Шафран облизнула губы. - Эмбер, тебе может понадобиться еще один цыпленок, - сказала она.
Райдер подошел к лагерю на следующий день поздним утром. С тех пор как они расстались с Расом Алулой, они значительно продвинулись вперед. Райдер всегда двигался быстро, когда думал, и он почти не видел и не чувствовал мили троп, крутые подъемы и бездорожные спуски, виды невозможных гор, золотые кратеры высоких равнин, группы пастухов и фермеров, движущихся по ландшафту.
Он почувствовал, как его сердце радостно забилось, когда он достиг знакомого пейзажа в десяти милях от своего дома и начал следить за признаками дичи, следами горных козлов и ньялы, отпечатками лап леопарда, отмечая их в своем сознании для следующего раза, когда он выйдет с винтовкой, чтобы обеспечить что-то дополнительное для пиршества. Возможно, политические проблемы Эфиопии все-таки обойдут их стороной.
Затем, когда тропа, ведущая к его дому, пересекалась с тропой, ведущей из Мекеля на юге в Адригат на севере, он остановился как вкопанный и позвал Маки присоединиться к нему.
Маки присвистнул сквозь зубы, разглядывая потертую песчаную почву. - Много людей, Мистер Райдер, и они направляются к нашему лагерю.”
Он указал на одну отметину своей тростью, и дерево сверкнуло на солнце. Райдер посмотрел туда, куда он показывал. Это был отпечаток копыта, по которому ходили многие босоногие люди, но это определенно был отпечаток копыта лошади, а не мула или осла. Очень немногие мужчины могли позволить себе ездить верхом в горах. Мулы и ослы были гораздо увереннее на скачущих и ныряющих тропах. Только принцы и короли ездили верхом. Райдер почувствовал, как его кожу покалывает, а во рту пересохло.
- Это не бандиты. Большой человек. Очень большой человек, - сказал Маки тихим и серьезным голосом.
“Как давно это было?- Спросил Райдер.
- Один день, и они идут только в сторону лагеря. Никто не возвращается. Кем бы они ни были, они все еще там.- Маки снова повернулся к нему, и его слова прозвучали быстро и настойчиво. В лагере у него тоже были жена и дети.
- Позвольте мне продолжить, Мистер Райдер. Клянусь Марией и Святым Георгием, я только посмотрю, а потом вернусь. Неважно, что я увижу.”
Райдер ничего не ответил, только еще быстрее зашагал вверх по тропе к склону холма. Маки решил, что молчание означает согласие. Он бросил свою трость Гериэлю, который поймал ее в воздухе, и побежал впереди них грациозным, плавным шагом прирожденного бегуна. Он был скоро вне поля зрения.
Райдер и остальные молча последовали за ним. Они увидели огни, когда достигли вершины следующего долгого постепенного подъема. Когда Райдер заметил дым, его воображение наполнилось ужасами: Шафран мертва, лагерь разрушен. Он представил себе маленького Леона, лежащего лицом вниз в реке, Эмбер, выпотрошенную, как бандит в ущелье. Он и сам уже собирался броситься бежать, но тут они услышали, что кто-то приближается. Это был Маки. Он побежал вверх по склону холма к ним, и когда он подошел ближе, Райдер попытался прочесть выражение его лица. Он стиснул зубы, чтобы не закричать, требуя немедленных новостей.
Маки добрался до них, тяжело дыша после подъема, согнувшись и глубоко дыша. Он протянул руку и положил ее на плечо Райдера.
“Все в порядке, мистер Райдер. Все хорошо! Они готовят пищу на костре. Но пришел сам Менелик, новый император. У него есть пятьдесят воинов, разбивших лагерь на склоне холма, и еще больше слуг с ними. Сам он сейчас в деревне со своей охраной. Но зачем он пришел?”
Райдер медленно выдохнул, как будто тоже бежал по узким каменистым тропам, и вспомнил тот момент, когда он сидел на пароходе, размышляя о том, каким будет наказание за успех в шахте.
“Я думаю, он уже слышал о нашем серебре.”
•••
Райдер переоделся, прежде чем идти дальше. Не то чтобы его одежда была особенно чистой, но он решил, что будет разумно не появляться в лагере с кровью, все еще пятнающей его рубашку. Тадессе, Маки и Гериэль тоже умылись в небольшом прозрачном ручье, который стекал в долину. Пока Райдер смывал кровь с рук, поблескивая на мелководье, он пытался вспомнить все, что слышал о Менелике. Он правил Шоа уже много лет и открыл свою территорию для торговцев раньше, чем кто-либо другой из местных правителей Абиссинии. Итальянцы в Массовахе говорили о нем как о политике, но делали это с той легкой улыбкой, с какой родители говорят о не по годам развитом ребенке. Он договорился с французами о каком-то соглашении в Джибути, и несколько русских отправились из самого сердца своей огромной империи, чтобы выразить им свое почтение.
Райдер позволил солнцу высушить кожу и уставился в бледно-бирюзовое небо. Если бы у народа Эфиопии был выбор между молодым, неопытным сыном императора Иоанна Расом Менгеша и этим старшим человеком, проверенным правителем, они, естественно, выбрали бы Менелика, что бы там ни говорил Рас Алула. Возможно, Райдер даже согласится с ними.
