Мысли молодого капрала испуганно метались из одной крайности в другую. Не верить своему непосредственному начальнику он не мог, но и осознать, что умершая много лет наза королева вовсе не умершая, тоже можно было осознать не сразу. Однако, он решил, что лучше выполнять приказы, а не рассуждать. Он вытянулся во фрунт и уже хотел бежать передавать новые распоряжения своему подразделению, как уже на выходе его остановил властный крик графа.
— Капрал! Немедленно звонить в колокол. Собирай людей на народное вече! Нам нужно как можно скорее оповестить жителей Твердыни и беженцев.
Капрал коротко кивнул и умчался выполнять приказание старшего по званию. А Отто еще немного постояв, понаблюдав за крахом империи, пошел вниз, где его в большом тронном зале ждал Редгорд.
Граф провел его туда еще вчера потайными ходами, которыми была пронизана Твердыня еще со времен Карла Кровавого. Старейшина ждал положительного результат битвы. И вот он наступил!
Темными коридорами, по каменной лестнице он спустился вниз, прошел пару этажей, так и невстретив ни одного из своих людей. Те исполняли заранее разработанный план. Сгоняли всех людей на центральную площадь, где обычно проводилось народное вече. Твердыня пустовала, отзываясь новому министру тайной полиции гулким эхом его шагов.
Одним движением Отто распахнул двери Тронного зала настежь. Оглядел комнату. Редгорд стоял у окна и задумчиво смотрел на улицу. Катрина, бледная, немного не похожая сама на себя, безжизненно свесив руки с высоких подлокотников сидела на королевском троне. Ее взгляд был устремлен в одну точку. Она казалось бы и не заметила присутствия графа.
На голове у нее была корона, которую издавна носили повелители Рура женского пола. Сделана она была из белого золота, в виде обруча. Посередине располагалась большая звезда, которую обрамлял бриллиант чистой воды. Сам обруч был украшен изумрудами и сапфирами. Отто всегда удивлялся, как можно вынести хотя бы час, когда на голове у тебя такой большой вес. Одета Катрина была в белое платье в пол, отделанное парчой, с легкомысленным бантиком на поясе.
— Ваше Величество! — Отто, оправившись от первого изумления, присел как и положено на колено перед особой королевской крови. Низко поклонился ей, но Катрина сделала вид, что не заметила этого порыва новоиспеченного министра. Вместо нее ответил Редгорд.
— Она ничего не понимает и не может ответить, пока ей кто-то не скажет, что надо отвечать. Без цветка смерти она просто кукла, которую заставил ходить и говорить Олау…
— Простите, старейшина, но…
— Что? — Редогрд с недовольным видом оторвался от окна и уставился на стоящего все еще на коленях оторопевшего Отто.
— Как мы ее покажим народу?
— Кукла выучила текст и может его повторить хоть тысячу раз без запинки. Вопросы задавать ей не будут, так что… Но мне нужен цветок! Слышишь, Отто? Как все это закончится, — он показал рукой куда-то за окно, — немедленно организуй поиски Алкасара.
— Будет исполнено!
— Как там все готово? — Редгорд кивнул на окно.
— Не могу…
— Граф, ваше сиятельство! — в зал в нарушении всех норм и приличий ворвался возбужденный капрал. Отто решил, что в данной ситуации это позволительно, но при случае стоит напомнить об этом нахаленку.
— Да?
Но капрал ответить не смог. Он лишь только открывал испуганно рот и переводил взгляд с Катрины на Редгорда, а потом на Отто. Глаза его расширились. Он явно не понимал, как такое вообще возможно.
— Говори! — повелительно зарычал Отто. В его голосе, дотоле елейно-приторном неожиданно прорезались командирские нотки. Видать пост министра тайно полиции пришелся ему по душе.
— Народ на вече собрался. Площадь забита битком. Некоторые улицы, ведущие к площади забиты. Люди сидят на деревьях и фонарных столбах. Все ждут королеву.
— Свободны, капрал, — махнул рукой Редгорд.
Старейшина подошел к трону и подал руку королеве. Катрина словно сомнамбула ухватилась за нее и встал со своего места. Под руку они прошли до самых дверей. На все это зрелище Отто смотрел, как завороженный. У порога старейшина обернулся.
— Ну что Отто, господин министр, составите нам компанию?
Расстерявшийся на секунды граф поклонился и встал немного позади Редгорда с Катриной, образовывая свиту.
