Пытливый зачитывал вслух. И что тут поднялось, надо было видеть. Оказалось ребята, с которыми Пытливый проучился почти двадцать лет, видели его по-разному. По представленным ему описаниям всех присутствующих слушателей можно было разделить на пять групп.
— Я, по общему мнению альфийцев, а из присутствующих их восемь — среднего роста, брюнет, имею густые черные волосы, карие глаза, лоб высокий с двумя морщинами, нос прямой, подбородок волевой, выдвинут вперед, уши нормальные прижаты к голове… Из особых примет — родинка в форме открытой, словно для приветствия, ладони.
На взгляд двенадцати ребят из второй Венечной я роста среднего, шатен, с явно выраженными залысинами, брови густые и сросшиеся на переносице, нос вздернут, глаза серые, лоб не высок и гладок, уши остроконечны и растопырены, лицо скуластое, овальное, мужественное… Особая примета: черного цвета родинка, похожая на вилку из пяти зубьев.
Одиннадцать ребят из третьей Венечной видят меня следующим образом: коренаст, круглоголов, белес, лоб выпуклый, с надбровиц на глаза свисают брови, нос короткий, мясистый, подбородок округлый с глубокой ямочкой посередине. Особая примета: багровая папилома, имеющая контуры пятипалого краба.
Коллеги из четвертой Венечной описали меня так: рост выше среднего, строен, черен, как ночь, волосы в мелких кудрях, жесткие, уши короткие с длинными мочками, нос приплюснут и имеет широкие, красивые ноздри, подбородок тяжелый, глаза черные…
Строптивый внимательно слушавший сына вспомнил, как давным давно, когда он был гораздо моложе этих ребят и его вместе с такими же юнцами из разных Венечных послали делать Солнце. Руководил работами Мастер по фамилии Учитель. Весь отряд был влюблен в него. Позже многие пытались отыскать Учителя в ВКМ, но никому этого не удалось. И, встречаясь на звездных путях, они интересовались друг у друга не приходилось ли кому видеть его. Самое любопытное в той истории было то, что каждый из них описывал Учителя по-разному. Строптивый, помнится, собирался как-то на досуге заняться и объяснить, хотя бы для себя, эту странность. Но руки так и не дошли до нее. Это сделал его сын. Да еще как блестяще…
Строптивый, стараясь незаметно, посмотрел в ложе Всевышнего. Светящийся на висках иней седых волос. Иссиня черные, как два новорожденных Солнца, глаза. И тонкое, с доброжелательным пониманием всего и вся, лицо…
Между тем, Пытливый, как терпеливый педагог, на пальцах растолковывал Карамельнику несостоятельность его азбучных истин.
— …Все мы здесь, в Резиденции, живем в среде Абсолютного Пространства-Времени. Вместе с тем, обратите внимание, ответы на мой тест разнятся между собой. Их можно объединить в пять групп. Если считать и меня, то шесть. Ведь я, зачатый на Земле вижу себя в зеркале совсем иначе. То есть обозначенные мною группы четко сориентированы на шесть Лучей ВКМ. Информацию глазам дает Центральная нервная система, которая завязана на отраженную в своей спирали Времени контактную точку. И потому каждый, несмотря на то, что находится в иной среде, видит, а значит и понимает в силу находящегося в нем Личного поля времени. Точно также, как если бы жили они на родной планете…
Кроме того, тест Пытливого проливал свет на весьма интересную деталь — понимание очевидного. В описаниях этого понимания в каждой из групп можно было найти расхождения. И Пытливый не мог не остановиться на этом.
— Среди группы альфийцев, — говорил Пытливый, — один пишет: «глаза живы и насмешливы»… другой: «взгляд, как всегда, задумчив и рассеян».
Во второй группе. Читаю: «холеричен, бесцеремонен…» другой — «застенчив, не общителен…» И так во всех пяти группах, по самым разным моим качествам, определяющим мои достоинства и недостатки. Отсюда и отношение ко мне. А если посмотреть на это в глобальном масштабе? Налицо чреватость теми или иными последствиями… И не это ли, коллега Карамельник, букет неопровержимых признаков наличия в нас Личного поля времени?
