Разумеется, среди этих бумаг был секретный приказ всем официальным лицам всячески способствовать тайному посланнику. И, без всякого сомнения, приказ этот оказался предъявленным в первую очередь. Но подорожная, пусть и секретным указанием могла лишь избавить агента от процедуры досмотра. Но её наличие у одного пассажира не избавило бы остальных от грабежа. Да и не произвела бы такого впечатления на Старшего. Было что-то ещё. Бумага, пароль, тайный знак? А к чему эта угроза в конце разговора? Может быть усатый командир, невзирая на все предъявленные аргументы, попытался всё же сохранить за собой право обобрать остальных пассажиров?
Ладно, решил Артур, при случае непременно спрошу у нашего защитника. В то, что случай такой скоро представится, он даже не сомневался, как и в том, что перед ним его коллега, выполняющий какое-то задание Центра. Задание, о котором Артура либо намеренно не предупредили, либо, как в случае с Ириной Кауфман, задание это только будет дано в будущем для него времени. Это объясняло бы, откуда ему известны сам Артур и Селена, как, вероятно, и их миссия. Это объясняло и то, что он выручил их в истории с жандармами. Это практически бесспорно доказывало, что они не являются врагами. Иначе, зачем упускать замечательный вариант избавления от преследователей чужими руками. Но это никак не объясняло причину, по которой коллега так упорно скрывал от них своё лицо.
С облегчением поняв, что, наконец, оторвавшись от гнетущей атмосферы путешествия сквозь чащу, вновь способен размышлять, Артур продолжил свои рассуждения.
Допустим, что я могу узнать в нём знакомого сотрудника, думал он. Ну и что? Как это может повредить, если мы и без лица вычислили, что он не из этого времени. А кто ещё способен на подобные путешествия, кроме наших сотрудников? Никто. Допустим, что он беспокоится, что вернувшись и столкнувшись лицом к лицу в коридорах Центра, как, опять же, это случилось с Ириной, один из нас сообщит ему нечто о его миссии, которая ему только предстоит. Тогда он мог бы просто предупредить нас об этом, как я предупредил девушку. Может это кто-то из высшего руководства? Артур мысленно попытался сравнить габариты и фигуры начальников с неизвестным. Но рост можно изменять в определённых пределах (каблуки или сутулость), а фигуру частично скрывал плащ. Только тем более не понятно, зачем скрывать лицо? Ведь действия свои он от них с Селеной ни в коей мере не скрывает. А в его действиях, во всяком случае, пока, никакого криминала не просматривается. Напротив, незнакомец делает всё, чтобы сохранить течение истории без изменений. Ведь, если послание не попадёт к Бонапарту вовремя, он не решится на поход в Россию.
Короче, тёмный лес, подумал Артур, решив отложить разгадывание этого ребуса. Тем более, что этот самый лес внезапно пробудился новыми звуками. От чего все пассажиры перестали вертеть головами, а замерли и обратились в слух.
Этот день так изобиловал разнообразными неприятностями, таким удручающим было настроение путешественников, что их слух стал невероятно тонок, а чувства до придела обострены. От того сразу все ощутили, что дилижанс, хотя и очень неохотно, сбавляет ход. А вовсе не слышимые до сих пор разговоры возниц, вдруг зазвучали пусть и неразборчивым, но явственно возбуждённым гомоном.
— Разбойники, — охнула бальзаковская мадам, и на этот раз всё-таки лишилась чувств. Её обмякшее тело сразу стало напоминать куль муки, завёрнутый во что-то пёстрое.
— Дезертиры? — Не то спросил, не то утвердил один из двух благородных, до сих пор, не принимавших никакого участия в драматических событиях поездки.
— Только этого не хватало, — едва слышно произнёс второй.
— Но, дезертиры же это солдаты, — с надеждой в голосе прощебетал пожилой супруг, одновременно пытаясь привести в чувства жену, — пусть и сбежавшие. Это же лучше шайки разбойников.
— Хуже, — мрачно ответил тот, который сделал предположение. — Разбойники только отберут, что приглянется, да деньги отнимут.
— Могут даже кой-какую мелочь оставить, что б мы могли до ближайшей станции добраться, — добавил второй. — Глумиться не станут.
