— Ну и где тебя искать… — пробормотал Шессхар себе под нос, оказавшись на крыльце.

Илиана осмотрелась. Пресловутых клубов дыма на горизонте не наблюдалось. Вообще никаких следов активности Химерника. Может, он просто залег в берлогу? Спрятался где-то и грезит о потерянном воображаемом мире. Или отстраивает его, создавая себе новые оковы еще лучше прежних?

Из-за угла дворца вылетела машина на улиточном ходу и молнией пронеслась по подъездной аллее к воротам. Не успели те открыться, как машина протиснулась в них и была такова.

— Астазар, — сказал Шессхар. — К Кэрилене помчался, наверное. Пусть. Химерник вряд ли им заинтересуется.

На миг Илиане тоже захотелось бросить все и мчаться к Кэрилене. Или к матери. Убедиться, что те живы и не пострадали. Она прикусила губу, возвращая себя к действительности. Да, Химерник… И правда, где его искать?

Деревья безмятежно покачивали ветвями на утреннем ветерке. Ослепительное радостное солнце золотило верхушки, окрашивая нежную зелень осенним багрянцем. В его лучах зеленые листья становились желтоватыми, фиолетовые — красными, синие — линяло-оливковыми…

Стоп.

Синие? Фиолетовые?!

Илиана словно проснулась от какого-то дурманящего сна. Еще раз посмотрела на сад, но ничего не менялось. Зелень равномерно разбавляли ядовито-синие и темно-фиолетовые кроны. Которых еще вчера здесь не было!

— Вот оно, — прошептала она. — Он меняет реальность. Он не нападает и не крушит весь мир. Он просто меняет реальность под себя! Пытается хоть так вернуть этот свой идеальный мир, чтоб ему сгореть!

— Что? — переспросил Шессхар.

— Мы просто не замечаем. И не заметили бы, пока нас не затянуло бы в измененную действительность! Он перестраивает весь мир! Посмотри хоть на деревья! Они такими не были! Если мы пойдем сейчас в центр Коска, то увидим еще больше признаков! Через два дня наш мир превратится в вотчину Химерника и даже не заметит!

— Деревья… — прошептал Шессхар. — А что с деревьями?

Он что-то понял. Понял, что должен увидеть какие-то изменения, но не видел их. Часто моргал, недоуменно изучал пестрые кроны — и не видел того, что происходило у него под носом.

— «Зеница», — выдохнула Илиана. — Она помогает видеть…

Голова вдруг взорвалась острой болью, точно Химерник нанес первый удар. Илиана согнулась пополам, Шессхар подхватил ее, не давая упасть. Да, «Зеница» помогала видеть. Но чем приходилось за это платить?

Боль постепенно проходила. Илиана разжала до боли стиснутые зубы и обнаружила, что сидит на крыльце, поджав под себя ноги и привалившись к груди Шессхара. На смену острым зубьям, раздирающим голову, пришла тупая пульсация в затылке. Но с ней вполне можно было сжиться.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил Шессхар, заглядывая в глаза. — Илиана? Все нормально? Говорю же, останься во дворце!

Она с опаской посмотрела мимо него, поверх плеча на кроны деревьев. И вздохнула с облегчением, увидев, что фиолетовый остался фиолетовым, а синий — синим. Потом потянулась к шкатулке на поясе и медленно, уже зная, что обнаружит внутри, открыла ее.

«Зеница» потускнела и подернулась пленкой. Артефакт неподвижно лежал на подставке и уже не встречал своим пристальным взглядом любого, кто поднимал крышку. Яркий зрачок почти скрылся под белесой пеленой. Его незримая энергетика ушла. «Зеница» умерла. Погибла от перенапряжения в последнем усилии, но позволила хозяйке увидеть последнее, что было скрыто под фальшивой завесой мира.

— Вот тебе и симбионт, — задумчиво проговорил Шессхар. — Илиана, что он тебе показал? Что ты видишь?

Она помолчала, рассматривая трупик артефакта. Само словосочетание звучало нелепо — «трупик артефакта». Но сейчас Илиане казалось, что она потеряла питомца. Живое существо, которое дорожило ею и тянулось, а она так ни разу и не поговорила с ним, как советовал Лотшейр, ни разу не показала бурной сцены, на которые, по словам продавца, артефакт особенно любил смотреть.

Хотелось плакать, хотя она понимала, что «Зеница» не обладала душой.

