Все моментально повернулись к девочке с выопросительными взглядами. Та расстерялась, но увидев ободряющий взгляд королевы, будто бы принимая решение качнула гривой густых волос.
— Я согласна!
Сказала и испугалась. Теперь она на всю жизнь станет привязана к Руру. Теперь ее жизнь станет частью истории Твердыни. О ней будут ходить легенды. Возможно сегодня она сделала первый взрослый поступок в своей жизни, и это немного пугало ее.
Весь совет облегченно выдохнул. Они боялись, что девчонка окажется своенравной и откажется. Однако, все утряслось.
— Нам всем надо быть очень осторожными теперь, — проговорил после минутной паузы Берстранд, — ведь, как я понимаю, Орлинку надо беречь пуще своего глаза. отныне, она не только наше спасение, но и наша беда, если Валтасар узнает про нее.
— Максимум секретности, герцог, — кивнула Виктория.
— А сейчас не большой фокус, дамы и господа, — проговорил Вольдемар, радостно потирая руки, — Орлинка вспомни орков, как они грабили и уничтожали твой монастырь, представь что они вот этот стул, — он выставил на середину палатки табуретку.
Девочка закрыла глаза и перед ее мысленным взором пронеслись картинки резни в Креме. Они были столь свежы, что волна гнева резко поднялась в сердце у девочки. Она выдохнула и с ее кончиков пальцев сорвались две молнии, разметавшии стул в щепки.
— Великолепно! А это я ее еще ничему не обучал! — довольно сказал Вольдемар, увлекая Орлинку из палатки вслед за собой. Ему не терпелось поскорее начать обучение с одаренным ребенком. Он был фанатиком волшебства, и такой феномен впервые встречался ему в жизни.
Когда полог шатра за ними захлопнулся, все еще примерно минуты три молчали, пораженные увиденным, рассматривая щепки, оставшиеся от стула, которые еще дымились. Потом постепенно начали выходить из палатки главнокомандующего, прощаясь с королевой и Берстрандом, который все еще задумчиво стоял в уголке штаба.
— О чем думаете, герцог, — спросил Саша Суворов, приобняв королеву. При ее дядьке он мог позволить себе некоторые вольности.
— Все складывается не так как мы планировали с самого начала. Это-то меня и пугает. Сначала наша атака боевыми драконами, потом Кремь, потом эта девчонка, которая одна может спасти весь Рур…
— Бросьте, вы просто завидуете и огорчены, что вашей помощи может не понадобится.
— Нет… Все это как-то странно, да и новостей от Линга и его группы довольно давно нет. Где они? Что с ними? Живы ли они вообще? — Берстранд, даже не заметил, как королева Виктория с суворовым вышли, занятый своими мыслями.
А тем временем Алкасар сделал операцию на руке старейшины Линга. Он ободрябще улыбнулся карлику и посоветовал ждать до утра. Если с первыми лучами солнца Линг проснется как ни в чем не бывало, значит операция и вправду прошла успешно, если нет… Одиссей предпочел об этом не спрашивать и не думать. Лучше подумать о том что делать дальше. Операция, казавшаяся на Совете твердыне такой удачной и легкой, на деле оказывалась опаснейшим приключением. Сначала переправа через Великую реку, клан Варанов, а теперь еще этны, которые чуть не забили их ветками до смерти. Отряд уже два раза находился в шаге от смерти, лишь мастерство колдуна спасало их раз за разом, но не может же так продолжаться вечно?
Одиссей перевернулся на спину и глянул в озаренное яркими серебрянными звездочками небо. Костер нежно потрескивал, выгоняя из головы ненужные мысли. Алкасар сидел рядом и тоже молчал. Разговаривать после такого тяжелого дня не хотелось. Наконец тишину нарушил именно колдун:
— На нашей территорией какое-то огненное зарево, — как бы в пустоту заметил он.
Шут резко сорвался со своего места и взглягнул туда куда прутиком показывал чародей. Там действительно пылало. Огонь поднимался почти до самых небес, всполохами озаряя темно серое, начинающее светлеть небо.
— Что это? — он никак не мог определить, где это пожар, как ни старался напрячь глаза.
— Не переживай, — ухмыльнулся Алкасар, — это горит не лагерь герцога вместе с королевой….Это намного хуже.
