Перед поворотом на центральную площадь Шессхар немного притормозил. Наверное, только это спасло им с Илианой жизнь.

В лобовое стекло вдруг ударила черная сетка, и оно взорвалось крошечными осколками. Илиана едва успела закрыть глаза руками. Сетка была самой настоящей, чем-то похожей на рыбацкую, только металлической. Ячейки щерились длинными острыми шипами. Следом донесся крик:

— Хватай отступников!

— Бежим, — сказал Шессхар, слизывая кровь с рассеченных губ. Потом коснулся сетки, и она растаяла. — В окно.

Они выскочили через разбитое лобовое стекло, пока появившиеся с двух сторон гвардейцы выламывали дверцы машины.

Гвардейцы, конечно, заметили побег, но опоздали на какие-то доли секунды. Шессхар почти взлетел на огромный забор и за руки втащил Илиану за собой. По ту сторону забора не мелькали красные униформы гвардейцев, зато там бушевала толпа. Целое море тощих оборванцев с грязными лицами, в еще более грязных лохмотьях, волновалось, шумело, что-то выкрикивало.

— Отступники!

— Гвардия вычислила отступников!

— Хотели пойти против императора!

— Убить императора!

— Покушались на императора!

Илиана застыла, цепляясь за выступающие над забором декоративные пики. Сзади подступали гвардейцы. Впереди ждала агрессивная толпа. Мерзлое пекло, вот и победили Химерника! Что он успел сделать с людьми, если они стали…

— Хотели уничтожить императора!

— Поможем им! — взревело сразу несколько человек, и гул стал оглушительным.

Он эхом отражался от неприступных стен окружающих домов. Там, впереди, люди жались в узкой улочке меж двумя серыми зданиями-бастионами, лишенными дворов. Людское море выплескивалось на тротуар, и только забор не давал ему выйти на дорогу. И все эти оборванцы хотели… Уничтожить императора?

А не Химерник ли этот император?

К Илиане и Шессхару ободряюще потянулись тощие руки. Илиана покосилась на спутника, и тот кивнул ей: прыгай.

Она прыгнула. Сначала показалось, что ее не успеют поймать или не удержат, и сейчас предстоит свалиться прямо на мостовую. Но ее подхватили, смягчили приземление, пронесли пару метров, как на покачивающихся носилках, и отпустили. Илиана осмотрелась и пробралась к Шессхару, которого как раз поставили на землю в паре метров от нее.

— Вы правда мятежники? — дернул за рукав замурзанный подросток.

— А вы можете убить императора? — с бесконечной надеждой проскрипела сгорбленная старуха.

— А вы…

Донесся грохот. Гвардейцы спешно разбирали забор, выламывая не поддающиеся части с мясом.

— Тихо! — гаркнул относительно здоровый и сильный парень и уже тише добавил: — Сначала дайте их спрятать! Туда, к клоаке!

К клоаке?

Впрочем, в это мгновение Илиана готова была нырнуть в любую клоаку с головой, лишь бы скрыться от гвардейцев. Сзади доносились их громогласные резкие выкрики, выдававшие долгие тренировки на плацу. Толпа зашевелилась. Внешне люди продолжали стоять, как стояли, но они как-то сдвинулись, чуть приподняли руки, и…

Перед Илианой и Шессхаром открылся узкий коридор-лаз. Пролезать предлагалось под руками оборванцев. Они выставили локти, как в танце, прикрывая лохмотьями отступление «мятежников».

Шессхар крепко сжал ладонь Илианы и нырнул в коридор, увлекая ее за собой.

В обычном мире такой побег ни за что не удался бы. В обычном мире, при императоре Астазаре, никто не учил толпу, как в мгновение ока спрятать от стражи мятежников, покушавшихся на правителя. В этом мире, чем бы он ни был, толпу научил горький опыт. Других объяснений у Илианы не оставалось. Лаз открывался перед ней и Шессхаром, и людские ряды мгновенно плотно смыкались за спинами, стоило беглецам пройти.

Илиана не заметила, как миновала квартал огромных давящих зданий, грозящих вот-вот раздавить всех, кто по неосторожности подошел слишком близко. Бежать, согнувшись в три погибели, пришлось долго. Выпрямиться удалось, когда толпа поредела. И тут же чья-то рука дернула ее за юбку, втаскивая за угол.

Здания все еще щерились башенками, но стали ниже и как будто беднее, грязнее. Илиана с трудом перевела дух, прижимая ладони к груди.