4. Признание
Больше вопросов не было. Раскрасневшийся и возбужденный, как после удачно проведенной схватки, Пытливый покинул кафедру. «Молодец!» — шепнула Камея, прильнув к нему. И тут, вспомнив о чем-то важном, Пытливый вновь вскочил с кресла.
— Простите!.. Прошу еще одну минуту внимания. В начале своего выступления я пообещал сказать, а в чем же мне все-таки не повезло…
— Ретивый, — обратился он к товарищу, — ты не успел дойти до конца потому, что у тебя не хватило времени. А я, одержимый идеей, не задумываясь о моральной стороне дела, пошел на обман. Я обманул триумвират Мастеров, доверявший всем нам, ввел в заблуждение руководство Школы… я совершил преступление. Мне стыдно перед вами… я омерзителен себе, Строптивый, — подняв глаза на отца, сказал он, а потом, повернувшись к Всевышнему и низко опустив голову, проговорил:
— Боже! Я достоин наказания. Пускаясь на обман, я ничего не мог с собой поделать. Та сила была выше меня… Я искуплю свой позор. Приму любое наказание… И даю слово, никогда в своей жизни не прибегать к обману… Простите, Господи!.. Теперь все, — сказал он и тяжело опустился в кресло.
И снова, наступившую тишину нарушил Ментор. Сказав, что смысла прерываться нет, поскольку мнение Ученого Совета Школы по защите Отчетов определено и оно строго соотнесено с выводами Центральной Компьютерной Службы, он, испросив мнение Всевышнего, приступил к заключительной процедуре.
— Все Отчеты, так или иначе свидетельствуют о зрелости выпускников нашей Школы. О чем прежде всего говорят умение найти предмет исследования и искусное владение техникой научного анализа. Очевидна классичность подхода к материалу, блестящее применение полученных знаний и накопленного наукой и практикой ВКМ опыта в создании миров и жизнедеятельности проживающих в них видов. Такт и доброта к коллегам тоже заслуживает похвал…
Я, именем Всевышнего, благодарю вас за помощь, оказанную Мастерам. Она была велика…
Центральная Компьютерная Служба, на основании заложенных в ее память Отчетов-исследований, вывела три оценки. Зачитываю:
«Оценка „Отлично“ выставляется сорока восьми слушателям, членам Специальной экспедиции на Начальную шестого Луча. Служба рекомендует им взять Отчеты за основу в написании предстоящей через два месяца защиты выпускной диссертации.
Оценка „Высшая“. Выставлена одному. Слушателю Ретивому. Работа признается обоснованной гипотезой. Рекомендуется зачесть ее, как досрочную защиту итоговой диссертации на соискание ученого звания Исследователя Удостоенного Третьей категории с правом ношения двухярусного нимба».
На этом Ментор прервался.
— Ваше решение? — обратился он к членам Ученого Совета Школы. — Согласных с выводами Компьютерной Службы Всевышнего прошу поднять руки… Единогласно!
Затем, выдержав паузу, с приличистующей случаю торжественностью, объявил:
— Коллега Ретивый, — мы поздравляем тебя с блестящим окончанием Школы и искренне рады, что в наши ряды пришел молодой талантливый ученый.
Аудитория взорвалась аплодисментами. Рукоплескали ему и в ложе Верховного Координатора.
— Поздравляю, — раздалось негромкое и внушительное со стороны Всевышнего.
Ретивый, повернувшись к его ложу, с глубоким почтением склонил голову. От переполнявших его чувств он плакал. Ретивый знал, что его ждет особое распределение. Очень возможно, что его прямо сегодня зачислят в одну из Служб Всевышнего.
Когда шум заметно поутих, Ментор продолжил:
— Зачитываю дальше. «Третья оценка „Высшая“ с индексом „О“. Выставлена одному — слушателю Пытливому. Отчет на уровне монографического труда и признается Открытием. Конкретным научным вкладом. Настоящий Отчет рекомендуется рассматривать, как защиту монографической работы на соискание ученого звания Исследователя Удостоенного Второй категории с вручением двухярусного нимба».
Ментор разводит руками.
— Это в нашу компетенцию не входит, — говорит он. — Подобное решение выносится Высшим Советом Избранных ВКМ.