Он взял карандаш и сделал крошечную точку на берегу Африки.
– Этот маленький знак на карте, – сказал он, – во много раз больше, чем ваша хижина на земле. Видите вы теперь, как это далеко?
Тарзан задумался.
– Живут ли белые люди в Африке? – спросил он.
– Живут.
– Где живут самые близкие?
д’Арно указал на карте точку к северу от них.
– Так близко? – с удивлением спросил Тарзан.
– Да, – ответил д’Арно, – но это совсем не близко.
– А у них есть большие суда для переезда через океан?
– Есть.
– Мы пойдем туда завтра, – заявил Тарзан. д’Арно улыбнулся и покачал головой.
– Это слишком далеко! Мы умрем много раньше, чем доберемся туда.
– Вы хотите остаться здесь навсегда? – спросил Тарзан.
– О, нет, – ответил д’Арно.
– Ну, тогда мы завтра двинемся с места. Здесь мне больше не нравится. Я готов скорее умереть, чем оставаться здесь.
– Хорошо, – ответил д’Арно, пожав плечами. – Не знаю, друг мой, но и я тоже скажу, что предпочел бы умереть, чем жить здесь. Если вы уйдете, и я уйду с вами.
– Значит, решено, – сказал Тарзан. – Завтра я отправлюсь в Америку.
– Как же вы поедете в Америку без денег? – спросил д’Арно.
– Что такое деньги? – удивился Тарзан. Потребовалось немало времени, чтобы он хоть смутно понял.
– Как люди добывают деньги? – спросил он, наконец.
– Они их зарабатывают.
– Отлично. Я заработаю.
– Нет, друг мой, – возразил д’Арно. – О деньгах вы не должны беспокоиться и вам не нужно будет зарабатывать. У меня их достаточно для двух, достаточно для двадцати, – гораздо больше денег у меня, чем это полезно для одного человека. И вы будете иметь все, что пожелаете, если мы когда-нибудь доберемся до цивилизации.
Итак, на следующее утро они двинулись в путь вдоль берега. Каждый нес ружье и патроны, а также постель и немного провизии и кухонных принадлежностей.
Последние показались Тарзану совершенно бесполезным бременем, и он выбросил свои.
– Но вы должны научиться есть вареную пищу, мой друг, – усовещевал его д’Арно. – Ни один цивилизованный человек не ест мясо сырым!
– Хватит у меня времени научиться, когда я доберусь до цивилизации. Мне эти вещи не нравятся; они только портят вкус хорошего мяса.
Целый месяц шли они к северу, иногда находя себе пищу в изобилии, а иногда голодая по нескольку дней.
Они не встречали и признаков туземцев, а дикие звери их не беспокоили. В общем их путешествие было необыкновенно удачно.
Тарзан закидывал товарища вопросами и его познания быстро увеличивались. д’Арно учил его тонкостям цивилизации, даже употреблению ножа и вилки. Но иногда Тарзан с отвращением бросал их, и схватив пищу сильными, загорелыми руками, рвал ее коренными зубами, как дикий зверь.
Тогда д’Арно сердился и говорил:
– Вы не должны есть, как скот, Тарзан, когда я так стараюсь сделать из вас джентльмена. Mon Dieu! Джентльмены не делают этого – это просто ужасно!
Тарзан улыбался смущенно и снова брался за вилку и нож, но в душе он их ненавидел.
По дороге он рассказал д’Арно о большом сундуке, о том, как матросы зарыли его, и о том, как он его отрыл, перенес на сборное место обезьян и там зарыл снова.
Должно быть это сундук с кладом профессора Портера, – сообразил д’Арно. – Это очень, очень не хорошо, но, конечно, вы не знали!
Тарзан тут только вспомнил и понял письмо, написанное Джен Портер ее приятельнице, украденное им у нее в первый же день, когда пришельцы устроились в его хижине. Теперь он знал, что это было в сундуке и что он значил для Джен Портер!
– Завтра мы вернемся назад за сундуком, – объявил он, обращаясь к д’Арно.
– Назад? – воскликнул д’Арно. – Но дорогой мой, мы теперь уже три недели в пути; нам придется употребить еще три недели для обратного путешествия за кладом. И затем, при огромном весе сундука, нести который потребовались четыре матроса, месяцы пройдут раньше, чем мы опять дойдем до этого места.
