— Чтоб я еще раз нанялась для такого дела, — пожаловалась она Тиану, когда они возвращались от Бена Лакора. — Нет уж! Лучше буду караваны охранять.
— Ты-то? — хмыкнул Тиан. — Ну-ну.
— Это ты о чем?
— Да никуда ты уже не денешься от волшебника, капитан. Я-то вижу, он тебя зацепил. Нет, может, и уйдешь на более спокойные хлеба, но ненадолго. Если мы все живы останемся, а он зачем-то позовет — вернешься как миленькая.
Зуре словно плеснули горячей воды в лицо. Вспомнился брат и сделалось мерзко. Откуда самообладание взялось, непонятно, но она умудрилась только пожать плечами:
— Как будто с тобой не то же самое.
— Почти, — охотно кивнул Тиан. — Я со многими магами работал, но Лин — самый честный, и не скучно с ним. Я свободу люблю, но такого человека бросить трудно. А у тебя с ним еще и связка… Гиблое дело.
«Хоть не сказал, что я в него влюбилась, — подумала Зура с неприязнью. — Это все всегда скоры предположить».
Вечером дня отбытия, когда и Мариенд, и Лин уже перебрались на корабль, Зура разбиралась с последними мелкими делами в доме Вартиана. Нужно было спешить — корабли уходили с ночным приливом.
Она вышла на крыльцо, перекинув через плечо сумку с бумагами Лина, которые ей принес курьер. И увидела, что у крыльца ее дожидаются.
Она сразу же узнала гостя.
На всем протяжении пребывания в Тервириене Зура больше всего опасалась новых покушений со стороны Ассоциации магов. Но ни одного не последовало, и это тревожило.
Причины для такого молчания было две: оптимистичная и пессимистичная. Оптимистичная заключалась в том, что прогнозы Лина оказались верны, и что с гибелью Руиши у Ассоциации иссяк запал, а заодно маги не хотели рисковать монаршьим гневом.
Пессимистичная версия гласила, что удар они уже подготовили и готовы нанести его со дня на день, наплевав на любые негативные последствия.
Так вот, потому странно было увидеть Риуну Салема возле крыльца вартиановского дома.
День выдался пасмурный, но к вечеру тучи разошлись, и клонящееся к закату солнце бросало на мощеные улицы богатой части Тервириена снопы щедрого золотого света. В этом свете отчетливо видно было, что темно-синий плащ Риуны — именно плащ, а не дарколет, как же она раньше не заметила, что он так старомоден — точно того же оттенка, что мерещился Зуре на горном перевале в пустыне. Кстати говоря, того типа в синем плаще они так тогда и не нашли…
Но нет, там не мог быть Риуна. Лин же сказал: он уже отдал часть себя морю, а значит, не может удаляться от него.
Риуна выглядел точно таким же, каким она запомнила его во время дуэли чуть более месяца назад: юный, почти неприлично красивый мужчина с такой улыбкой на губах, которую Зура не постеснялась бы назвать блядской. Хотя, пожалуй, не при Лине, раз уж ему не нравится «вульгарный лексикон».
— Добрая Зура, — он чуть поклонился.
— Добрый Салем, — ответила она так же вежливо. — Если вы пришли повидаться с мастером Лином, то опоздали.
Не похоже было, что он пришел собственноручно мстить ей за сестру. Во-первых, не лез за этими их фирменными ледяными дротиками. Во-вторых, такие склизкие ребята вообще редко делают дела собственными руками.
— Нет, я пришел поговорить именно с вами. Вижу, что момент не совсем удачный, вы торопитесь, — он развел руками. — Но что поделать. Мое время тоже страшно ограничено: последнее время на меня свалились все дела Ассоциации. Однако я не отниму у вас более двух-трех минут. И поговорить мы можем прямо на улице, вот хоть тут, у забора.
Зура спустилась с крыльца и встала в двух шагах от Риуны у решетчатой ограды. Улица была пустынна, только на другой ее стороне маячили еще два синих дарколета: должно быть, охрана Риуны. Что ж, браслет и серьга были при ней. Она их не боялась.
Риуна посмотрел ей в глаза, холодно, мрачно. Блядская улыбка погасла.
— Да, я был на перевале, — сказал он ей уже без всякого намека на вежливость. — В виде водяного призрака. Спросите у Лина, он, вероятно, знает, что это такое. Хотя может и не знать. Высшие стихийные маги всегда относились к нашим придумкам с пренебрежением, — он скривил губы.
