— Где живут твои родители? — спросил Матиас, до сих пор ничего не подозревающий о том факте, что Скарлетт тоже была сиротой.
Скарлетт посмотрела в окно на океан, который так любил её отец, и ностальгически вздохнула.
— К сожалению, пять лет назад их унесла тяжелая морская авария. С тех пор я живу одна, в оставленном ими доме. Тогда я только что закончила среднюю школу, и сразу же пошла на работу. Я продала родительскую лодку и унаследовала сбережения. Не смогла поступить в университет, как хотела, но при возможности я откладываю, чтобы сделать это в будущем.
— Мне жаль… — сказал Матиас, протягивая ладонь, чтобы приласкать её руку, и понимая испытываемую боль. Скарлетт ощутила резкий укол в сердце, от мысли, что это случилось в день её рождения. И если бы Аманда не организовала этот сюрприз, возможно, Скарлетт провела бы весь день в одиночестве.
— Это не имеет значения. Прошло много лет.
Матиас пристально на неё посмотрел.
— Ты сильная, Скарлетт. Вот увидишь, однажды ты сможешь осуществить свои мечты, я в этом уверен.
Она улыбнулась, решив не портить прекрасную атмосферу грустными воспоминаниями:
— Знаешь, что я хочу изучать?
Матиас сделал вид, что задумался:
— Психология?
— Нет! Лингвистику, как и ты. А потом стать учителем. В каком университете ты учился?
Матиас ослабил галстук и немного отодвинулся от стола, чтобы размять спину.
— В Портленде. Я закончил учёбу в двадцать два года с самыми высокими оценками, — ответил он с гордым и одновременно меланхоличным выражением, — и я тоже хотел стать учителем, заключил он.
— Быть может, однажды, — решила вдохновить его Скарлетт.
— Возможно, — ответил мужчина, поднимая свой бокал, чтобы выпить за спрятанные мечты.
Потом они говорили о своих интересах, литературе, музыке. Он поинтересовался: как такое стало возможно, что красивая девушка в её возрасте, и одна. Скарлетт испытала сильное смущение, отвечая, что её последние отношения датируются старшей школой. После смерти родителей она была слишком подавлена, чтобы думать о любви, а когда пришла в себя, не предоставился ни шанс, ни время. Скарлетт со стыдом призналась: она вышла на ужин с молодым человеком впервые за долгие годы. И добавила — к кому проявляла интерес.
Матиас не мог объяснить причину, но он почувствовал облегчение.
В конце ужина, — возможно, потому, что с ней Матиас чувствовал себя хорошо, а возможно потому, что он слишком много выпил, или потому, что никогда не мог поговорить об этом с другими, если не с Глорией, — мужчина коснулся темы, которая наверняка вертелась на кончике языка и у Скарлетт на протяжении всего ужина: их странное влечение.
— Знаю, я вёл себя с тобой непростительно. Я никогда так не относился к женщине, никогда. Я уже извинился перед тобой, но чувствую, должен сделать это снова. Дело в том, что ты запутываешь меня, смущаешь до смерти.
Пока он говорил, Скарлетт смотрела на движения его чувственных красных губ, и представляла, каково это целовать их, чувствовать на себе. Она наблюдала за его большими руками, такими изящными в движении (пока держали столовые приборы или бокал с вином). И потом глаза Матиаса: бездонные, насыщенные и горячие, цвета, который Скарлетт никогда раньше не видела. Иногда серые, иногда синие, а бывало, становились зелёными.
Под влиянием полученной от вина храбрости, и осознания того, что их совместное время подходит к концу, девушка решила затронуть тему, очень сильно волнующую её сердце.
— Могу задать тебе вопрос? — спросила она.
Кивком он ответил «да».
— Ты когда-нибудь встречался с девушкой без какого-либо опыта?
— Девственницей? На моей работе?
— Да.
На лице Матиаса появилось мрачное и нервное выражение, как будто он понимал, к чему ведёт Скарлетт.
— Несколько раз.
Скарлетт прикусила губу и посмотрела на свою пустую тарелку.
— О чём ты думаешь? — спросил Матиас.
— Должно быть, для них всё прошло прекрасно.
— Они бросили тело и сердце мужчине, которому заплатили за то, чтобы он уложил их в постель. Ты действительно находишь это прекрасным?
— Возможно, с тобой это стало особенным. Потому что ты необыкновенный.
— Нет, на самом деле это не так и никто не должен отказываться от любви в свой первый раз.
— Каким-то образом для них это могла быть любовь.
— Я стал причудливым подарком матерей без морали, Скарлетт. Любовь не имеет к этому никакого отношения, поверь мне.
— Сомневаюсь, что они сочли такой подарок неприятным, — настаивала она.
— Я не знаю. Я только знаю, что первый раз не должен происходить с незнакомым мужчиной, или чтобы только убрать проблему или почувствовать себя свободной от социальной обусловленности.
— А как прошёл твой первый раз? — продолжила Скарлетт.
Матиас опешил и громко сглотнул. Этот вопрос разорвал его сердце напополам, заставив мысленно вернуться к потерянной жене.
— Определённо, я не пошёл к проститутке, — резко сказал он. Затем Матиас вскочил, уставившись на свои наручные часы, которые показывали двадцать два.
— Это была Грейс?