— И что же это?
— Храм Кремь, — просто и довольно ответил колдун, — видимо события завертелись, не дожидаясь нас.
— Что же нам делать? Надо бежать… надо спасать… — Одиссей сорвался со своего места, готовый немедленно выдвинуться обратно.
— Не трвеожтся, мой милый друг. Значит небу так угодно или высшим силам, или Яку, или Единому….В кого вы верите у себя на Родине? теперь наш фронт здесь, — Алкасар зло бросил палочку в костер и задумчиво потер начавшую пробиваться жесткую щетину. — Это скорее всего набег орков, он разовый. Эти бандиты редко когда вступают в открытый бой.
— Кто такие орки? — шут удивленно посмотрел на своего друга.
— Орки— мерзкие твари, которые рождаются из грязи, уже взрослыми и сильными с маниакальной жаждой убийства. Однажды мой отец спас их предводителя Эрвина Роммеля от верной гибели. Того поймали местные жители, когда он охотился в деревне. Пытались казнить, но отец заступился за него. С тех пор, орки дали нам вассальную клятву верности. Боже, как давно это было…
— А почему ты думаешь, что они?
— Их тактика. Они любители пожаров и прочих шумовых и световых эффектов. К тому же если бы основные силы Валтасара были уже в Креме, то зарево было намного больше бы, потому что битва разгорелась бы нешуточная.
— Что же нам делать?
— Идти своей дорогой, мой маленький друг. К утру старейшина Линг сможет подняться на ноги, и мы отправимся в путь. Не забывай, наша основная задача это Редгорд. если мы его не выкрадем, то все усилия защитников рура окажутся тщетными. Гибель сотен людей будет лишь грустным украшением истории. Как бы не пафосно и громко это ни звучало, но сегодня в наших руках судьба целой империи, если не Эпохи.
— Ой… — карлик зажал испуганно рот маленькой ладошкой. В его глазах отразился страх. ему было страшно за всех сразу. И за молодую королеву, и за его Родину Рур, ну и конечно же за самого себя. — А старейшина Линг точно выздоровит?
— Одиссей, я не Единый и тем более не врач. Просто знаю кое-какие травки и отвары из них. Если нам повезет, то он встанет на ноги к утру. Если нет…
— Что если нет? — робко перспросил Одиссей.
— Тогда ни ты ни я уже ничего не сможем для него сделать… Спи, я покараулю. У нас сегодня был очень трудный день.
Алкасар осторожно накрыл маленького храбреца своей курткой и слегка пошевелил угли в костре. Пускай согреется…
На самом деле, Алкасар обманул карлика. Рана Линга была смертельна. Опытным взглядом врачивателя колдун усмотрел признаки крупного заражения. Пошла опухоль, гангрена. Еще эта лихорадка. Нет… Если старейшина Линг доживет до утра, то это будет самым настоящим чудом. Колдун отвернулся от костра и посмотрел на небо. До рассвета было еще очень и очень далеко, потому ночное покрывало темно-синего цвета было ярко усыпано мириадами звезд и созвездий. Красиво!
— Ал… Ал… Алкасар… — услышал он хриплый голос Линг с того места, кда они с карликом его уложили.
Колдун сбросил маску мечтательного выражения на лице и подбежал к старейшине, стараясь не разбудить Одиссея.
— Я здесь, Линг!
— Я… я умираю…
— Нет…
— Не перебивай! — с шумом выпустив воздух из легких Линг захрипел. — И ты и я это знаешь… Это смерть и ничего больше. Страшная, не геройская… Ни о такой я мечтал. Умереть от гангрены! Смех, да и только! Слушай меня. Вы должны украсть Редорда. Должны… империя… Виктория… Вы должны…
Голос Линга стал намного глуше. Теперь вместо слов у него вырывалось лишь прерывистое хриплое дыхание, в котором что-то разобрать было нельзя. Потом все тело старейшины сотрясла дрожь. Он дернулся несколько раз и затих. Теперь уже навсегда. Алкасар это буквально почувствовал кожей. Тяжело вздохнув, он прикрыл глаза Лингу.
— Ваше Высочество! Ваше высочество! — Редгорд бежал за Валтасаром вслед по лагерю, спотыкаясь на ямках и холмиках.