Беллами привалился к дверному косяку так, чтобы иметь возможность одновременно видеть Кэрол и наблюдать за залом.
— Итак, — он указал глазами на сложенный у стены багаж, — вы уезжаете.
— Ты угадал, Ники, — игриво ответила Кэрол. — Мы уезжаем завтра, а если тебя это больше утраивает, то сегодня вечером. С вокзала Виктория. На следующий день в Париже состоится наша свадьба. А ты совсем-совсем не жалеешь, что жених не ты? — поддела она его.
Беллами ответил ей доброжелательной улыбкой.
— Девочка, я жалею об этом больше всего на свете. Ты очаровательна. Только вот я даже на миг не могу представить тебя рядом с Ферди Моттом. Но таковы женщины… Кто может их понять? — заключил он сентенциозно.
Кэрол с милой гримаской на лице ответила наставительно:
— А причина всего в том, что ты слишком много пил. Вот мне и пришлось выбросить тебя из моей жизни. Не думай, что это было легко — боюсь, мне было больнее, чем тебе. Я ведь безумно любила тебя, Ники. Да я и сейчас люблю! Так бы тебя и съела!
— Неужели? Тогда один вопрос: что вызывает у тебя такие чувства ко мне? Понимаешь, это меня всегда интересовало.
— Сама не знаю. Мне нравится в тебе все… или почти все, так будет вернее. Нравится, как ты одеваешься и как одежда сидит на тебе, нравится твоя походка, мимика, жестикуляция… и я никогда не встречала человека, который целовался бы так, как ты. У тебя особый голос — глуховатый, волнующий. Ну, а еще эти разговоры о том, как ты опасен для женщин… Да и не только разговоры, я сама знаю массу дам, которые от тебя без ума. А ты с ними со всем одинаков — вроде бы раскованный и даже легкомысленный, а внутри холодный, как айсберг…
— Тише, Кэрол, — остановил ее Беллами. — Ферди было бы вредно услышать такое, а мне не хотелось бы портить ему этот вечер. Но, коль об этом зашла речь, скажи: тебе нравится, когда тебя целует Ферди? Это доставляет тебе удовольствие?
— Ступай к дьяволу, Ники! — взорвалась Кэрол. — Я ничего тебе об этом не скажу. И не по той причине, о которой ты подумал. Просто я не знаю, понравилось бы это мне. Видишь ли, Ферди ни разу не целовал меня и не поцелует до свадьбы.
Беллами, наблюдавший за Моттом, дождался момента, когда за карточным столом разыгрались страсти. Видя, что Мотт целиком поглощен игрой, он отступил от двери и быстро расстегнул пальто, а затем пиджак.
— Что я вижу, Ники! Не собираешься ли ты раздеться? — шутливо спросила Кэрол.
— Не вставай с кресла, — быстро бросил он ей. — Нельзя допустить, чтобы Ферди что-нибудь заметил. Вот это, — он достал конверт из кармана, — мой свадебный подарок жениху. Сейчас я подойду к нему, и мы пойдем в бар выпить по маленькой, а ты тем временем открой какой-нибудь чемодан и положи туда это. — Он протянул ей конверт, и Кэрол сунула его под себя. — Я хочу, чтобы завтра, когда придет пора распаковывать вещи, он обо мне вспомнил.
— Слушаю и повинуюсь, господин мой. Полагаю, это последняя услуга, которую я могу оказать тебе до своего отъезда с Ферди.
— Пожалуй, — согласился он. — Но я буду думать о тебе завтра.
Она не ответила. Партия закончилась, и Мотт направился к ним.
— Завтра около восьми я должен встретиться с Ванессой. Передать ей привет от тебя?
— Да, пожалуйста, — ответила Кэрол. — И… если я тебя больше не увижу… Спокойной ночи, Ники.
— Спокойной ночи, Кэрол. — Он улыбнулся и шагнул на встречу Ферди. — Приветствую вас, Ферди! Как насчет того, чтобы выпить?
Они вместе отправились в бар. Кэрол, закрыв дверь кабинета, подошла к груде багажа и окинула взглядом сложенные чемоданы. В замке одного из них еще торчал ключ. Кэрол быстро открыла его и сунула конверт под уложенные костюмы. Потом, открыв дверь, она вернулась в свое кресло.