Народа на площади и правда было очень много. Взбудораженные последними событиями жители Твердыни, беженцы требовали ответа на вопросы. Почему не открыли ворота стражам короны? Почему убили старейшину Тука? Почему всем распоряжается граф Отто? И что это за слухи о воскресшей королеве Катрине?
Они ждали ответа. Потому и затихли, когда на помосте появились Катрина под руку с бежавшим предателем Редгордом и Отто, который держался чуть поодаль. Кого-кого, а старейшину, которого объявили вне закона, они увидеть не чаяли. Даже королева Катрина — мать всех рурцев удивила их меньше.
Отстранив руку старейшины, который молча поклонившись отошел чуть назад, королева наоборот сделала шаг вперед. Ее глаза обратились куда-то вдаль. Она помолчала несколько секунд, подождав пока установится полная тишина, такая что даже был слышно чириканье воробьев на ветках сада, а потом громко без запинки начал говорить:
— Граждане свободного Рура! Друзья, братья и сестры! Обращаюсь к вам, потому как всегда наши отношения строились на доверии и диалоге. В годину тяжелых испытаний мы живем! Моя дочь принцесса Виктория обманом захватила власть. Силой упекла меня в храм Кремь, где я и находилась по сею пору. Все попытки меня освободить она жестко и цинично пресекала, объявляя меня мертвой! Пять лет назад старейшина Редгорд, остающийся верным присяге моему мужу, мне, свободному Руру, попытался меня освободить силами войска князя Валтасара. Но и тут предательница выкрутилась вместе со своими помощниками. Они объявили старейшину предателем, благородного и честного человека князя Валтасара — захватчиком. Мое осовобождение провалилось. Редгорд — этот честнейший человек оказался вне закона и долго был вынужден прятаться, пока стражи короны рыскали по всей стране в его поисках. Вами правили обманщики! А я была жива и томилась в подземельях храма Кремь. Я пыталась сбежать, но новая жрица Единого Орлинка ревностно относилась к свои обязанностям. Удивитеьно, но девчонка, которая должна была дарить свет истинной веры, даже пытала меня и морила голодом. Но я выстояла, потому что знала в беде меня не оставят!
Так и вышло! Редгорд — верный сподвижник моего мужа, вместе с несколькими честными людьми, поверевшими ему, продолжили начатое дело. И вот я здесь! Здесь, чтобы скинуть этот незаконный режим! Чтобы восстановить справедливость в Руре. Узнав, о том что мне удалось сбежать, Виктория сама исчезла из страны вместе со своим мужем черным колдуном Алкасаром и их сыном. Они вас бросили, граждане Рура, на произвол судьбы! Они, спасая свои шкуры, не подумали о простых гражданах нашей великой страны, которым нужна защита.
Поэтому я вернулась! Вернулась, чтобы возвратить на наши земли мир и процветание! А теперь скажите мне, вы со мной?
Толпа отчаянно заревела. Чернь была в экстазе, прикоснувшись к грязному постельному белью королевской семьи. Ей было можно было теперь говорить и приказывать, что угодно. Главное было сделано. Катрина и Редгорд получили полное одобрение народа. Что ни говори, а тексты и речи, Маркус писать умеет. Без него у старейшины вряд ли бы что-то получилось бы. А между тем, Катрина продолжала говорить, не отрывая бессмысленного взгляда от горизонта.
— Первым моим указом будет упразднение совета старейшин!
— Да! — закричала толпа.
— Из королевских хранилищ всем беженцам будет выделено по триста рурских рублей на восстановление порушенного хозяйства!
— Да! — вторила толпа.
— Каждый в нашей стране будет накормлен и напоен!
— Да!
Теперь, когда хлеба и зрелище народу предоставили выше крыши, надо было срочно переходить к главному, пока запал черни не угас.
— Так как сил у меня пока немного, то регентом при мне и главным советником я назначаю старейшину Редгорда! Министром тайной полиции графа Отто. Стражей короны упраздняются и вместо них создается Комитет Тайных Дел, которым будет рукводить лейтенант Крид. Главой Твердыни будет назначен Маркус Флеминг! Жрецом храма Кремь Фредерико Олау Кроме того в каждой гильдии будет создан совет, который будет ежедневно решать насущные проблемы. К сожалению у меня сил осталось немного. Слишком много я их оставила по вине своей дочери в застенках храма Кремь. Простите меня. Что в минуту испытания оставила вас не по своей воли. Граждане свободного Рура нас ждет процветание и мир!