— Это не твое дело, и я даже не хочу знать, откуда ты знаешь её имя, но да, это была она.
— И после того, как у тебя была одна женщина и такая особенная... ты… ты...
— Тогда я решил трахнуть всех?
— А тебе это нравится?
— Что есть хуже, чем получать плату за оргазмы каждый день.
— А любовь, о которой ты говорил?
— Очевидно, она меня больше не интересует. Теперь я заинтересован в деньгах, и секс мне даёт их много.
— Но от меня ты не примешь.
— Позвони в агентство и назначь мне другую встречу, если действительно хочешь, чтобы тебя как следует трахнули.
— Быть может так и сделаю. Возможно, я забронирую всю ночь!
— Жду не дождусь, — холодно сказал он. Затем продолжил:
— У тебя с собой есть ещё пятьсот долларов? Потому что иначе, наше время заканчивается. Уже пять минут одиннадцатого. Мне заплатили, чтобы я остался с тобой до десяти.
Наверное Скарлетт никогда не сможет привыкнуть к его внезапным перепадам настроения. Но и она сейчас находилась не в своём привычном настроении, и на этот раз не позволила поддаться эмоциям.
— Нет, сейчас у меня с собою их нет. Но думаю, получив эту сумму в ближайшее время, я не использую для оплаты ужина, — сказала она вызывающе. Скарлетт тоже резко встала, а в следующую секунду пошатнулась из-за головокружения, которое, возможно, почувствовала из-за вина, или своего обезумевшего сердца.
Матиас инстинктивно её подхватил, опасаясь, что Скарлетт может упасть. Затем обнял её лицо ладонями и решительно посмотрел ей в глаза:
— Я знаю, о чём ты думаешь. В итоге все женщины думают об этом, и, очевидно, ты не исключение. Ты провела месяцы, наблюдая, как женщины входят и выходят из этого проклятого лифта, и создала свою фантазию, не так ли? Но, правда, в другом. Эти женщины, Скарлетт, платят пятьсот долларов в час за ложь, и ты хорошо это знаешь. Некоторые ищут только опьянение от чего-то трансгрессивного, другие придумывают любовную романтику, но, в конце концов, их всех только трахают и всё, понимаешь? Неважно, насколько они красивы, как молоды, какие нежные. Я никогда не увлекался ими, никогда. Для меня это просто работа. Это необходимые мне деньги. Это тела, которые использую я, и которые используют меня. Ты этого хочешь в свой первый раз? Не будет иметь значение, кто тобой насладится? Потому что для меня ты станешь лишь купюрами в несколько сотен и ничем более. Поверь мне, большего значения не будет…
У Скарлетт заблестели глаза, цвет лица стал пурпурно-красный, а голос зазвучал неуверенно.
— Это не правда. Ты не серьезно. Мы на самом деле не два незнакомца. Ты что-то ко мне испытываешь. Я чувствую это каждый раз, когда ты меня касаешься или смотришь так, будто хочешь съесть заживо.
Матиас очень близко к ней приблизился, их губы почти соприкоснулись:
— И чем бы ты отличалась от других? Потому что мы немного поболтали? Потому что мы обмениваемся вежливыми приветствиями при входе в отель? Не смеши меня, Скарлетт, ты ничего для меня не значишь. Так или иначе, ты станешь просто именем в моём ежедневнике среди сотен других.
Скарлетт не колебалась:
— Я уже сказала, что не верю тебе. Даже если и не могу понять, почему ты продолжаешь утверждать обратное, я тебе не верю. Я знаю, что видела сегодня вечером. У меня дома. Той ночью в отеле. То, что я читаю в твоих глазах и слышу в твоём голосе. Знаю, что я чувствовала, и ты тоже это знаешь. Именно по этой причине ты пришёл извиниться ко мне домой и держишь меня на расстоянии. Ты меня боишься, потому что я не такая, как все.
Матиас надменно рассмеялся ей в лицо и потянулся налить себе ещё один бокал вина. Медленно его потягивая он заговорил вновь.
— Говоришь, знаешь, что ты видела? Хорошо. Тогда давай поговорим о том, чего ты не видела, что произошло сразу после того, как ты, со всех ног, убежала из коридора, хочешь? Я закрыл дверь, мой член стал твёрдый, и я вновь трахнул красавицу, которая была со мной. Стоя. Напротив. Грёбанной. Раковины. Я был внутри неё до того, как коснулся первого этажа лифт, в который ты вскочила. Вот что случилось тем вечером. Если бы ты задержалась ещё на несколько мгновений, то не ощутила бы только дрожь своего возбуждения, а услышала бы также и крики удовольствия другой женщины.
Скарлетт схватила сумку и направилась к лестнице, ведущей к выходу из ресторана, но, прежде чем спуститься вниз, она повернулась и посмотрела Матиасу в глаза:
— Спорю, ты думал обо мне пока трахал её. Именно из-за меня твой член был таким твёрдым. Бьюсь об заклад, ты представлял моё тело напротив той раковины, потому что ты желал именно меня. Ты хочешь меня, как минимум столько, сколько я желаю тебя, Матиас.
Слушая, как эти наглые и правдивые слова вылетают из невинного и неопытного рта Скарлетт у Матиаса расширились глаза, и он не нашёлся что ответить.