Тадессе принес ему рубашку из рюкзака. Она была немного потерта от долгого мытья, но не запачкана кровью.
Вот и все, что я знаю о Менелике, подумал Райдер. Но что знает обо мне Менелик? Алула сказал, что он ведет переговоры с итальянцами в Учале. Неужели итальянцы рассказали ему о шахте Кортни? Возможно, он пришел сюда только из любопытства, но это был долгий путь, чтобы прийти сюда из праздной прихоти, и Райдер не думал, что Менелик был из тех людей, которые делают что-то праздно.
•••
Вскоре их заметили люди, стоявшие лагерем на гребне холма, и Райдер обнаружил, что обменивается приветствиями с одним из помощников Менелика. Лейтенант привел с собой араба, когда шел по тропе к Райдеру, но как только понял, что переводчик ему не нужен, отпустил его взмахом руки. И Райдер, и лейтенант обращались друг к другу с подчеркнутой официальностью.
Райдер заметил, что люди Менелика держались с большим достоинством, и каждый из них носил украшения—кожаные и серебряные повязки, меховые воротники и короткие шерстяные плащи—чтобы продемонстрировать свой статус, но не видел никаких признаков излишней показухи. В них была какая-то спокойная уверенность, которую Райдер признавал и уважал.
Как только первый обмен репликами закончился, лейтенант с легким поклоном предложил Райдеру сопровождать его в лагерь. Предложение было сделано из вежливости, но было очевидно, что это не то предложение, от которого можно отказаться, поэтому Райдер обнаружил, что его ведут, как гостя, в его собственный дом.
Райдер наблюдал за этой сценой, пока шел по тропинке к дну долины. Посередине центральной площади лагеря, между церковью и кострищем, были установлены стул и балдахин. На стуле-традиционном деревянном табурете любого старосты, но более крупном и украшенном резьбой-сидел человек в традиционном кафтане и свободных белых штанах, но на плечах у него был длинный пурпурный плащ. Он также носил белый тюрбан-знак жрецов и аристократов. Тогда Райдер понял, что это был сам Менелик. Балдахин над его креслом был из зеленой с золотом ткани, окаймленной длинными серебряными кистями. Вокруг него стояли двое или трое мужчин постарше, все одетые так же, хотя и без тюрбанов, а вокруг них полукругом стояли полдюжины воинов с разукрашенными щитами и современными винтовками на спинах. Перед троном, справа от Менелика, были расставлены бревенчатые скамьи. Шафран, Эмбер и Патч сидели вдоль одного из них, как школьники. Рядом с другими сидели старшие работники шахты. Райдер понял, что из долины не доносится никаких признаков работы. Отсутствие обычного грохота раскалываемого и сдвигаемого камня придавало всей этой сцене незнакомый вид. Райдер видел, как остальные мужчины и женщины лагеря собрались у своих хижин. Женщины все еще занимались своими обычными делами. Мужчины просто сидели в тени и наблюдали. - Он взглянул вверх. Он заметил, что детям разрешили вывести скот на пастбище.
Когда он добрался до основания долины и последовал за своими проводниками через дамбу, а затем вверх по тропе к лагерю, он увидел кое-что еще. Перед церковью были сложены аккуратные стопки винтовок. Райдер был совершенно уверен, что это именно те винтовки, которые обычно носят его люди. Он надеялся, что Менелик не попросил Эмбер добавить к этой куче револьвер ее отца.
Когда Райдер вошел в лагерь, Менелик поднялся на ноги. Райдер понял, что король Шоа гораздо выше, чем он думал, глядя на него издалека. Широкие плечи делали его коренастым, когда он сидел, но когда он встал и раскрыл объятия, Райдер понял, что Менелик был очень похож на него самого: широкоплечий и мускулистый, но все еще стоящий выше шести футов. Кожа его была темнее, чем у жителей Тирея, но нос и губы у него были узкие, как у горцев.
Райдер чувствовал на себе пристальный взгляд жены, но пока не осмеливался взглянуть на нее.
Менелик улыбнулся. - Мистер Райдер, из Кортни-шахты и лагеря. Во имя Господа нашего, Марии-Матери Христовой и Святого Георгия приветствую вас.”
Райдер остановился на пятачке голой земли между Менеликом и кострищем и поклонился.
- Приветствую вас, милорд, - ответил он.
“Мне сказали, что ваш амхарский язык хорош. Вам не нужен переводчик, чтобы понять меня?”
“Нет.”
Менелик немного подождал, прежде чем заговорить снова. “Это очень неудобно, не так ли, Мистер Райдер? Я приветствую тебя так, словно ты мой гость, но вся долина принадлежит тебе, как ты ее видишь. Пригласить меня, короля, сесть было бы грубым оскорблением. Если я велю вам сесть, а вы это делаете, то я узурпирую вашу власть, и вы подчиняетесь. Действительно, загадка.- Он явно развеселился и подпер рукой подбородок. Затем выражение его лица изменилось. Он стал серьезнее, и голос его стал тише.