Домик мызы, стоявший на маленьком пригорке, на расстоянии каких-нибудь ста ярдов от дома арендатора, испытал полное превращение за три недели, проведенные там Клейтоном и м-р Филандером.
Клейтон выписал из отдаленного города целый отряд плотников, штукатуров, паяльщиков и маляров. И то, что представляло собой лишь развалившийся остов, когда они приехали, являлось теперь уютным, маленьким, двухэтажным домиком со всеми современными удобствами, которые можно было достать в такое короткое время.
– Что ж это такое, м-р Клейтон, что вы сделали? – крикнула Джен Портер. И сердце у нее упало, когда она прикинула в уме вероятный размер сделанных затрат.
– Т-с… – предупредил Клейтон, – не говорите ничего вашему отцу. Если вы не скажете ему, он никогда не заметит, а я просто не мог допустить мысли, чтобы он жил в той ужасной грязи и запустении, которые м-р Филандер и я застали здесь. Я сделал так мало, когда бы мне хотелось сделать так много, Джен. Ради чего, прошу вас, никогда не упоминайте об этом.
– Но вы знаете, что мы не сможем отплатить вам! – крикнула девушка. – Зачем вы хотите так ужасно меня обязать?
– Не надо, Джен, – сказал Клейтон печально. – Если бы это было только для вас, поверьте, я не стал бы этого делать, потому что с самого начала знал, как это повредит мне в ваших глазах. Но я просто не мог представить себе дорогого старика живущим в дыре, которую мы здесь нашли. Неужели вы мне не верите, что я это сделал именно для него, и не доставите мне по крайней мере это маленькое удовольствие?
– Я вам верю, м-р Клейтон, – ответила девушка, – потому что знаю, что вы достаточно щедры и великодушны, чтобы сделать все именно ради него, – и, о, Сесиль, я бы хотела отплатить вам, как вы того заслуживаете и как вы сами желали бы!
– Почему вы этого не можете, Джен?
– Я люблю другого.
– Канлера?
– Нет.
– Но вы выходите за него замуж! Он сказал мне это перед моим отъездом из Балтимора.
Девушка вздрогнула.
– Я не люблю его, – объявила она почти гордо.
– В таком случае из-за денег, Джен?
Она кивнула.
– Значит, я менее желателен, чем Канлер? У меня денег довольно, более чем достаточно для всяких нужд, – промолвил он с горечью.
– Я не люблю вас, Сесиль, – возразила она, – но я уважаю вас. Если я должна унизить себя торговой сделкой с каким-нибудь мужчиной, я предпочитаю, чтобы это был человек, которого я и без того презираю. Я чувствовала бы отвращение к тому, которому продалась бы без любви, кто бы он ни был. Вы будете счастливее без меня, сохранив мое уважение и дружбу, чем со мною, если бы я стала вас презирать.
Он не стал больше настаивать, но если когда-либо человек таил жажду убийства в груди, то это был Уильям Сесиль Клейтон, лорд Грейсток, когда неделю спустя Роберт Канлер подъехал к домику мызы в своем шестицилиндровом автомобиле.
Прошла неделя без всяких приключений, но напряженная и неприятная для всех обитателей маленького дома висконсинской мызы.
Канлер не переставал настаивать на том, чтобы Джен немедленно с ним обвенчалась.
Наконец, она уступила просто из отвращения к его беспрерывной и ненавистной докучливости.
Было условлено, что следующим утром Канлер поедет в город и привезет разрешение и священника.
Клейтон хотел уехать, как только узнал о принятом решении; но усталый, безнадежный взгляд девушки удержал его. Он не в силах был ее бросить.
Что-нибудь могло еще случиться, – старался он мысленно утешить себя. А в душе он знал, что достаточно пустяка, чтобы его ненависть к Канлеру перешла в действие.
Рано утром на следующий день Канлер уехал в город.
На востоке, низко над лесом, стлался дым, лес горел уже целую неделю недалеко от них, но ветер все время продолжал быть западным, и опасность им не угрожала.
Около полудня Джен Портер пошла на прогулку. Она не позволила Клейтону сопровождать ее.
– Мне хочется побыть одной, – сказала она, и он подчинился ее желанию.
