— Надеюсь, этих уроков ей было достаточно, чтобы навсегда расхотелось выходить замуж? — заинтересованно спросила Бланди.
— Видишь ли, Бланди, когда она вернулась, оказалось, что ей просто не из чего было выбирать. Пока она совершала свой круиз, ее матушка сама успела выскочить замуж за жениха своей дочери. Для девушки это был страшный удар: бедняжка была беременна от своего бывшего жениха. Три недели она старалась выяснить, кем же будет доводиться ей этот ребенок, а когда, наконец, поняла, что ее жених ей теперь приходится отчимом, а значит, ее сын, если он у нее родится, будет одновременно братом, и, тронувшись умом, отравилась…
— И, конечно же, умерла в страшных мучениях, — закончила Бланди. — Удивительно забавный конец. Но, наверное, здесь должна быть мораль?
— Мораль я как-то не приметил, — ответил Беллами, слезая с табурета. — До скорого, Бланди.
Он взял шляпу и направился к двери.
Глава 15
Четверг: Последний глоток
1
Выйдя на улицу, Беллами задержался у входа в «Малайский клуб», чтобы закурить сигарету. Прикуривая, он держал зажигалку у самого лица и явно не спешил. Ему было нужно, чтобы Лейзенби со стопроцентной гарантией опознал его. Затем он пешком направился к Беркли-сквер.
На стоянке такси он увидел несколько машин, стоявших в ожидании пассажиров, и сел в первую. Водителю он назвал адрес Уэнинга. Оглянувшись через минуту, он увидел через заднее стекло огни следующей за ними машины Лейзенби.
Дверь ему отпер Уэнинг. Глава отдела «Си» держал в руке трубку, а лицо его уже не было таким напряженным, как накануне.
— Входите, Ники, — сказал он. — Рад вас видеть. — Беллами вошел в холл, снял пальто и шляпу. Уэнинг запер дверь, и они прошли в гостиную. Остановившись у камина, Беллами наблюдал за хозяином, достававшим стаканы из бара.
— Глоток виски? — осведомился Уэнинг, держа в руке графин.
— Да, Филип, с удовольствием. Я, пожалуй, выпью глоток виски… последний глоток, если учесть, что мы, по-видимому, последний раз пьем вместе.
Он вынул портсигар, глядя с усмешкой на опешившего Уэнинга.
— Не понял, Ники, — удивился тот. — Вы на что-то намекаете?
Беллами протянул руку за своим стаканом. Отпив немного виски, он сказал:
— Должен признать, это была отличная идея — убрать Марча. Я назвал бы это озарением, талантливой импровизацией. Живой Марч был вам не нужен. Более того, он был опасен, так как в любой момент мог начать отрицать свою виновность в убийстве Фредди. Вам было куда выгоднее повесить убийство Фредди на мертвого Марча. Ведь мертвые не оправдываются и не отказываются от своих показаний. Вы убили его в самый подходящий момент, когда я, по вашему мнению, уже побывал в Скотланд-Ярде с компрометирующей Харкота версией, Вы имели все основания рассчитывать, что случившееся с Марчем сочтут за самоубийство: преступник, обложенный со всех сторон, сам поставил последнюю точку.
Уэнинг долил виски, вернулся к бару и поставил свой стакан.
— Ники, что с вами? — спросил он. — Вы сошли с ума? Полагаю, вам следует немедленно повидаться с психиатром. А Харкот… он что, действительно мертв?
— Ага. Его сбил какой-то автомобиль рядом с клубом Мотта сегодня в начале седьмого вечера. Харкот мертв, автомобиль скрылся с места происшествия. У Харкота жуткий вид — я думаю, что для гарантии вы переехали его раза три. И место выбрано со знанием дела — в такое время там безлюдно.
Уэнинг, держа руки в карманах, не отрывал глаз от лица Беллами. Тот продолжал усмехаться, и усмешка эта была зловещей.
— Все это элементарно просто, — продолжал Беллами, демонстрируя собеседнику белизну своих зубов. — Вы были уверены, что сегодня я побываю в Скотланд-Ярде и выложу им эту бредовую историю о Марче. И вы были уверены, что они мне поверят. Что ж, у вас были к тому основания. Однако в ваши планы отнюдь не входил арест Марча. И вот сегодня утром вы звоните Мотту и поручаете ему организовать этот звонок к Марчу. По поручению Мотта кто-то из его людей ближе к вечеру позвонил Харкоту и вызвал его в клуб Мотта, возможно, от вашего имени. И Харкот пошел туда, потому что ему нужно было увидеть вас… он хотел этой встречи.
