А потом поток энергии вдруг подхватил его, закружил в водовороте каких-то золотистых лучей. Его швыряло из стороны в сторону, будто опавший лист под порывами осеннего ветра. Перед глазами мелькали события последних дней, потом что-то незнакомое, какие-то космические корабли, потом звезды, взрывы… Время будто мотало назад, как заезжанную кассету. Грудную клетку сдавило.
«Так вот, что такое смерть», — успел подумать Суворов прежде чем его со всего маху выбросило из этого потока энергии. От боли помутнелось в глазах. Он успел почувствовать, как тело грохнулось обо что-то твердое.
«А говорят душа невесома!»
Очень болел бок, рядом кто-то стонал и плакал. С трудом из-за шума в ушах Саша различил голос Виктории и Эдварда.
«Значит все вместе и после смерти», — облегчение пришло вместе с осознанием чего-то неправильного. Так быть не должно! А где же Единый, перед которым надо держать ответ за все свои деяния при жизни? Где все о чем толкуют священнослужители?
С трудом разлепив глаза, Суворов зажмурился от яркого света. Только что-то ненормальное, необыкновенное было в нем, неправильное… Саша присмотрелся и понял что его насторожило. Его слепила настольная лампа в его собственной квартире в Москве. А угол, о который он приложился боком — угол письменного стола, за которым он писал в тот вечер диссертацию и решил отдохнуть на диване.
Рядом валялись такие же измученные и побитые неудачным приземлением Виктория, Эдвард и Орлинка.
— Где мы? — еле выговорила королева. Ей видимо тяжелей всего дался межвременный переход. Лицо ее было бледное, на лбу уже наливалась синевой огромная шишка. Помимо воли Суворов засмеялся. Облегчение накатило волной. Он уже не хотел себя сдерживать и засмеялся в полный голос. Что это было истерика или радость неожиданного спасения? Ответить он не смог…
Телевизор, компьютер, его черно-красный плед, любимый диван… Все это рождало в его душе неожиданное веселье.
Виктория с Орлинкой поднялись, осмотрели Эдварда, у которого в кровь была разбита губа, но он не хныкал, а с любопытством смотрел по сторонам.
— Чего ты смеешься? — недовольно поджав губы, спросила королева.
— Ой… если б вы знали… как же хорошо… — у Суворова катились слезы радости. Он не мог остановиться в своем безудержном веселье.
— Да что такое! — разозлилась Орлинка. — Где это мы? Почему не погибли?
— Почему погибли не знаю, — отсмеявшись вдруг серьезно произнес Саша, — а вот где, могу сказать точно! Добро пожаловать в мой мир, любимые!
Часть 3
Наследник короны
ПРОЛОГ…
Темная ночь… Здесь всегда ночь. В этом темном сыром подвале под тяжеленными сводами Твердыни невозможно было различить время суток. Дни летели за днями, недели за неделями, месяц за месяцом, год за годом, а цветок смерти практически не ощущал течения времени.
Только сейчас, когда минуло первое десятилетие его заточения, он вдруг понял своим небольшим умом, которым его наградил Единый, что сил набралось достаточно. Вынужденная спячка закончилась.
Редгорд по совету Олау спрятал цветок в подвал сразу после того, как исчезли Виктория, Суворов и Орлинка вместе с наследником прямо с места казни. Некромант почему-то был уверен, что именно цветок поспособствовал этому исчезновению. Старейшина сомневался, но все же решил, что лучше от греха подальше спрятать ненавистное растение. Он поместил его под тем же самым саркофагом, под которым из Тагара его принес Алкасар на небольшом постаменте в маленькой комнате, о которой не знал никто из обитателей замка. Запер двери на семь замков и под страхом смерти запретил открывать эту комнату.
Этого всего цветок уже не помнил. Он расцвел, чтобы спасти четыре невинных жизни и снова замер в своем анабиозе, превратившись в сухое ломкое растение. От прекрасной розы остался один стебель, да и тот был сломан на корню нерадивыми переносщикам, но теперь, десять лет спустя, цветок снова почувствовал, как его хрупкое тельце наливается силой, как энергия бежит тонкой струйкой по иссохшему стебельку, как питает каждую клеточку его волшебного организма. В один мин он перестал быть засушенным гербарием, превратившись в клубок ядовитых щупалец, которые шипели извивались, настоятельно требовали еды. Черный яд плескался по стеклянным стенкам саркофага. Щупальцы с любопытством обследовали место своего заточения, но лазейки, чтобы вырваться так и не нашли. Обреченно взметнулись кверху и замерли, свернувшись клубком.
