— Я найду Гризельду и позабочусь о том, чтобы ее тюремное заключение на Змеином Острове выглядело отдыхом по сравнению с тем, что с ней произойдет.
— Она изменилась. Она запуталась, — сказала я, защищая сводную сестру. — Если бы не она, я была бы мертва.
— Это правда, — вмешался Филип, впервые заговорив во время разговора. — Гризельда помогла нам победить Мышиного Короля. Если бы не она, я бы не сделал семь шагов назад, чтобы снять проклятие. Когда я был бесполезной деревянной статуей, она помогла Кларе покинуть Перевернутое Королевство.
Лицо отца потеряло часть гнева, но я могла сказать, что он все еще думал о наказании Гризельды. Мне нужно было повлиять на его мысли, поэтому я сказала:
— Пожалуйста, отец, оставь ее. Ради меня. Все началось с того, что Гризельда случайно изменилась. Только подумай, если бы все было иначе десять лет назад, я бы никогда не была проклята. Мы должны отпустить это. Мы не можем продолжать эту бессмысленную борьбу. Это должно прекратиться. Гризельда уже протянула оливковую ветвь. Она мне очень помогла. И она достаточно настрадалась. Она потеряла десять лет своей жизни и мать, единственную семью, которая у нее была.
Отец долго не отвечал. Наконец, кивнул. Зная, что это все, что я от него получу, и что я не могу ожидать, что он будет доволен моим решением, я крепко обняла его, прежде чем перейти к следующей теме.
— Нам нужно еще кое-что обсудить, — мои пальцы покалывало, и рой пчел уютно устроился в моем животе. Я знала, что приняла правильное решение, и что не могу выйти замуж ни за кого, кроме Филипа, но я боялась отказа отца. Это пронзило бы меня насквозь. Это оставит меня без родителя. И все же, как бы это ни было больно, я не могла отложить это. Я сделала глубокий вдох. — Четыре принца, — начала я, — я не могу выйти замуж ни за одного из них.
Отец натянуто улыбнулся.
— Конечно, нет. Я бы никогда не пригласил их к себе, если бы знал, какие у них гнилые характеры, — он потер лоб. — Я позабочусь, чтобы за тобой ухаживали разные принцы, — я открыла рот, но он прервал меня. — Естественно, я не буду делать этого сразу. Я дам тебе несколько месяцев, даже год, если ты захочешь оправиться от всего, — он добавил более строгим тоном, — но ты должна понять, Клара, тебе нужен супруг. Однажды меня не станет, и я не могу смириться с мыслью оставить тебя одну править королевством.
Я сглотнула и собралась с духом. Вот и все. Это был момент, которого я так боялась и ждала.
— Я не одна. Я уже кое-кого нашла.
Отец от удивления поднял брови. Очевидно, он понятия не имел, о ком я говорила.
Набравшись смелости, я взяла Филипа за руку.
— Филип всегда был моим близким другом, но когда мы отправились в это путешествие, наши чувства друг к другу изменились и углубились. Они уже не просто дружеские, — мой голос дрожал, но я продолжала: — Я знаю, что он не принц и даже не придворный, но мне невыносима мысль быть с кем-то еще, кроме него. Пожалуйста, отец, позволь мне быть с Филипом. Я обещаю, что больше никогда ничего у тебя не попрошу. И если ты хочешь, чтобы я отреклась от титула, я откажусь. Я понимаю, что брак с ним все меняет.
Крестная обняла меня.
— Ну-ну, дитя мое, не торопись с самым серьезным решением.
Отец оглядел меня, будто у меня выросли крылья или хвост, потом бросил на Филипа оценивающий взгляд.
— Тебя должен проверить врач, Клара, — отец позвонил в звонок на своем столе. — Я подумаю о том, что ты мне рассказала, и дам ответ через три дня.
В комнату ворвалась моя горничная. Ее щеки светились розоватым светом, а широкая улыбка превращала лицо в чистое солнце.
— Я так рада, что вы вернулись, Ваше Высочество, — Айрис поклонилась, прежде чем положить руку мне на спину и увести прочь.
Я бросила обеспокоенный взгляд на Филипа, боясь, что его бросят в темницу, пока отец обдумывает свое решение.