— Неужели? — Уэнинг продолжал стоять у бара. — И можно поинтересоваться, почему.
— Разумеется. Харкоту были нужны деньги. Те деньги, которые он не мог выжать из вас раньше по той причине, что вы их сами еще не получили. Как видите, все предельно просто. Бедный, невезучий старина Харкот! Он отправился за деньгами и снова не получил их… Но получил кое-что другое.
Беллами с явным удовольствием затянулся сигаретой. Уэнинг молчал.
— Только не подумайте, Филип, что я так уж симпатизирую Харкоту, — добавил Беллами, — это было законченное ничтожество — жалкий, мелкий, глупый человечек. При всех условиях рано или поздно он все равно бы кончил плохо.
— Ну, теперь я окончательно убедился в том, что вы помешались, Ники, — заговорил Уэнинг. — Впрочем, я и раньше полагал, что вы кончите белой горячкой. Однако, коль скоро вы не намерены закончить эту комедию, могу ли я попросить вас более определенно мотивировать мое поведение. Мне любопытно, какие картины рисует ваша больная психика.
Беллами кивнул.
— Ваше любопытство мне понятно, и я охотно удовлетворю его. Вы были вынуждены убить Харкота потому, что он знал, что Фредди задушили вы. Харкот не блистал умом, однако только полный идиот не догадался бы, кто настоящий убийца. Вы были уверены в том, что, пока Харкот чувствует себя в относительной безопасности, он будет держать язык за зубами: вы были источником его доходов, а какой шантажист пустит под нож свою дойную корову? И столь же хорошо вы знали, что как только Харкота прижмут по-настоящему, как только он поймет, что оказался главным подозреваемым и вот-вот будет арестован, он заговорит и выложит все. В ваши планы это не входило.
Уэнинг отошел от бара и сел на диван. С невозмутимым видом он достал портсигар и взял сигарету. Однако когда он поднес к ней огонек зажигалки, Беллами заметил, что у него дрожат пальцы.
— Вы очень странный тип, Ники, — сказал Уэнинг наконец. — А ведь все это время я считал вас очень недалеким человеком, безвредным простаком…
— Не вы первый принимали меня за простака, Филип. Такую ошибку совершали многие. И ни к чему хорошему для них это не приводило, — ответил Беллами.
Уэнинг сильно затянулся и выпустил дым через нос.
— Вы построили интересную версию убийства Марча. Но ведь она не подкреплена никакими доказательствами, это чистая теория, не более. Уверяю вас, и за тысячу лет никто не сможет доказать, что я убил Харкота. Да вы и сами это понимаете.
— В этом я с вами согласен, — сказал Беллами. — Но… — Он сделал паузу. — … я без особых затруднений смогу доказать, что вы убили Фредди. Однако, ирония сложившейся ситуации в том и состоит, что мне не придется этого делать. Почему? Потому что вы не позволите мне это сделать. — Он говорил ровно, даже безучастно.
— Я? — Голос Уэнинга звучал так же ровно, как и голос его противника. — Я не позволю вам доказать, что это я убил Фредди? Вот уж действительно, чем дальше, тем интереснее. — С сигаретой в руке он откинулся на спинку дивана. — Кстати, не слишком ли много убийств для одного человека? Сперва Марч, теперь Фредди, как будто убийства — мое основное занятие. Ах, Ники, — он широко улыбнулся, — боюсь, вы пошли в жизни не по тому пути. Вам бы писать киносценарии — у вас буйная фантазия и подлинный талант сценариста.
— Вполне согласен с вами. Сценарии — это по моей части, — усмехнулся Беллами. Он стоял у камина, сунув руки в карманы пиджака.
— Я хотел бы знать, откуда у вас такая уверенность, что это я убил Фредди?
— О, прийти к такому выводу было совсем нетрудно уже после первой моей беседы с Мейнелом, инспектором, расследующим убийство Фредди. Гораздо проще, чем вы предполагаете. Видите ли, Филип, вы придумали отличный выход из положения. Однако вы вынуждены были спешить и в спешке не обратили внимания на кое-какие детали, которыми при иных обстоятельствах, конечно же, не пренебрегли бы. Я сейчас объясню вам, что именно я имею в виду, но прежде… — Он швырнул сигарету в камин. — Видите ли, Филип, я хочу предложить вам сделку. Сделку, которая, по моему мнению, устроит нас обоих. Вы готовы к деловому разговору?