Изменить стиль страницы

Против же прежних людей я бороться никак не посмел бы -

Против Геракла иль против Еврита, царя Эхалии.

225 Луком не раз состязались они и с самими богами,

Вот почему и погиб великий Еврит, не достигнув

Старости в доме своем; умертвил Аполлон его – в гневе,

Что его вызвать посмел он в стрельбе состязаться из лука.

Дальше могу я достигнуть копьем, чем иные стрелою.

230 Только боюсь, чтоб ногами меня кто-нибудь из феаков

Не победил: истощили меня не совсем, как обычно,

Ярые волны морские: не всю ведь дорогу проделал

На корабле я сюда. И члены мои ослабели".

Так говорил он. Молчанье глубокое все сохраняли.

235 Только один Алкиной, ему отвечая, промолвил:

"Странник, сказать ничего нам обидного ты не желаешь,

Но лишь присущую хочешь тебе показать добродетель

В гневе, что этот вот муж тебя оскорбил пред собраньем.

Нет, добродетели, странник, твоей ни один не оспорит,

240 Слово умеющий молвить, согласное с здравым рассудком.

Выслушай слово теперь и мое, чтоб мужам благородным

Мог ты его повторить, когда, со своею супругой

И со своими детьми у себя беззаботно пируя,

О добродетелях вспомнишь, какие Зевес-промыслитель

245 Издавна, с самых еще отцовских времен, даровал нам.

Мы ни в кулачном бою, ни в борьбе далеко не отличны.

На ноги быстры зато, мореходцы же – первые в мире.

Любим всем сердцем пиры, хороводные пляски, кифару,

Ванны горячие, смену одежды и мягкое ложе.

250 Ну-ка, идите сюда, танцовщики лучшие наши,

Гостю искусство свое покажите, чтоб, в дом свой вернувшись,

Мог он друзьям рассказать, насколько мы всех превосходим

В плаваньи по морю, в ног быстроте и в пеньи и в пляске.

Для Демодока же пусть кто-нибудь за формингою сходит 255 Звонкою – где-то она у меня здесь находится в доме".

Так Алкиной боговидный сказал, и тотчас же глашатай

К царскому дому пошел и с полой вернулся формингой.

Распорядители, девять числом, избранцы народа,

Встали. Для игрища все приготавливать было их дело. 260 Выровняв место, они от площадки народ оттеснили.

Вестник пришел между тем и принес Демодоку формингу

Звонкую. Вышел певец в середину. Его окружили

Юноши в первой поре возмужалости, ловкие в плясках,

И по площадке священной затопали враз. Одиссей же

265 Взглядом следил, как их ноги мелькали, и духом дивился.

Тот играл на форминге и голосом начал прекрасным

Петь, как слюбились Арес с Афродитой красивовеночной,

Как они в доме Гефеста в любви сопряглися впервые

Тайно; Арес, ей немало даров подарив, обесчестил

270 Ложе Гефеста-владыки. Тотчас Гелиос к нему с вестью

Этой явился, – он видел, как те, обнимаясь, лежали.

Только услышал Гефест это боль приносящее слово,

В кузню к себе он пошел, на обоих замыслив худое,

И, наковальню на плаху поставивши, выковал сети

275 Нерасторжимые, чтобы их крепко держали, поймавши.

Хитрый окончивши труд и злобой к Аресу пылая,

В спальню к себе он пошел, где ложе его находилось,

Ножки кровати вокруг отовсюду опутал сетями

И с потолка эти сети спустил паутиною тонкой,

280 Так что не только никто из людей увидать их не мог бы,

Но и из вечных богов, – до того их искусно сковал он.

Эти тончайшие сети вкруг ложа коварно раскинув,

Сделал он вид, что на Лемнос отправился, в тот благозданный

Город, который меж всех он земель наиболее любит.

285 Не был слеп, следя за Гефестом, Арес златокудрый.

Только что прочь удалился Гефест, знаменитый художник,

Быстро направил Арес шаги свои к дому Гефеста,

Жаждая страстно любви Кифереи красивовеночной.

Та лишь недавно вернулась домой от родителя Зевса

290 И, отдыхая, сидела. Вошел он во внутренность дома,

За руку взял Афродиту, по имени назвал и молвил:

"Милая, ляжем в постель, насладимся с тобою любовью!

Нету ведь дома Гефеста. Вершины Олимпа покинув,

К синтиям грубоголосым на Лемнос отправился муж твой".

295 Так ей сказал он. И с радостью с ним улеглась Афродита.

Лежа в постели, заснули они напоследок. Внезапно

Тонкие сети Гефеста с такой охватили их силой,

Что ни подняться они не могли, ни двинуться членом.

Тут они поняли оба, что бегство для них невозможно.

300 Близко пред ними предстал знаменитый хромец обеногий.

Прежде чем в Лемнос прибыть, с дороги домой он вернулся:

Зорко следивший за всем Гелиос известил его тотчас.

Милым печалуясь сердцем, вбежал во дворец он поспешно,

Остановился в дверях, охваченный яростью дикой,

305 И завопил во весь голос, богов созывая бессмертных:

"Зевс, наш родитель, и все вы, блаженные, вечные боги!

Вот посмотрите на это смешное и гнусное дело, -

Как постоянно бесчестит меня, хромоногого, Зевса

Дочь, Афродита-жена, как бесстыдного любит Ареса!

310 Он крепконог и прекрасен на вид, а я хромоногим

На свет родился. Однако виновен-то в этом не я же, -

Только родителей двое, родившие так меня на свет.

Вот посмотрите, как оба, любовно обнявшись друг с другом,

Спят на постели моей! Как горько смотреть мне на это!

315 Но я надеюсь, что больше им так уж лежать не придется,

Как ни любили б друг друга. Пройдет у них скоро охота!

Будут теперь их держать здесь искусные сети, доколе

Всех целиком не отдаст мне родитель супруги подарков,

Мною врученных ему за бесстыдную женщину эту!

320 Дочь хоть прекрасна его, но как же разнуздана нравом!"

Так он сказал. Во дворец меднозданный собралися боги.

Тотчас пришел Посейдон-земледержец, пришел и владыка

Феб Аполлон дальнострельный, пришел и Гермес-благодавец.

Что до богинь, то они из стыдливости дома остались.

325 Вечные боги, податели благ, столпились у входа.

Смех овладел неугасный блаженными всеми богами,

Как увидали они, что Гефест смастерил многоумный.

Так не один говорил, поглядев на стоявшего рядом:

"Злое не в прок. Над проворством тут медленность верх одержала.

330 Как ни хромает Гефест, но поймал он Ареса, который

Всех быстротой превосходит богов, на Олимпе живущих.

Взят он искусством – и вот с него пеня за брак оскорбленный!"

Так меж собою вели разговоры бессмертные боги.