Будто прочитав мои мысли, крестная сказала:
— Не волнуйся, я позабочусь о нем.
Прошло три дня. За это время я не разговаривала с Филипом, но он написал мне, что не сможет увидеть меня до бала, чтобы отпраздновать мое благополучное возвращение. Бал был назначен на сегодня, и от этого с моем животе порхали колибри. Что если отец проигнорировал бы мои желания и пригласил бы еще больше принцев на этот бал? Что если он надеялся, что в разгар праздника мои чувства к Филипу угаснут?
А что насчет двора? Они будут засыпать меня вопросами о путешествии? Я сомневалась, что они поверят ответам или оценят неженственное поведение, но я не хотела лгать.
Пока все эти мысли проносились в моей голове, Айрис втиснула меня в золотое платье с корсетом и большой пышной юбкой. Изысканный наряд был украшен крошечными кристаллами и отличался низкими рукавами-колпачками, обнажающими ключицы. Я была в белых перчатках до локтя, волосы уложены в прическу, в которой блестели золотистые кристаллы цитрина. Увидев свое отражение, я улыбнулась, прежде чем печаль охватила меня. Я действительно хотела быть с Филипом, но мне не хотелось отказываться от отношений с отцом, от дома и от жизни, какой я ее знала… приспособиться будет трудным, особенно в начале. Тем не менее, я была уверена, что это правильное решение, и я на сто процентов готова пройти через это.
Когда я вошла в бальный зал, заиграла прекрасная мелодия арфы. Воздух наполнился сладким ароматом роз, и море дорогих платьев и драгоценных камней приветствовало меня. Но все мое внимание было направлено только на одного человека.
Рядом с отцом стоял Филипп в красивом темно-синем костюме с золотыми нитями. Я не знала, что это значит, что Филип был рядом с отцом, но, судя по их расслабленным позам, большую часть последних трех дней, проведенных в одиночестве в моей комнате, они провели много времени, разговаривая друг с другом. Как только я добралась до них, отец обнял меня и прошептал:
— Ты сделала хороший выбор.
Прежде чем я успела спросить, что он имел в виду, Филип поцеловал мне руку. Я присела, потерявшись в его глубоких зеленых глазах. Как же мне их не хватало. Как я была напугана, когда проклятие обрушилось на них.
— Я задам тебе вопрос, — сказал Филип, достаточно громко, чтобы я его услышала. — Надеюсь, что все в порядке.
Зазвучали трубы, музыка арфы и танцы прекратились. Внимание всего двора привлекли я, отец и Филип, и тяжелое ожидание наполнило комнату.
— Вас позвали сюда, чтобы отпраздновать успешное возвращение моей дочери, принцессы Клары, — начал отец. — Но это еще не все, что можно отпраздновать. Филип Хертцхаем был чудесным охранником, с того момента, когда присоединился к нам. Он вышел за рамки своих обязанностей, и он сохранил мою дочь в безопасности во время ее путешествия. Без него мой единственный ребенок был бы мертв.
Отец замолчал, и по комнате прошелся шепот, когда двор попытался понять, что же его ждет. Я была в таком же незнании, как и они.
— Поэтому я дал Филипу свое благословение жениться на моей дочери, принцессе Кларе Австрийской, — это заявление было встречено коллективным вздохом.
Я была слишком поражена, чтобы ахнуть или что-то сделать. Филип опустился на одно колено и спросил:
— Принцесса Клара, окажете ли вы мне честь стать моей женой?
— Да, да, да! — слезы затуманили зрение, огромная волна радости захлестнула меня.
Филип надел на палец кольцо с бриллиантом грушевидной формы, которое было обручальным кольцом моей матери, и поцеловал меня.
Зал разразился оглушительными аплодисментами, и арфы возобновили музыку.
— Благодарю тебя, отец, — я крепко обняла его, слезы счастья катились по моим щекам.
Отец обнял меня в ответ.
— Филип будет хорошим мужем. Он продемонстрировал свою любовь и заботу в вашем путешествии. Он также продемонстрировал изобретательность, быстрое мышление и настойчивость, все навыки, которые нужны монарху.
— Спасибо, — повторила я сквозь слезы.
— А ты, Клара, проявила бесстрашие, изобретательность и сообразительность. Однажды ты станешь великой императрицей.