— Что? Заинтересованно спросил Акитада.
Уэсуги отрезал:
— Не знаю. Без сомнения, вы арестовали и допросили его. Что он сказал?
Акитада проигнорировал этот вопрос:
— Какие у вас отношения с судьей Хисаматсу?
— Хисаматсу? Уэсуги бросил взгляд на своих спутников. — Я редко вижу судью. Зачем менять тему? Где Кайбара?
— Вы удивляете меня. Я помню, что Хисаматсу был гостем на банкете, который вы дали в мою честь. Он, кажется, восхищался вами.
Хозяин Такаты сжал кулаки. — Просто за кампанию, — сказал он с плохо скрываемым нетерпением. — Я также пригласил начальника гарнизона, представителя городского купечества, настоятеля буддийского храма и вашего нового судебного медика, Ойоши. Конечно, вы не думаете, у меня есть специальные… отношения, как вы намекаете, со всеми из них?
— Ах, нет, — сказал Акитада сухо. — Не со всеми из них.
После короткого молчания Уэсуги изменил тактику. — Позвольте мне поговорить с Кайбарой, — потребовал он. — Думаю, что я быстро проясню это дело. Он будет наказан за свое поведение.
— Боюсь, что это не возможно. Он умер при нападении.
— Что?! — Уэсуги застыл. Его вассалы потянулись за мечами, которых при них не было, так как мечи были оставлены снаружи, а Тора и Хитомаро обошли вокруг них и встали по обе стороны от Акитады.
Уэсуги разжал кулаки и, казалось, немного успокоился.
Акитада подумал, что новость, что Кайбара не может быть допрошен, была принята Уэсуги с облегчением. И он пошел дальше:
— Поведение Кайбары заставляет по-новому взглянуть на убийство слуги вашего отца и на исчезновение его внука. Мне придется еще раз посетить Такату.
Подумав пару мгновений Уэсуги улыбнулся. — Конечно, — спокойно сказал он. — Я буду рад сделать все, что в моих силах, чтобы помочь вам! — Он потянулся за своей чашкой и осушил ее.
— Так вот в чем дело! Кайбара и эти люди. Вы подозреваете его в убийстве слуги и мальчика? Он, должно быть, сошел с ума. — Уэсуги остановился, поднял голову и сказал — а может быть, и нет. Возможно, это был заговор. Если он действительно убил моего отца, я буду рад разобраться со всем этим! — Он покачал головой, как бы поражаясь чудовищности предположения, а затем добавил:
— Я, конечно, буду у вас в долгу, если вы поможете обнаружить истину, Ваше Превосходительство.
Акитада выглядел мрачным:
— Я сомневаюсь, что это так, но пока что я намерен изучить нарушения в провинции, не только как губернатор, но и как верховный правитель.
— Так это правда! Вы взяли на себя полномочия, которые закреплены за нашей семьей. Это незаконно, — воскликнул Уэсуги.
— Только не пытайтесь читать мне лекции о законах, Уэсуги. Это то, чему я очень долго и прилежно учился долгие годы и, я уверяю вас, что я не превышаю своих полномочий. При наличии доказательств заговора против императора или назначенных им представителей на законных основаниях, чрезвычайные полномочия могут быть использованы по усмотрению губернатора.
Они яростно смотрели друг на друга. Злость Уэсуги потухла, но только на мгновение. Акитада уловил что-то в глазах этого человека — это, конечно, не была ни нервозность, ни страх. Он поднялся и вышел, жестко выражая сожаление. Акитада едва кивнул ему.
— Тьфу, — сказал Тора, когда Уэсуги со своими людьми ушел. — Ублюдок врет. Легко обвинить, что мертвая лошадь съела недостающий тюк соломы.
Хамайя просунул голову в двери:
— Доктор, господин.
Ойоши зашел, слегка поклонился Тамако, кивнул остальным, а затем подошел к Акитаде. — Сегодня, господин, вы выглядите лучше, — сказал он и потрогал лоб Акитады.
Акитада посмотрел на бледное лицо Ойоши и синяки, оставленные мечом Кайбары:
— Спасибо. Я хотел бы сказать то же самое для вас. Сядьте и выпейте чашечку вина.
Ойоши улыбнулся:
— Я не очень горжусь своей внешностью, а это все заживет. Это не так опасно, как выглядит.
— Неужели вы собираетесь поехать в Такату в ближайшее время? С тревогой спросила Тамако мужа, пока наливала вино доктору.
