Комментарий к Глава 59. Дальнейшее путешествие и кошмар в приграничной гостинице “Дорогой папочка, дай покурить!”
Титан Кронос известен в греческой мифологии как убийца собственных потомков
Глава 60. Новые планы и приезд на Родину
Весь оставшийся путь был достаточно гладким и спокойным. Княжна Фосфорина окончательно пришла в себя после случившегося с ней, стала менее тревожной и раздражительной, даже попросила вернуть нас со Стефано в княжескую карету. Поначалу мы немного боялись беспокоить ещё недавно испытывающую к нам отвращение Паолину, но чуть позже она сама пошла нам навстречу, попросив прощения за грубость и жестокость.
Казалось, из-за того несчастного случая больше всех огорчились только мы двое, поскольку нам было невыносимо жаль несчастное дитя, и Доменика, которая искренне сопереживала Паолине. Пётр Иванович, похоже, не был особо удивлён: видимо, для того времени подобные случаи были в порядке вещей.
Постепенно атмосфера в карете налаживалась. Пётр Иванович перестал по каждому поводу ворчать на меня, занимаясь в основном либо написанием дневника, либо обсуждая со Стефано вопросы науки и религии: Альджебри делился познаниями в вариационном исчислении, Пётр Иванович объяснял различия между католицизмом и православием, стремясь обеспечить сопранисту-математику наискорейшую адаптацию на новой родине.
Что касается дальнейшей судьбы Стефано и Паолины, князь пока не спешил расторгать их неявную помолвку, ожидая, что дочь откажется от своего решения уйти в монастырь. В данном случае Пётр Иванович старался учесть интересы обеих сторон: по тем временам уважающий себя аристократ не взял бы в жёны такую, как Паолина; по тем временам мало кто согласился бы выдать дочь за такого, как Стефано.
Желая всячески поддержать и утешить нас со Стефано, Доменика предложила нам помочь ей с написанием новой оперы под названием «Aurora, addormentata nel bosco»*. Как я потом с удивлением понял, речь шла о том, чтобы запечатлеть в оперном искусстве известную сказку Шарля Перро, по мотивам которой спустя более ста лет напишет свой бессмертный балет Пётр Ильич Чайковский.
Как сказала мне Доменика, по секрету, оставшись наедине со мной в гостиничном номере, поводом к написанию оперы послужила внезапная ностальгия по детству и по одному из любимых диснеевских мультфильмов. Главная проблема была в том, что Доменика плохо помнила сюжет и имена персонажей мультфильма, я же вовсе его не смотрел, но зато немного припоминал фрагменты из балета. А поскольку на мировоззрение Доменики сильное влияние оказала классическая неаполитанская школа, то сюжет был преображён до неузнаваемости. В итоге у нас совместными усилиями нарисовался список персонажей и примерное либретто.
Действующие лица:
Аврора, принцесса Этолии, мнимая пастушка (Prima Donna, soprano).
Дезире, принц Аркадии, мнимый пастух (Primo Uomo, soprano).
Аллегорические персонажи:
Флора, нимфа цветов и плодородия (alto)
Фауна, нимфа-покровительница пастухов (alto)
Серена, нимфа безмятежности (soprano)
Малефика (Малефисента), злая фея (soprano)
Прочие герои: Король Этолии, Королева Этолии — характерные роли, придворные, лесные духи — балет.
Примерный сюжет оперы был таков. Первое действие. Во дворце короля Этолии великое событие — рождение дочери Авроры. Олимпийские боги присылают трёх нимф, дабы те почтили царственных особ и щедро одарили их дитя. В разгар торжества во дворец является злая Малефисента, обещая Авроре гибель от укола веретеном. Юная Серена смягчает приговор, заменив вечный сон на временный, но с условием, что нарушит его лишь поцелуй избранного. Король Этолии, дабы уберечь дочь от опасности, поручает её воспитание трём нимфам.
Второе действие. Леса холмистой Аркадии. Принцесса Аврора, всё это время проживающая в лесной пещере нимф и переодетая пастушкой, отправляется на берег реки, где случайно встречает незнакомца, одетого как пастух. На самом деле незнакомец — никто иной, как правитель Аркадии, принц Дезире. Юноша хочет поцеловать девушку, но та в смущении убегает. Около ручья Аврора видит пожилую женщину, та просит её донести корзинку до дома. Добродетельная, воспитанная в скромности и милосердии Аврора помогает старушке, та в благодарность дарит ей незнакомую вещь — веретено. Принцесса изучает предмет, но случайно прокалывает палец и падает. Старушка сбрасывает плащ — это переодетая фея Малефисента.