Мотт заказал два двойных виски с содовой. Он не переставал улыбаться, и Беллами подумал, не слишком ли у него счастливый вид. Когда бармен поставил перед ними стаканы, Мотт сказал:
— Я хотел бы выпить за вас, Ники… Вы знаете, что завтра мы уезжаем. А в пятницу собираемся пожениться в Париже. Отдохнем три недели во Франции. А когда вернемся, я куплю усадьбу и заделаюсь сельским жителем.
— Мне, однако, трудно представить себе вас в этой роли, — улыбнулся Беллами. — Кстати, Ферди, мне давно хочется задать вам один вопрос.
— Бога ради! — Мотт осушил свой стакан.
— В понедельник я был здесь и вы играли в покер с Харкотом и еще двумя мужчинами. Я наблюдал за вами и видел, что вы умышленно проиграли ему пару сотен фунтов. Почему?
Быстрый взгляд Мотта на миг задержался на беззаботном лице Беллами. Но он тут же отвел глаза и ответил:
— Видите ли, Ники… У Харкота дела шли совсем скверно. Эта дамочка, Айрис Берингтон, крепко взнуздала его и поставила ему крутые условия. И он совсем пал духом. Вот я и решил поддержать его… Тем более, что для меня это был особый вечер: ведь именно тогда Кэрол позволила мне надеяться…
— Понятно… — перебил Беллами. Он тоже допил виски и поставил свой стакан на стойку. — Как плохо все мы знаем друг друга. У меня было совершенно неверное представление о вас, Ферди. Я просто никогда не подумал бы, что вы способны на столь великодушный и бескорыстный поступок.
Он вынул портсигар, открыл и протянул Мотту. Они закурили.
— Ну… пожалуй, мне пора домой, — сказал Беллами. — Желаю счастья и удачи вам обоим.
— Спасибо, Ники, — ответил Мотт. — Я очень счастлив, но, в то же время, мне искренне жаль, что это у вас я увел девушку, поверьте мне.
Уже направляясь к дверям, Беллами бросил через плечо:
— Не берите в голову, Ферди. У меня еще никто не уводил девушку… если я сам того не хотел.
С этими словами он покинул ночной клуб Мотта.
Глава 14
Четверг: И пришла тьма
1
Когда Беллами проснулся, часы показывали восемнадцать тридцать. Некоторое время он лежал на спине, заложив руки за голову и наблюдал за тенями, отбрасываемыми на потолок электрокамином. На душе у него было спокойно. Сегодня мир вполне удовлетворял его.
Потом он встал и подошел к окну. Уже стемнело. Холодный восточный ветер гулял по Халфмун-стрит, и от его завываний темнота за окном казалась еще гуще.
Беллами почувствовал холод в своей тонкой шелковой пижаме; он перешел к камину и некоторое время стоял возле него, согревая ноги и тихонько насвистывая какую-то мелодию. Ему захотелось курить, однако оказалось, что его портсигар пуст. Наконец он нашел в гостиной случайно оставленную сигарету, закурил, прошел в ванную и открыл кран. Когда ванна наполнилась, с удовольствием погрузился в горячую воду.
В спальне зазвенел телефон. Беллами решил не обращать на него внимания — он не ждал никаких звонков. Но телефон звонил и звонил, и это действовало на нервы. «Может быть, это Кэрол?» — подумал он, но тут же отогнал от себя эту мысль. Кэрол слишком умна и осторожна, чтобы звонить ему на квартиру… если ее не вынудит пойти на это что-то чрезвычайное.
А если это действительно так? Он вспомнил о Ферди Мотте и о предстоящем путешествии в Париж. Будь он проклят, этот Ферди! Беллами выскочил из ванны и, завернувшись в купальное полотенце, бегом бросился в спальню. Но опоздал: прежде чем он снял трубку, телефон умолк. Беллами вернулся в ванную, вытерся и побрился. В спальне он надел оставленный в шкафу костюм, не поместившийся в чемодан, а потом позвонил вниз и попросил прислать с рассыльным сигареты. В ожидании сигарет он присел на кровать и задумался. Через пять минут появился рассыльный с сигаретами, и почти тотчас зазвонил телефон.
Беллами автоматически взглянул на часы — они показывали четверть восьмого — и поднял трубку. Звонила барменша из «Малайского клуба».
— Мистер Беллами, — сказала она, — только что звонила миссис Рок… Она просила, чтобы я связалась с вами. Я уже звонила вам, но никто не ответил… Она хочет увидеться, говорит, что это срочно. Вы договорились встретиться с ней попозже, но она просит, чтобы вы, если это возможно, пришли сюда прямо сейчас. Она должна быть здесь с минуты на минуту.