— Прочь из моей головы! — закричал он так сильно, что испугал начальника охраны, который расстревоженно ойкнул за дверью, но своего собственного голоса он не слышал. Уши Олау будто заложило ватой. — Прочь! — некромант вдруг перестал идти дальше, упал на колени и потянулся к постаменту. Его лицо исказилось ужасной гримассой. Видно он прикладывал огромные усилия, чтобы бороться и не открыть саркофаг. — Прочь!
Губы и руки у Олау тряслись, будто в припадке, однако вторая рука все так же тянулась за саркофагом. И неизвестно. Чтобы было, если б не зашел. Нарушая все инструкции в комнату стражник. Офицер старался не слушать зовущий его голос. Он зажмурил глаза и рванулся через все пространство комнаты к некроманту, который стоял на коленях в сантимерах пятнадцати от постамента. Еще чуть-чуть и он бы его опрокинул. Офицер подхватил его на руки и вытащил из комнаты, несмотря на сопротивление, которое оказывал ему Олау. Маг рвался к постаменту обратно. Опрокидывая его нас пину в центре площадке перед дверьми, стражник успел крикнуть:
— Закрывай!
И едва они вдвоем оказались за порогом сумашедшой комнаты, как второй охранник ловко запер дверь и закрыл засов. Зовущий голос в ушах стал стихать, становиться все тише, тише, пока совсем не исчез. Офицер, лежа на спине, восстановил дыхание и кое-как проговорил:
— Значит не сошли с ума мои ребятки. Там и вправду запечтано что-то ужасное… Ух…
— Сп… спасибо, — сумел выдавить из себя Олау. Его голова раскалывалась. Ее будто засунули в какой-то чан и долго колотили по нему огромной кувалдой.
— Об этом… — стражник кивнул в сторону запертой двери. — Я имею виду о том, что я там… ну вы понимаете… инструкция…
— Никому не слова! — Олау поднялся. Его качало из стороны в сторону. Он оперся на стенку, покачал головой, провожая остатки наваждения. — Мне срочно надо наверх, офицер, выведите меня отсюда…
— Сей момент!
Стражник наконец сумел подняться с пола, отряхнулся, приводя форму в порядок. Аккуратно держась за стеночки они начали обратный подъем наверх. Олау надо было срочно увидеться со старейшиной Редгордом и доложить о том, что цветок смерти проснулся.
Путь наверх занял меньше времени. Он теперь напоминал не увеселительную прогулку, а скорее бегство. Спотыкаясь, в полумраке было плохо видно, они вскоре появились у входа в необъятные гулбокие подвалы Твердыни. Олау повернулся к офицеру, пожал ему руку.
— Держитесь, — проговорил он, — я сделаю все, чтобы вас поменяли. Я смогу вытащить вас отсюда. И спасибо… — после некторой паузы добавил он.
— Офицер Карст! Офицер Карст меня зовут, — прокричал ему вдогонку стражник, но некромант его уже не слышал. Он бегом бежал в Башню Смерти, где сейчас на допросе был старейшина Редгорд.
Восемь этажей некромант преодолел на одном дыхании. Остановился в недлинном широком коридоре, не зная в какой из камер находится старейшина. Из самой дальней послышались приглушенные голоса, а потом полный отчаяния крик. Олау побежал туда. Отворил дверь и увидел страшную картину, от которой даже его, человека, который занимается воскрешением мертвецов бросило в пот.
В дальнем углу комнаты сидели за небольшим столиком для пикника королева Катрина и Редгорд. На столе был накрыт легкий завтрак. Порезан тонкими ломтиками сыр, лежало очищенное яблоко и небольшая горка апельсинов. Рядом кожура от уже съеденных. На большом блюде горка винограда из Аквилании — соседней с Руром страны, расположенной на юге. Напротив правителей страны стояли два кубка наполовину заполненные хорошим красным вином из запасов Твердыни. Они запевали вино и смеялись над шутками полковника Крида, который стоял в другом углу. В этом углу был распят над подобием креста человек. Его лицо напоминало кровавую маску. С трудом сквозь сплошные кровоподтеки можно было рассмотреть бешено вращающиеся белки глаз. Он был прибит гвоздями к дубовым плахам за ладони и ступни. Он уже не кричал, не было, видимо сил. Под ним натекла огромная лужа крови. Сам мужчина был наг. Его мужское естество было порезано мелкими надрезами и сочилось бурой кровью. В момент, когда зашел Олау, полковник Крид пытался ухватить ножницами кожу человека на запястье за тонкий разрез и снять ее с живого. У него это не очень получалось, кожа отваливалась кусками, это-то и развеселило Редгорда с Катриной. Олау поморщился, пытаясь унять острый рвотный позыв.
