— Зачем же ты его сейчас позвал, мой повелитель?
— Война, Редгорд, на самом деле не такая уж сложная штука. Тут главное не то, кто кого передумает, как считали древние, а то, кто кого запугает сильнее, морально подавит. Берстранд это понимает не хуже меня. Потому и пустил в первый же день боевых драконов. Теперь мой ход в этой шахматной партии.
— Что може сотня, пусть и орков против целого войска Рура?
— Зачем мне войско Рура? Эти тысячи нахлебников, которых я и так завоюю, едва переплыву Великую реку? Нет… Орки Роммеля мне нужны совершенно не за этим. Я не дурак, чтобы сотней атаковать укрепленный район!
— Тогда зачем, зачем, мой повелитель? — Редгорд заискивающе улыбнулся и поклонился. — Я не понимаю хода твоих мыслей.
— Все очень просто. На Великой Реке, на островах стоит храм. Кремь, кажется? Оставшийся от древних В нем рурцы поклоняются Единому. Это цитадель их веры, веры не только в высшую силу, но и в себя. Я слышал, что многие верующие несмотря на опасность близости фронта поехали в монастырь, чтобы помолится за победу ратного воинства Твердыни?
— Да… Еще… еще когда я был в столице, — Редгорд на секунду задумался, — тысячи паломников отправились туда.
— Вот видишь… — Валтасар злобно усмехнулс яи от его улыбки мурашки побежали по коже. — А теперь представь, что Кремь падет! Что будет с войском Берстранда и его моральным духом. Ведь в монастыре будут жены, дети солдат, родня…
— Так вот зачем орки… — задумчиво и немного испуганно проговорил, будто про себя старейшина.
— Конечно! Орки не знают усталости! Они бесстрашны и очень сильны! Представь как во время службы в кремь врывается орда таких безжалостных уродов?
— Паника… Кровь…
— Да, Редгорд. К тому же я уверен, что герцог бросит часть сил именно туда, едва узнает, что храм захвачен. Попытается спасти часть людей. Отзовет какие-то части с передовой. И тогда ударю я! Обрушусь всей мощью на его форты в устье Великой реки, форсирую ее и тогда сотру с лица земли Твердыню! А вот и Роммель!
Редгорд обернулся туда, куда показывал Валтасар. К ним приближался огромный орк. Рожа его была украшен татуировками, тело и волосатые руки землистого цвета покрыты широкими рубцами шрамов. На Роммеле был надет легкий кавалерийский шлем и толстого плетения кольчуга. На поясе непринужденно болтался боевой топор, который Редгорд и в молодые годы с трудом поднял бы. Ужаснее и уродливее человека казалось бы нельзя было придумать, да и человеком Эрвин был лишь на пятьдесят процентов. Отличал его от остальных существ, родственников по отцу, лишь вполне человеческий, умный, хитрый взгляд голубых глаз, доставшихся по странной прихоти генетики от матери.
— Эрвин Роммель! Ваше Высочество! — представился он, по старинному обычаю своей горной родни становясь на колено.
— Прекрасно, мой друг! Прекрасно! — Валтасар казалось бы искренне радовался приходу Эрвина и не замечал его уродства. — Для твоей сотни есть небольшой задание…
— Готов служить вам!
— В дне пути отсюда на Великой реке есть острова, что-нибудь слышал о них?
— Да, мой повелитель, — прорычал глухо Роммель. Голос у него тоже, кстати, оказался отца, — это место где люди молятся своему тотему.
— Да, да… Его еще рурцы назыают Единым. На этих островах стоит храм Крем. Тебе надо его уничтожить! Так, чтобы воспоминания о нем приносили только боль людям!
— Я понял, мой повелитель!
— Разграбьте Кремь. Никого не щадить, все должны быть уничтожены. Все!!! Все до единого монаха и паломника. Сожгите их церкви, сотрите в порошок их веру. Займите оборону и ждите подхода главных сил.
— Я понял, Ваше Высочество!
— Все золото, которое найдете там-ваше. Мне нужна только голова главного священника храма!
— Будет сделано, — Роммель кивнул головой и глухо рыкнул, словно вздохнул, — когда выступать?
— Сейчас же! Зарево пожаров над островами я должен видеть уже к утру!