— Мяте-ежники, — с невыразимым сомнением проскрипел старик с потемневшим от возраста и солнца лицом. Это он заставил ее и Шессхара скрыться за угол из переулка. — Откуда ж вы взялись такие, в парадных нарядах-то? Чтоб ловить легче было?

— Долго объяснять, — ответил Шессхар, тяжело дыша. — Там, откуда мы пришли… все иначе. Мы гнались за вашим императором.

Что-то он слишком смело говорит правду. Может, стоило подыграть? Но старик не удивился. Будто уже ничто, связанное с императором, не могло его удивить. Понять бы еще, действительно ли Химерник занимает здешний престол. Может, он оказался умнее и правит из-за кулис. И придется долго, мучительно долго подбираться к нему и строить планы… Впрочем, править из-за кулис было не в духе Химерника. Стоило вспомнить, с каким вожделением он рассказывал, как повелевал собственными землями.

— Он колдун, — проскрежетал старик, подтверждая догадки. Вокруг постепенно собиралась новая толпа. На всех изможденных лицах читалась надежда. — Если вы сможете убить его, вас благословят сами небеса. Вы точно сможете? Точно?

— Точно, — сказала Илиана, не имея ни малейшего представления, что у них получится. Шессхар кивнул.

— Мы дадим вам одежду, — произнес бесполый старческий голос, и из толпы вынырнуло сгорбленное существо. В руках оно держало черно-коричневые лохмотья, неотличимые от одеяний других оборванцев. — Мы скажем, как подобраться к Живому Трону, когда император начнет Игру. Только убейте его. Только убейте…

Живой трон? Игра?

По спине пополз зловещий холодок, заставляя неметь руки и ноги. Химерник успел слишком многое. Она не представляла, как выглядит и на что способен этот живой трон, какую игру должен начать одиозный император. Каковы законы в этом мире, окрашенном в выжаренные серо-коричневые тона. Какими силами успел обзавестись Химерник. Реально ли его уничтожить…

— До Игры минут сорок, — прокряхтел кто-то рядом. — Этих надо еще вывести к площади. Шевелитесь!

Илиана поспешно натянула вонючее рубище поверх платья и набросила на голову капюшон.

— Сними. Жарко. Заметят, — произнес тот же скрипучий голос. С Илианы сдернули капюшон. В следующий миг в волосы вцепилась чья-то жесткая рука, а в лицо полетел комок грязи.

Она вскрикнула, протирая глаза. Но быстро поняла, что оборванец прав. Чтобы слиться с нищими, нужно выглядеть, как они. И Илиана принялась усердно размазывать грязь по лицу. Интересно, что и зачем делает с людьми Химерник, если они похожи на маргиналов? Есть в этом мире богатые? Хотя бы зажиточные? Да хотя бы те, кто существует не в такой нищете?!

— Нас сгоняют к площади. Каждый день, — прошепелявила тощая до прозрачности женщина. — И он питается…

Илиане показалось, что от ужаса и омерзения волосы на затылке шевелятся. Она поежилась и пригладила встрепанную прическу.

Их повели по узким переулкам. Скоро невысокие здания вновь сменились огромными. На пути стали чаще попадаться гвардейцы, однако пропускали людей беспрепятственно, лишь пытливо заглянув в лицо. Может, работала маскировка, а может, Шессхар дополнительно внушал им что-то. Гипнотические способности у Потусторонних были, но слишком слабые. Их одних ни за что не хватило бы. А вот вкупе с остальным…

Живой Трон Илиана узнала сразу. Он не нуждался в представлениях.

Она во все глаза уставилась на знакомый предмет, одновременно узнавая и не узнавая его. Нет, Игла Потусторонних выглядела по-старому: толстое, около двух метров в диаметре, сияющее белым копье. Только не верилось, что она может очутиться здесь. Лэй Меллер же, кажется, говорил, что аномалия ушла, потому что Химерник стабилизировал Иглу. Стабилизировал, а не вырвал ее из гнезда!

Игла парила над брусчаткой посреди огромной круглой площади. В длину она, должно быть, достигала сотни метров. А верхом на ней, как на породистом скакуне, восседал Химерник в алом камзоле.

— Смерть бесова… — прошептала Илиана, до боли сжимая пальцы Шессхара.

— Они называют это Живым Троном, — тоже шепотом отозвался тот. — Кажется, я догадываюсь почему.