— Капрал Гор! — заревел он на своего подчиненного. — Что произошло?
— По направлению к нашему форту направляется маленькая девчонка лет десяти. Никаких опознавательных знаков по системе «свой-чужой» не подает. Принял решение поднять караул по тревоге, так как это может быть отвлекающий маневр.
— Кого идиот? — неожиданно зло заорал на него Центурион. Где-то далеко, в его прошлой жизни до плена у него тоже была такая маленкьая красавица дочка. Сейчас ей конечно под двадцать, однако ее он запомнил именно такой.
— Как кого, господин начальник караула, кочевников, — пояснил Гор.
— По последним нашим данным войска князя Валтасара еще не только не форсировали Великую реку, но даже еще не добрались до нее… Так что прикажите открывать ворота.
— Может следует доложить фон Кентадору? — вяло пытался сопротивляться капрал.
— Чтобы он нас всех сгноил в нарядах? Капрал Гор, выполняйте приказ! Немедленно!
— Слушаюсь!
Пара солдат мигом скатились во главе с капралом по неширокой винтовой лестнице и оказались внизу. Спустя какие-то три минуты пронзительно заскрипели ворота.
На пороге крепости стояла маленкьая заплаканная девочка, размазывающая слезы грязной ручкой по лицу. Она всхлипывала и из-за этих всхлипов разобрать что она говорит было нельзя.
Солдаты фон Кентадора растерянно затоптались на месте. Окажись на месте Орлинки какой-нибудь орк или кочевник, они бы точно знали, что делать. Однако, как успокоить ребенка их никто так и не научил. Наконец капрал Гор прокашлялся и самым мягким голосом, на который был только способен, проговорил:
— Ты кто? — получилось немного грубо, но девочка неожиданно успокоилась, шмыгнула носом и ответила:
— Я— Орлинка.
— Откуда ты? — слова Гора походили на допрос, но девочка видимо этого не замечала.
— Я из храма Единого, Кремя. мать настоятельница, жрицы, девочки… — она снова зашлась в рыданиях.
— Так, стоп! Что случилось? Ты сбежала из храма? Ты его послушница?
— Нет, нет! матушка настоятельница не пускала меня на Великую реку, а мне так нравится вода, а тут они. Их много, они страшные… Я испугалась, что я теперь ей скажу…
— Кто они? При чем тут мать-настоятельница?
— Капрал Гор! — позади солдат раздался громоподобный голос фон Кентадора.
— Смирно! — караул вытянулся в струнку при виде своего начальника, возведенного в ранг бога.
— Что произошло?
— Вот какая-то девчонка, — пояснил подоспевший Центурион, — добиться от нее мы пока только смогли, что она сбежала из храма Единого.
— Олухи, — буркнул зло фон Кентадор и присел на колени перед девчонкой. Аккуратно взял ее за руку. Погладил своей шершавой ладонью. От прикосновения Орлинка вздрогнула, но неожиданно снова успокоилась, — дитя мое, расскажи мне что случилось. Возможно мы будем в силах помочь тебе в твоей беде?
— Я по утру вышла погулять на Великую реку, хотя мать-настоятельница строго запрещает это послушницам. А тут смотрю, а из-за камышей лодки. Много лодок…
— Сколько? Постарайся вспомнить малыш, это очень важно… — голос фон Кентадора стал елейно-сладким.
— Незнаю, тьма.
— Как они выглядели, девочка?
— Спереди высокие, а борта низкие, как у обычных лодок. По бокам щиты с разными страшными чудищами! — вспомнив это, Орлинка снова заплакала.
— Полноте, полноте, — фон Кентадор впервые в жизни кого-то утешал, но скажем прямо, получалось у него это довольно неплохо, — а кто оттуда вылез?
— Незнаю, страшные морды, больше похожи на звериные. Я испугалась и к вам!
— Умница, — фон Кентадор поднялся с колен и оглядел своих командиров.
— По-моему, все прекрасно понятно. Лодки с высокими носами-это боевые струги орков, а монстры, они и есть! — решительно заявил Центурион, поглаживая свою бороду. Вторая рука помимо воли, совершенно инстинктивно легла на меч. — Видимо, они решили захватить Кремь и использовать его, как плацдарм при переправе основных сил.