Дома профессор Портер и м-р Филандер были погружены в обсуждение какой-то серьезной научной проблемы. Эсмеральда дремала на кухне, а Клейтон, сонный после проведенной без сна ночи, бросился на кушетку в столовой и вскоре погрузился в беспокойный сон.
На востоке черные клубы дыма поднялись выше, неожиданно повернули и стали быстро нестись к западу.
Все ближе подходили они. Семьи арендатора не было, так как был базарный день, и никто не видел быстрого приближения огненного демона.
Вскоре пламя перебросилось через дорогу и отрезало путь позвращения Канлеру. Легкий ветер направил огонь к северу, затем повернул назад, и пламя стало почти неподвижно, будто какая-то властная рука держала его на привязи.
Неожиданно с северо-востока показался бешено мчавшийся большой черный мотор.
Он остановился перед коттеджем. Черноволосый гигант выскочил из него и бросился к двери. Не останавливаясь, вбежал он в дом. На кушетке лежал спящий Клейтон. Человек содрогнулся от изумления, но одним прыжком очутился около спавшего.
Он его резко потряс за плечо и крикнул:
– Боже мой, Клейтон, вы здесь все с ума сошли? Разве вы не знаете, что вы почти окружены огнем? Где мисс Портер?
Клейтон вскочил на ноги. Он не узнал человека, но понял слова и бросился на веранду.
– Скотт! – крикнул он арендатора, и затем, вбегая в комнату: – Джен! Джен! Где вы?
В одну минуту сбежались Эсмеральда, профессор Портер и м-р Филандер.
– Где мисс Джен? – закричал Клейтон, схватив Эсмеральду за плечи и грубо тряся ее.
– О, Габерелле! Масса Клейтон, мисс Джен пошла прогуляться.
– Она еще не вернулась? – и, не дожидая ответа, Клейтон помчался во двор, сопровождаемый другими.
– В какую сторону пошла она? – спросил черноволосый гигант Эсмеральду.
– Вот по этой дороге! – крикнула испуганная негритянка, указывая на юг, где взор встречал сплошную, высокую стену ревущего пламени.
– Сажайте всех в ваш автомобиль, что стоит под навесом, – закричал незнакомец Клейтону – и везите их по северной дороге. Мой автомобиль оставьте здесь. Если я найду мисс Портер, он нам понадобится. А не найду – никому он не будет нужен. Делайте, как я сказал, – добавил он, заметив, что Клейтон колеблется. И вслед затем они увидели, как гибкая фигура метнулась через поляну к северо-востоку, где лес еще стоял нетронутый огнем.
В каждом из присутствовавших поднялось непостижимое чувство облегчения, будто большая ответственность была снята с их плеч; чувствовалось нечто вроде безотчетной веры в незнакомца: он спасет Джен Портер, если ее еще можно спасти.
– Кто это? – спросил профессор.
– Не знаю, – ответил Клейтон. – Он назвал меня по имени, и он знает Джен, потому что назвал ее. И Эсмеральду он назвал по имени.
– В нем что-то поразительно знакомое, – воскликнул м-р Филандер, – а между тем я знаю, что никогда раньше не видел его.
– Да! – крикнул профессор Портер. – В высшей степени замечательно! Кто бы это мог быть, и почему я чувствую, что Джен спасена теперь, когда он отправился за нею в поиски?
– Не могу сказать вам, профессор, – ответил Клейтон задумчиво, – но я испытываю такое же странное чувство.
– Однако, пойдемте! – воскликнул он, – мы сами должны выбираться отсюда, или будем отрезаны. – И все присутствовавшие поспешили к автомобилю Клейтона.
Когда Джен Портер повернулась, чтобы идти домой, она испугалась, заметив, как близко подымался теперь дым лесного пожара. Она торопливо пошла вперед, и скоро испуг ее перешел почти в панику. На глазах у нее громадные языки пламени быстро прокладывали себе дорогу между ней и коттеджем. Путь был отрезан!
Джен свернула в густой кустарник, пытаясь пробить себе дорогу на запад, обойдя огонь, и таким образом добраться до дому.
Но скоро бесплодность ее попыток стала очевидной, она поняла, что ее единственная надежда – повернуть назад на дорогу и бежать к югу по направлению к городу. Она снова бросилась назад. Ей понадобилось не менее двадцати минут, чтобы выбраться на дорогу, – но и за эти двадцать минут огонь успел снова отрезать ей отступление.