Орк хрюкнул и рванул прочь исполнять приказание с удивительной быстротой. Уже слышны были где-то далеко его глухие рычащие команды и крики. Через десять минут топот сотен ног известил лагерь о том, что орки отправились выполнять поручение.
Все это время князь Валтасар молчал и смотрел задумчиво куда-то вдаль. Лицо его оставалось равнодушным и спокойным ничего не говорило о той вспышке гнев, которая была полчаса назад. Наконец он тихо и спокойно проговрил обращаясь к старейшине, который держался чуть позади, благоразумно не встревая с вопросами и идеями:
— Сегодняшний день люди Рура запомнят навсегда!
Вдали, почти у самого приграничного леса уже поднималась пыль бегущих орков под предводительством Эрвина Роммеля, спещащих на разграбление храма Кремь.
А в это самое время на островах мирно спали, отстояв вечерню. Паломники расходились по узким земляным кельям. Жевали жесткий черный хлеб в честь поста за победу над врагом. И они совсем не думали о том, что им всем не суждено встретить следующее утро, что мир для них через какие-то десять часов перевернется с ног на голову и исчезнет навсегда.
Совсем не думали об этом всем женщины и дети из приграничных фортов, которые ища защиты и поддержки сбежали в Кремь. О смерти не думала и маленькая Орлинка, потерявшая родителей во время набега кочевников. Она мирно заспыала под заунывное пение святых братьев, положив под голову маленький детский кулачок.
Не думал о том, что совершит Валтасар и старейшина Берстранд, корпевший над картами войны всю ночь, проглядев усталые глаза в сетку укреплений по берегу Великой реки, не рассчитывая, что завтра придется менять все планы на ходу.
Ни о чем таком не думал и Суворов с королевой Викторией, лежащие обнаженными в объятьях друг друга на смятых простынях в Твердныне, уверенные в своей безопасности. Счастливые в своей любви. И эгоистичные к чужим проблема, как и все влюбленные.
Не рассчитывали на такое развитие событий и Алкасар с Одиссеем и Лингом мирно спавшие под тенью раскидистой сосны.
Все в этом подлунном мире не думали ни о какой беде. Только Эрвин Роммель-предводитель горных орков, да князь кочевников Валтасар думали совершенно по-другому…
Маленькая воспитанница храма Кремь последователей Единого Орлинка проснулась рано утром, когда по Великой реке еще бродили клочья молочно-сизого тумана, а солнце еще не встало, серым диском пробиваясь сквозь утренние сумерки. Братья по келье уже встали и пошли справляться до заутренней справляться с хозяйственными делами, а она. по младости лет, освобожденная от этих хлопот решила сходить на реку умыться.
Кремь-древняя и единственная в Руре обитель послкдователей Единого. Стоит она посреди реки, на острове небольшом, но холмистом. Говорят, что сам Кремь построили люди прошлой Эпохи, еще до Великого потопа. Потом материки начали свой беспрерывный бег, часть суши ушла под воду, часть превратилась в непроходимые ледники, а Кремь так и остался стоять, как и несколько тысяч лет назад, храня свою веру, неся ее в народ.
Орлинка попала сюда же давно. Когда девочке было три года на ее пограничную деревню напали кочевники. вырезали почти всех, включая отца с матерью и тремя маленькими братьями. Не пожалели никого. На месте деревни остались лишь дымящиеся головешки, да неубранные трупы погибших. Орлинке тогда повезло. В то утро она была у тетки в соседнем форте. Задержалась, заигралась с ребятишками, вот это ее и спасло. Узнав о трагедиии, которая приключилась с Форт-фоксом, Орлинку тетка отдала на воспитание в обитель. С тех пор девочка тут и жила. Хотя скажем прямо, жизнью это назвать было трудно. Тяжелые бдения, всеночные, постоянные службы… Все это было беспредельно скчно и неинтересно для одиннадцатилетней девочки, которая мечтала о дальних страннах, путешествиях, звоне мечей, совсем как в книжках, которые Орлинка тягала из запрещенной библиотеки главной жрицы.
Неуемная натура подростка требовала приключений, а любопытство, которое было превыше всего для Орлинки, почему-то постоянно наказывалось двумя часами на гречке и руганью от жриц храма.