— Теперь, когда мы выяснили с ним отношения, чем раньше, тем лучше, — сказал Акитада не терпящим никаких возражений тоном. — Нам нельзя терять время. Если Уэсуги никак не угрожал, это не значит, что он не возьмется за оружие.
— Но это звучит опасно. И вы находитесь далеко не в лучшей форме, — возразила она. — Помните, что случилось вчера. Если бы не порошок доктора Ойоши, ваша лихорадка могла перейти в рану, а затем вы могли бы умереть. С последним словом ее голос задрожал и слезы наполнили ее глаза.
Акитада был смущен, но смягчился:
— Ну, может быть, это подождет до завтра. А потом добавил, более твердо:
— Сейчас вы можете оставить нас.
Его жена, сделав официальный поклон ему и склонив голову к другим мужчинам, вышла из кабинета, мягко шелестя шелковым платьем, от которого исходил слабый аромат апельсинов.
Акитада жестом пригласил всех сесть поближе. Пока они размещали подушки, он спрятал флейту, завязав шелковый шнур аккуратной бантом на верхней части продолговатого футляра.
— Где вы научились играть? — спросил Ойоши.
— В столице. — Акитада остановился с коробкой в руках. — Я сам научился. Первый мой инструмент был подарком от известного, благородного человека. Я принял его, как память о том, что печально пренебрег частью моего образования. Понимаете, пока я рос, я не обучался музыке, поэтому я полон решимости, наверстать это сейчас. Он был озадачен выражением тревоги на лицах своих помощников.
Доктор улыбнулся:
— Как удивительно!
— Правда, не так ли? — охотно согласился Акитада. — Сначала казалось невозможно трудным. Но упорство побеждает все. Я думаю, что музыкальные умения влияют на способность человека ясно мыслить. Чтобы играть определенные музыкальные последовательности, требуется концентрация, которая удивительно прочищает мозги. Хотите продемонстрирую? Он снова взялся за коробку.
— Нет, пожалуйста, не беспокойтесь, — сказал Ойоши, поднимая руку. — Вы как раз собирались дать нам свои указания. Возможно, в другой раз?
Акитада отставил коробку с небольшим вздохом. — Конечно. — Взяв стопку официальных документов, он бросил еще один взгляд на флейту и сказал, — это не тот же самый инструмент, который мне подарили. Первый сломался. Это спасло мне жизнь, когда я был атакован убийцей. Как-нибудь напомните мне рассказать вам эту историю.
— Я помню. Тот убийца также был врачом, кивнул Тора.
Ойоши посмотрел на него и побледнел.
Акитаде его реакция показалась странной. Он сказал:
— Тора, сейчас перед нами стоят более сложные проблемы. Самым тревожным является то, что нам ничего не известно о пропавшем мальчике. Я боюсь, что мы ничего не сможет о нем узнать, пока не наведаемся в Такату, чтобы задать свои вопросы. И, наконец, Хисаматсу. Он пригласил на работу Хитомаро, который пытается найти более подробную информацию о планах судьи и Уэсуги. Обязанности Хитомаро в резиденции будет исполнять Гэнба. Внедрение Гэнбы сыграло свою роль, но сегодня нет резона продолжать ее после состязаний. Поговори с ним, прежде чем вы покинете город, Хитомаро. Что касается Торы… — Увидев выражения лиц своих офицеров, он замолчал.
— Вы что-то хотите сказать?
— После обеда пройдут борцовские состязания, — сказал Хитомаро. — Что делать с ним?
— Гэнба один из главных претендентом, господин, — напомнил Тора.
Акитада отрезал:
— Вы хотите сказать, что эти состязания для него и вас важнее выполнения ваших обязанностей в нынешней кризисной ситуации?
Ойоши откашлялся. — Я попробую объяснить. Борцовский турнир является наиболее значимым событием в этой провинции. В таком отдаленном месте, как наша глухомань, люди относятся к борьбе с почти религиозной преданностью, так как они имеют очень мало подобных развлечений и всегда с нетерпением ждут их. Сейчас это единственное развлечение, после которого последует суровая зима.
— В самом деле? Акитада задумался. Если Гэнба будет любимцем публики, его участие станет важным шагом, чтобы позднее поднять репутацию администрации губернатора. — Я понял, что был недостаточно информирован, — сказал он. — Гэнба действительно достаточно силен?
— О, да, — сказал Хитомаро. — Вы и не узнаете его, господин.
— Выходит я был небрежен, — сказал Акитада с поклоном. — Мы все должны присутствовать. Я должен был продумать это с самого начала. Это неплохо укрепит хорошее впечатление, которое нам удалось произвести вчера на местных жителей.