— Зачем вы мне это говорите? — Зуре стоило огромных усилий не потянуться сразу к мечу на поясе.
— Так проще всего объяснить, почему я пришел именно к вам, — Риуна вздохнул. — Вы, конечно, считаете, что я собираюсь мстить за сестру и прочая подобная чушь. Нет. Руиша всегда была прагматиком, она бы не одобрила месть. Она позволила эмоциям взять верх, вы ее обыграли, тут все честно. Но если вы думаете, что победа в одной схватке — это победа в войне, тут вы заблуждаетесь.
«Ничего себе, как говорит! — промелькнуло в голове у Зуры. — А Лин думал, что он марионетка сестры… Выходит, ошибался?»
— На стороне Лина — Голос голосов, — сказала она вслух. — Вы думаете, что победите в войне против всей Роны?
— Риторика, — отмахнулся Риуна, — голос — он голос и есть. Сегодня говорит одно, завтра другое. Человеческая природа — вот что важно. Вы идете против нее.
— Знаете что, — сказала Зура, — я просто охраняю Лина. Уж не знаю, о чем вы хотите со мной беседовать, но о его делах — бесполезно. Ничего нового я вам не скажу и убедить его бросить вы меня не убедите. Ну, можете попытаться убить, но тоже не советую, — она показала зубы. — Маловато вас для этого будет.
— Да нет, — Риуна качнул головой, — я выбрал именно вас из-за вашей несомненной преданности. Вы ведь готовы были умереть за него. А сейчас я предлагаю вам шанс его спасти.
— От вас что ли?
— От меня или от такого как я. Или от картелей. Или от интриганов из Ронельги. Вы что, не понимаете? Сейчас Темсин Лин очаровал их всех, околдовал, заговорил зубы — но когда договор будет заключен и война окончена, поднимут голову те, кто потерял доходы. На виду или скрытно, но они будут охотиться за Лином. Будут мстить. И рано или поздно своего добьются.
По уму разговор следовало прервать и слать Риуну туда, где солнце не светит. Но этот неприятный тип озвучивал то, о чем Зура и сама думала, притом уже довольно давно. Поэтому она просто деланно пожала плечами:
— Да ладно. Маги неуязвимы. Что сделаешь тому, кто всегда может уйти в море? Или вы сейчас грозите лично мне, как близкому лицу? Так вот, имейте в виду, Риуна Салем…
Тот ее прервал.
— Да не угрожаю я вам. И даже Лину не угрожаю. Но замечу, что в море он не уйдет. Он как моя сестра: боится его больше, чем смерти, — у него на лице мелькнула такая гримаса, будто он в самом деле любил сестру и сожалел о ее гибели. — Я просто предлагаю вам подумать о последствиях. А еще вот о чем. Война — это нормальное свойство всех рас, что наземной, что водной. Даров природы уже не хватает на всех. Лин может отложить неизбежное — но потом его самого сметет. А заодно и всех, кто рядом с ним.
— Что же предлагаете вы? — спросила Зура насмешливо. — Предать его, чтобы вы могли успеть раньше?
— А вы сами подумайте, добрая Зура, — без улыбки произнес Риуна. — Счет идет на дни. Одна небольшая задержка — и позиции морского народа в переговорах будут сильно поколеблены.
— Думаю. И знаете, что я думаю? — Зура смотрела Риуне прямо в глаза. — Что вы вконец отчаялись, раз хватаетесь за такие соломинки. И значит у Лина все равно что получилось.
С этими словами она отвернулась от Риуны и пошла по улице прочь. А сама гадала: что ему на самом деле надо было от нее? Может, заколдовать хотел? Да вроде не похоже… Надо Лина попросить, пусть проверит, не накинул ли Салем на нее какие-нибудь чары.
В первую ночь на корабле Зуре снилось отрывками много разного. Больше всего — стеллажи, где в одинаковых деревянных коробках без передней стенки лежали сложенные свитки.
Она куда-то шла между этими стеллажами, а коридоры перекрещивались, свитки плыли очертаниями, превращаясь в ряды одинаковых толстых кожаных книг с цифрами на переплетах, а потом — не менее одинаковых папок.
И двери, кругом были двери. Они появлялись между стеллажами совершенно внезапно. Некоторые светились, из-под некоторых начинала сочиться кровь. В конце концов — а по субъективному ощущению это длилось очень долго — Зуре начало казаться, что это все одна и та же дверь.