— Просто посмотри моими глазами, — сказала Илиана. Синева с листьев уже перекинулась на деревья, которые прежде были зелеными. Мир менялся, и очень стремительно. — Или это работает только с предметами?

Маги из мира людей совершенно точно не умели считывать память других людей, их чары распространялись только на предметы. Но Потусторонние уже не раз демонстрировали, что способны проделывать с людьми то же, что и с вещами. Вспомнить только процесс считывания памяти Олера… Тут Илиана вспомнила об Олере, все еще заточенном в темницу Потусторонних, и в который раз содрогнулась. Если он погибнет там…

— Позволишь?

Шессхар осторожно развернул ее, заставляя лечь к нему на грудь, и положил теплые ладони на глаза. Илиана замерла.

Больно не было. Наоборот, стало невыразимо приятно. Скорее всего, даже не от чар, а от этого импровизированного объятия. Она позволила себе ненадолго расслабиться, наслаждаясь теплом тела Шессхара и слушая спокойный стук его сердца. Он словно совсем не волновался. То ли не боялся Химерника… то ли смирился, что то его убьет.

Беса с два. Никто никого не убьет.

Илиана поняла это с кристальной ясностью, хотя «Зеница» уже не подсказывала ей направление будущего. Это было не предвидение, а решимость. Она не хотела мириться и знала, что ничто ее не заставит. Если нужно убить Химерника, она его убьет. А потом разнесет по кирпичику весь тот иллюзорный мир, который тот успеет создать. Мир, в котором уже наверняка заточена Кэрилена… Кэрилена!

Илиана с трудом дождалась, пока Шессхар закончит считывать ее память. Что там так долго считывать — синие и фиолетовые листья?! Она уже начала раздражаться, когда он убрал руки.

— Уж не обессудь. Я подключился к твоему разуму, потому что сам не вижу того, что видишь ты.

— И ты теперь можешь читать мои мысли? — поинтересовалась Илиана, вскакивая. Голова уже почти не болела, а на глухую тяжесть в затылке можно было не обращать внимания.

— Вообще-то я настроился на зрение, — хмыкнул Шессхар. — На мысли нужно отдельно… Пойдем. Мне кажется, я знаю, где сейчас Химерник. Возьмем машину.

— Увидел наконец?

— Увидел, — мрачно отозвался он и поманил ее за собой.

Они сбежали со ступеней крыльца и направились к одному из черных ходов. Тому, со стороны которого десятью минутами раньше выехал Астазар. Там лежал вход в императорский автопарк.

По обе стороны от широкого, выстланного металлом прохода темнели загоны, в которых дремали автомобили. Шессхар заглянул в первую попавшуюся машину на улиточном ходу, проверил что-то и распахнул перед Илианой дверцу.

— Будьте добры, лэйе.

Она с усмешкой села. Усмешка немного потускнела, стоило вспомнить, что очень скоро машина могла вообще исчезнуть, если мир, создаваемый Химерником, не предусматривал подобного транспорта. Мир с синими и фиолетовыми листьями… Пока что выглядело безобидно. Другой цвет листьев — что это должно значить? Иной солнечный спектр? Иной состав атмосферы? Просто магический антураж? Лучше бы последнее.

А обстановка менялась на глазах, пока машина с головокружительной скоростью неслась к центру Коска.

Пронзительно-голубое утреннее небо выгорело, став выжарено-коричневатым. Приземистые двухэтажные и трехэтажные домики окраин сменились такими же невысокими строениями, но совсем иной формы. Они обзавелись десятками тонких башенок и остроконечных декоративных арок. Окна удлинились, став узкими и стрельчатыми. Все это, украшенное такими же резкими, размашистыми штрихами лепнины, хищно тянулось вверх, точно клыки неизвестной твари. Выкрашенные в разные цвета фасады сменили цвет, став просто серыми. Серыми с красной искрой, которая проскакивала, когда камень поблескивал на выжаренном солнце, но особенно ярко вспыхивала, когда лучи касались оконных стекол. Казалось, окна светятся кроваво-алым изнутри.

Чем ближе к центру, тем выше и массивнее становились здания, сохраняя хищные острые линии. А еще на улицах прибавлялось людей. Илиана видела, как они толпятся, как толпа бушует, сдерживаемая высокими коваными заборами из черного металла, и понимала: в центре что-то происходит. Но что, смерть бесова? Что делает Химерник? Чего от него ждать?