– Но это нужно, друг мой, – настаивал Тарзан. – Идите дальше к цивилизации, а я вернусь за кладом. Один я смогу идти куда скорее.
– У меня есть план получше, Тарзан! – воскликнул д’Арно. – Мы вместе дойдем до ближайшего поселения. Там мы наймем гребное судно и вернемся за сокровищем морем вдоль берега, таким образом доставка его будет гораздо легче. Это и быстрее и безопаснее и не заставит нас разлучаться. Что вы думаете о моем плане, Тарзан?
– Идет! – сказал Тарзан. – Сокровище окажется на месте, когда бы мы ни явились за ним; и хотя я мог бы сходить туда теперь и нагнать вас через месяц или два, но буду более спокоен за вас, зная, что вы не один в дороге. Когда я вижу, до чего вы беспомощны д’Арно, я часто удивляюсь, как человеческий род мог избежать уничтожения за все те века, о которых вы мне говорили. Одна Сабор могла бы истребить тысячи таких, как вы.
д’Арно засмеялся:
– Вы будете более высокого мнения о своем роде, когда увидите его армии и флоты, огромные города и могучие механические приспособления. Тогда вы поймете, что ум, а не мускулы, ставит человеческое существо выше могучих зверей ваших джунглей. Одинокий и безоружный человек, конечно, не равен по силе крупному зверю; но если десять человек соберутся, они соединят свой ум и свои мускулы против диких врагов, в то время как звери, неспособные рассуждать, никогда не задумаются о союзе против людей. Если бы было иначе, Тарзан, сколько прожили бы вы в диком лесу?
– Вы правы, д’Арно, – ответил Тарзан. – Если бы Керчак пришел на помощь Тублату в ночь Дум-Дума, мне был бы конец. Но Керчак не сумел воспользоваться таким подходящим для него случаем! Даже Кала, моя мать, не могла строить планов вперед. Она просто ела, сколько ей было нужно и когда она хотела есть. Даже находя пищу в изобилии в такие времена, когда мы голодали, она никогда не собирала запасов. Помню, она считала большой глупостью с моей стороны обременять себя излишней пищей во время переходов, хотя бывала очень рада есть вместе со мной, когда случайно на пути у нас не встречалось продовольствия.
– Значит, вы знали вашу мать, Тарзан? – спросил с удивлением д’Арно.
– Знал. Она была большая, красивая обезьяна, больше меня ростом и весила вдвое по сравнению со мной.
– А ваш отец? – спросил д’Арно.
– Его я не знал. Кала говорила, что он был белая обезьяна и безволосый, как я. Теперь знаю, что должно быть он был белым человеком.
д’Арно долго и пристально рассматривал своего спутника.
– Тарзан, – сказал он наконец, – невозможно, чтобы обезьяна Кала была вашей матерью. Если бы это было так, вы унаследовали бы хоть какие-нибудь особенности обезьян. А у вас их совсем нет. Вы – чистокровный человек и, вероятно, сын высококультурных родителей. Неужели у вас нет хотя бы слабых указаний на ваше прошлое?
– Нет никаких, – ответил Тарзан.
– Никаких записок в хижине, которые могли бы пролить какой-либо свет на жизнь ее прежних обитателей?
– Я прочел все, что было в хижине, за исключением одной книжки, которая, как я знаю теперь, была написана не по-английски, а на каком-то другом языке. Может быть, вы сумеете прочесть ее.
Тарзан вытащил со дна своего колчана маленькую черную книжку и подал ее своему спутнику.
д’Арно взглянул на заглавный лист.
– Это дневник Джона Клейтона, лорда Грейстока, английского дворянина, и он написан по-французски, – сказал он, и тут же принялся читать написанный свыше двадцати лет тому назад дневник, в котором передавались подробности истории, уже нам известной – истории приключений, лишений и горестей Джона Клейтона и его жены Элис со дня их отъезда из Англии. Оканчивался дневник за час до того, как Клейтон был сражен насмерть Керчаком.
д’Арно читал громко. По временам его голос срывался и он был вынужден остановиться. Какая страшная безнадежность сквозила между строками!
По временам он взглядывал на Тарзана. Но обезьяна-человек сидел на корточках неподвижный, как каменный идол.