Цветок понимал, что если в ближайший месяц тело не питать пищей, то энергия уйдет, организм откажется работать на износ, и растение снова превратится в засохшую былинку, только теперь уже навсегда. Надо было что-то предпринимать.
Сработала память. Цветок вдруг вспомнил свои последние действия, на которые он потратил остатки жизненной энергии. Да, тогда он спас целую семью, которую хотели несправедливо лишить жизни, ну, а до этого было воскрешение из мертвых… Цветок испуганно сжался, вспомнив, как его окатило холодной струей ненависти, едва он вдохнул жизнь в прекрасное тело женщины, которая умерла много лет назад. Его снова, как и десять лет назад передернуло. Такого потока негатива, злости он давно не ощущал в своей немаленькой жизни. Нет, этот вариант отпадает сразу. А вот второй…
Он никогда не видел тех кого спас. Цветок целиком и полностью полагался на свои ощущения. У одного спасенного была энергетика обреченная, у другого энергии было много, он сам был источником постоянной силы, но не умел ее воспользоваться, у третьего проскакивала злость, а вот четвертый… Четвертый поток энергии был самый слабый, но самый яркий и добрый. Цветок и сейчас ощутил этот привкус чего-то «молочного» и нежного. Владелец этого потока был совсем юн, а значит спустя только лет вошел в зрелый возраст и способен помочь.
Цветка Смерти попробывал дотянуться до сознания его владельца. Тот был далеко, очень далеко, за много лет, веков отсюда, от Рура, от этого подвала, а сил было не так уж много, но ради своей собственной жизни стоило попробывать.
Среди многих миллионов людей. Он вдруг почувствовал тот самый «молочный» поток, тот же самый запах наивности и веры в чудо. Он легко, еле касаясь мазанул щупальцем по стенке, будто пытаясь дотянуться. Холодок проскочил по всему его телу. Шипы дернулись и удовлетворенно свернулись. Ему удалось! Он достал! Цветок смерти вдруг почувствовал, как вздрогнул хранитель потока. Да, ему дана большая сила! Он истинный наследник короны, только он об этом еще не знает. Растение зашипело так, что это шипение было слышно под плотно прикрытой крышкой саркофага. В нем еле различимо звучали часто повторяемые слова:
— Приди! Приди, наследник! Я жду тебя…
ГЛАВА 1
«Странные видения»
— Рота становись! — раздалось на плацу. — Равняйсь! Смирно! Равнение нале-во!
За полгода, который Эдвард Суворов пробыл в военном училище, он привык и к зычным командам заместителя командира роты и к ежедневным разводам. Сегодня должны бил объявлять тех, кто пойдет в увольнение. Суворов, как особо успевающий студент безусловно на него рассчитывал. Он распланировал свой день, а вечер решил провести с семьей. Мать — королева Виктория, так и не смогла найти себя за десять лет в этой суматошной жизни двадцать первого века. Она старалась, как можно реже выходить из дома, создавая образ закоренелой домохозяйки. Ей очень не хватало общения, потому она была рада каждому увольнению сына. Разлуку она переживала нелегко.
Командир роты капитан Величко откашлялся и начал читать фамилии:
— Петров.
— Я!
— Ремезов!
— Я! — непременно слышалось в ответ. Наконец добрались и до буквы «С».
— Сверидов!
— Я!
— Соленый!
— Я!
— Суворов!
— Я! — громко крикнул Эдвард, сгорая от нетерпения. Ему надо было успеть в ГУМ, захватить с собой Орлинку, которая в этом мире стала Ольгой и на такси отправиться домой, а время казалось таяло на глазах. Вскоре список был зачитан. Тех кто не пошли в увольнение отправили готовиться к заступлению в наряд, а часть счастливчиков, в числе которых был и Суворов, после получения увольнительных в канцелярии роты радостно выскочила за ворота высшего командного училища.