховный Координатор, и с настороженной вкрадчивостью спросил:
— Смысл? Какой смысл?!
— Инфантильность! — нисколько не смутившись твердо произнес Ретивый. — Инфантильность возвращающихся из Кругооборота других Лучей. Фактор достаточно серьезный. Об этом в нашей закрытой научной периодике как-то пару раз публиковалось. Приводилась убедительная и отнюдь не успокаивающая статистика. На минувший год, если не ошибаясь, доля вернувшихся из Кругооборота людей с явными чертами человеческого несовершенства (?) составила девятнадцать процентов. Впервые было отмечено снижение на один процент. Это, конечно же, результат действия шестого Луча…