— А от дезертиров, хорошо, если живыми уйдём в одном исподнем.
Теперь уже и муж дамы едва не последовал примеру супруги, запрокинул голову и закатил глаза. Его руки так и подпрыгивали на коленях, старика трясло. Если не знать, что он был смертельно напуган, то со стороны могло показаться, будто пожилой мужчина зашёлся в приступе смеха, и отчаянно хлопает себя ладонями по бёдрам.
Неожиданно Артур заметил, как все трое молодых повес, даже полураздетый бывший насмешник с невероятной смесью надежды, уважения и страха в глазах одновременно обратили свои взгляды к молодому Полю, то есть к Селене.
Да, мысленно усмехнулся он, тот, кого молодые люди считали юношей и его младшим братом, сегодня уже не раз демонстрировал свои уникальные способности. В особенности ранним утром на постоялом дворе. Но до бесконечности так продолжаться не могло. Слухи распространяются быстро, а им с Селеной совершенно ни к чему сомнительная слава. Ни документов, ни денег, ни правдоподобной легенды, напомнил он сам себе. Если власти всерьёз заинтересуются ими, то придётся срочно уходить. А значит, остаться ни с чем после стольких усилий. Ведь причина столь мощных возмущений во временном потоке так до конца и не выяснена. Не мог один незнакомец в шляпе вызвать пятнадцати процентный всплеск. А кто убил офицера-гида? А настоящего гонца? Шляпа? Тогда зачем он фактически продолжает выполнять работу погибшего? Нет, им никак нельзя привлекать к себе внимания. По крайней мере, более, чем это необходимо.
Он наклонился к «брату» и прошептал в самое ухо оперативнице:
— Только, если нашей жизни станет угрожать реальная опасность. Нашей! — Многозначительно добавил он. — Понятно?
Она, как ему показалось, смущённо кивнула.
Молодые люди, не слышавшие его слов, приняли кивок Поля за добрый знак, и немного расслабились. Страх в их взглядах, обращённых на юношу, никуда не делся, а вот уважение сменилось неподдельным восхищением.
— Пусть грабят, — продолжил шептать Артур, — пусть даже ударят, — тут девушка резко повернулась к нему лицом, в её глазах засверкали молнии. — Да, да, — кивнул он, и вновь зашептал, когда Селена снова отвернулась, — потерпим. Но никакого сопротивления до последней крайности. Обещаешь?
Никакой реакции не последовало. Селена сидела прямо, крепко сжав зубы и закрыв глаза. Возможно для того, чтобы попутчики ничего не смогли разглядеть в этом зеркале души.
— Это приказ! — Надавил он. — Ясно?
Теперь она с явной неохотой кивнула, так и не проронив ни слова.
Не станет она сдерживаться, с тоской подумал Артур. Ну почему его не сопровождает зрелый и опытный в таких передрягах мужчина оперативник? Есть же Влад или Азат, ребята, прошедшие десятки экспедиций в самые смутные периоды истории. Есть патриарх оперативников Карл Гессен, хоть ему и сорока ещё нет. Да он бы согласился и не на столь заслуженных, но опытных. А эта невыдержанная девчонка, навязанная ему Шоллом, только провалит миссию, громя всё и всех направо и налево. А может… вдруг подумал он, именно с таким расчётом её к нему и приставили?
А что? Кто сразу после обнаружения тела гида первым напомнил ему инструкцию, требовавшую немедленного возвращения? Она. Как то это не вязалось с тем рвением к работе и командировкам в прошлое, которое девушка выказывала до того момента. Молодым новичкам обычно (Артур по себе помнил) зачастую плевать на инструкции, если те становятся на их пути к приключениям. Молодость рвётся в бой! А стариковские страхи, пусть и основанные на горьком опыте, считает лишь глупыми предрассудками. И Селена поначалу вела себя похоже, но тут вдруг вспомнила о возвращении.
А кто так ярко «засветил» их на постоялом дворе? А в дилижансе? Какого чёрта она набросилась на этого молодца? Её он не трогал. Да и трогал бы? Его прах истлел за много веков до её появления на свет!
Выходило так, что оперативница делает всё, чтобы сделать дальнейшее продолжение расследования в этом времени и месте невозможным.