— Чего тебе? — небрежно спросил старейшина, обнимая одной рукой свою женщину, которая задорно хохотала, пытаясь эту руку спихнуть со своего плеча, но еще больше прижималась к Редгорду. Оба были уже пьяненькие.
— У меня плохие новости, старейшина, королева— он низко поклонился, стараясь не смотреть в сторону Крида с его жертвой, который тоже приостановил издевательство, внимательно слушая некроманта.
— У нас тоже! — Редгорд поднял полупустую бутылку и снова налил до самого горлышка кубки. — Этот прохиндей ограбил налоговый караван. И не признается по чье указке!
Олау бросил короткий взгляд на истерзанного человека.
— Вряд ли он вам теперь что-то скажет.. — глаза мужчины на кресте закатились. Он несколько раз дернулся и затих.
— Жаль, — пожал плечами старейшина, — Крид немного перестарался. Только представь, Олау, три каравана и все не дошли до Твердыни. Народ бунтует! И грабит, грабит, грабит…
— А вы мучаете, мучаете, мучаете… — добавил Олау осторожно, опасаясь гнева Редгорда, который последовал незамедлительно. Он стукнул по столу кулаком и пьяно заявил, еле ворочая языком:
— Мучаем?! Говори, говори, да не заговаривайся… Моей Катьке такие зрелища по душе, а значит мучили и будем мучать, — он сделал большой глоток, часть из которого пролилась на светлую нательную рубаху, — чего у тебя?
— У нас проблемы… Просыпается цветок смерти. Я только что из подвала, где он хранится. Он снова превратился в шипы.
— И что? — Катрина внимательно поглядела на некроманта. Ее взгляд в отличии старейшина был практически трезв. Он словно сканировал некроманта. От чего у того побежали мурашки по коже. Столько ненависти к миру людей он еще не видел ни у кого. — Чем это грозит нам?
— Не могу сказать точно… Но то, что он обладает не только зачатками, а полноценным разумом и огромной властью это точно. Что он может предпринять неизвестно. Скорее всего нам необходимо через мага Вольдемара и его Оракула посмотреть будущее и предсказать его действия. Одно могу сказать с уверенностью, цветок смерти явно чем-то недоволен. Он жаждет свободы!
— Да уничтожить его, к чертям собачим! — Редгорд начал засыпать, уже почти не улавливая темы разговора. Королева наоборт внимательно отнеслась к этому сообщению. Она задумчиво потерла переносицу, встала, стряхивая с себя опьянение.
— К Оракулу говоришь… — проговорила она. — Пусть будет так!
ГЛАВА 3
«Зов Рура»
Второй увольнения самый сладкий. Можно поваляться до утра, никуда не спеша, можно спокойно попить кофе, чего в казарме простой курсант себе позволить не может. Потому-то Эдвард и насладился всеми прелястми свободной жизни. У Орлинки сегодня был выходной. Он решил ее пригласить в кафе, чтобы поговорить об очень важных вещах, которые волновали его вот уже почти год.
Поняв, что валяться уже нет смысла. Мать вертелась на кухне, отец заперся в кабинете, готовя очередной доклад на симпозиум историков, Орлинка прошла в ванную, шлепая босыми ногами по холодной плитке.
— Эх! — Эдвард потянулся в кровати и резко сел, а после на него опять накатило с новой силой видение. Тот же самый холодок вдруг коснулся висков, потом настойчиво застучался в подкорку головного мозга. Сознание помутнелось, а предметы в комнате стали рассплываться и терять очертания, окутавшись густым туманом.
— Приди! — кричал голос в голове, отбивая каждое слово призывным набатом.
Суворов попробывал встать, но ноги подкосились. Он еле-еле успел схватиться за высокую спинку кровати.
— Приди! — голос почти кричал.