— Значит так! — фон Кентадор блеснул глазами. Его рыжая борода воинственно топорщилась, и теперь он сам себя напоминал прежнего, такого каким был в молодости. — По Форт-Искандеру объявить общую тревогу. Мы немедленно выступаем в сторону Кремя. Собрать всех умеющих держать в руках меч.
Все военноначальники сорвались со своих мест, побежали исполнять приказ командира, лишь одного Гора фон Кентадор задержал.
— Капрал, у вас будет персоональное задание…
— Рад служить вам! — бодро ответил Гор, надеясь на какое-нибудь опасное и увлекательное приключение с горою трупов.
— Возможно мы не вернемся из этого боя. Я бы хотел, чтобы герцог Берстранд узнал обо всем, что здесь случилось. Возьмешь девчонку и отправишься в ставку. И как можно скорее. На часа два мы их задержим. Постарайся успеть.
Гор явно расстроился, но старался этого не показать. Ведь он солдат и его дело исполнять приказы. А как хотелось бы умереть под боевой клич гарнизона Форт-Искандера! Хотелось… Но капрал лишь кивнул и бросился седлать коня для себя и маленькой девочки.
* * * Пламя взметнулось выше небес, и келья матери-настоятельницы моментально вспыхнула, будто хорошо промасленный факел. Эрвин Роммель зарычал и издал победный клич орков.
Кремь сдался без боя. Пришлось немного повозиться с воротами. Так как таран захватить никто не догадался, но какие защитники крепости из двечонок восемнадцати и младше лет? Вскоре в воротах образовалась огромная брешь, как раз такая, чтобы туда мог протиснуться здоровый взрослый орк.
Первым на штурм храма Единого ринулся Эрвин. Он легко разделался с первой послушницей. Зарубил на ходу жрицу и бросился догонять рванувшее врассыпную человеческое мясо.
Жрицы кричали, но постепенно двор наполнялся орками. один за одним они ныряли в щель в воротах, а потом и вовсе открыли створки и во монастырский двор ринулась полностью вся сотня убийц.
Они никуда не спешили. Зная свою безнаказанность они насиловали и убивали, буквально купаясь в крови молодых девушек. то там, то здесь слышалось довольное урчание тех, кого и животными назвать трудно.
Первым снова Эрвин, открывший кошмар насилия. Он вдруг увидле высокую статную девушку с цвета жемчуга волосами. Она стояла возле небольшого домика и со страхом наблюдала все происходящее, которое будто бы ее не касалось. она сложила молитвенно руки на груди, и то и дело возносила их к небу.
«Она-то мне и нужна!» — решил для себя Роммель, так как девушка была прекрасна в своей чистоте, а страх… Страх жертвы лишь возбуждал в Эрвине жгучее желание. Он рыкнул и рванул к ней. Мать-настоятельница пытался убежать, но ее тонкие ножки едва ли могли спасти от сумашедшей прыти чудовища.
Роммель повалил ее на землю. В лицо жрице Единого дыхнуло смрадом и потом. Не секунды не медля, Роммель с силой раздвинул матери ноги, но тут совершенно неожиданно, откуда-то из под пол длинного платья, мать-настоятельница достала небольшой кинжал, который тут же вонзила Роммелю в бок. Дико взревев, он буквально зубами стал рвать беззащитное тело жрицы. Кровь ударила фонтаном, обрызгала с ног до головы убийцу, а тот продолжал и не мог остановиться. И такой ужас творился повсюду. В каждом уголке невинные девушки кричали, бились в последних отчаянных попытках освободиться.
Наконец, покончив с девушкой, оставив вместо нее лишь клочки кожи, Роммель подхватил с земли брошенный кем-то факел и запалил ее келью. Жажда убийства и крвои затмили ему мозг. Больше он не мог думать ему хотелось убивать. Насыщать себя силой жертв, из паническим страхом. Он хотел глядеть им в глаза полные ужаса и наслаждаться их страданиями, ощущая предсмертные судорги всем своим телом. Находясь в таком состоянии, Роммель издал последний длинный и могучий военный клич орков, но тут же сбился.
За воротами Кремя послышались отчетливые крики и звуки схватки. Уж не могли ли девушки-жрицы оказать достойное сопротивление его войнам на мечах. Решив разобраться что там случилось, он рванул к выходу, огибая разбросанные тела жертв.