Третье действие. Прошло несколько месяцев. Аврора спит на ложе из овечьей шкуры, украшенном цветами, в пещере нимф. Появляется принц Дезире, он давно ищет свою возлюбленную по всей Аркадии. Увидев спящую Аврору, принц целует её, и та просыпается. Но в этот момент вновь появляется злобная Малефисента. Она насылает безумие на принца: тот перестаёт узнавать Аврору и в ужасе убегает из пещеры. К счастью, путь ему преграждает могущественная нимфа Флора. Она заставляет принца выпить нектар из волшебных цветов, и принц мгновенно прозревает.
Четвертое действие. Свадебное торжество во дворце короля Этолии. Все чествуют прекрасную юную пару и прославляют Добро, Любовь и Справедливость.
— Доменика, ты думаешь, это адекватное либретто? — в третьем часу ночи сонно промямлил я, когда мы наконец спроектировали это безумное приложение, то есть, произведение.
— Что ж, Алессандро, — задумчиво ответила Доменика. — Я надеюсь, синьор Трапасси не будет в ужасе, если, что маловероятно, когда-нибудь увидит его.
— Не увидит. Ведь раньше возвращения в будущее мы всё равно её не поставим, — махнул рукой я и собирался уже идти спать.
— Ты зря это думаешь, — как-то странно усмехнулась Доменика. — Пока вы со Стефано ехали в карете прислуги, дон Пьетро всерьёз предложил мне поставить оперу в одном из залов дворца в поместье Фосфорини.
— Но не «Спящую красавицу», — возразил я. — Ты же сама видишь, сколько народу требуется для исполнения? Наш четырёхъядерный процессор (как я называл квартет «Саня, Доменика, Стефано, Паолина») не предназначен для этого. Более того, здесь балет нужен, которого у нас нет.
— Если дон Пьетро не преувеличивает, то с балетом не возникнет трудностей, поскольку его учитель танцев — неплохой хореограф, который уже обучил служанок современным танцам — аллеманде, сарабанде и другим. А с солистами что-нибудь придумаем. Если что, Фауну и Серену будут играть балерины, а арии их мы перепишем на танцевальные номера.
Суровый северный сентябрь был в полном разгаре. В карете, естественно, обогревателей не было, поэтому мои итальянские спутники кутались в собольи и норковые шубы, которые Пётр Иванович взял с собой из России в подарок какому-то австрийскому другу, но в общей суматохе так до него и не доехал. Я же, будучи закоренелым вегетарианцем и защитником животных, от шубы отказался, ёжась с непривычки в старом плаще. В итоге я простудился и всю дорогу сморкался вместо того, чтобы петь. Пётр Иванович, как гиперответственный (с недавних пор) родитель, сразу же принялся меня лечить своими фосфоринскими способами — водкой и подзатыльниками, из-за чего у них с Доменикой впервые произошёл настоящий конфликт.
Мы тогда как раз остановились в гостинице какого-то маленького литовского городка, название которого я так и не смог выговорить и запомнить. Основная проблема в этой гостинице заключалась в том, что она и так представляла собой небольшой каменный домик, так ещё и свободной оказалась только одна комната с двумя узкими кроватями. В связи с чем было решено предоставить кровати нашим девушкам, а самим удовольствоваться стульями и сундуками. В итоге получился замечательный пятиместный номер в загородном хостеле, это всё же лучше, чем как пару недель назад — ночевали в карете. Прислугу согласились разместить в холле, или как он там раньше назывался. Не оставаться же беднягам в карете в такую погоду! Итак, решив проблему со спальными местами, мы все вместе собрались за небольшим столиком в номере, разделив скромную трапезу, состоявшую из хлеба с маслом и дешёвого полусухого вина из чёрной смородины.
— Дон Пьетро, зачем ему так много? — обеспокоенно спросила Доменика, когда князь налил мне целый стакан водки, купленной в местном ларьке одной близлежащей лавке. — Алессандро и так плохо, а станет ещё хуже.