Одна была написана твердым мужским почерком. Другая, написанная женским почерком, была запечатана.
– Здесь есть два послания вам, Тарзан! – крикнул д’Арно, обернувшись к двери, но его спутника не было.
д’Арно подошел к двери и выглянул. Тарзана нигде не было видно. д’Арно громко позвал его, но не получил ответа.
– Mon Dieu, – воскликнул д’Арно, – он бросил меня! Я это чувствую. Он вернулся в джунгли и покинул меня здесь одного.
И тогда он вспомнил взгляд Тарзана, вошедшего в пустую хижину – такой взгляд бывает у раненого оленя, которого так весело подстрелил охотник.
Тарзану был нанесен жестокий удар. д’Арно это было ясно теперь, – но почему? Он не мог понять.
Француз посмотрел кругом себя. Одиночество и ужас местности начинали действовать на его нервы, уже ослабленные страданиями и болезнью.
Быть оставленным здесь совершенно одиноким, рядом со страшными джунглями, никогда не слышать человеческого голоса, не видеть человеческого лица – в беспрерывном страхе перед дикими зверьми и еще более страшными дикими людьми – и погибнуть от одиночества и безнадежности! Это было ужасно!
А там далеко к востоку Тарзан, обезьяний приемыш, мчался по средним террасам ветвей назад к своему племени. Он никогда не путешествовал с такой безрассудной поспешностью, как теперь. Тарзан чувствовал, что он бежит от самого себя, – что, несясь по лесу, как испуганная белка, он спасается от собственных мыслей. Но как быстро он не мчался, мысли не отставали от него.
Тарзан пролетел над гибким телом львицы, шедшей в обратном направлении – к хижине, покинутой им.
Что мог предпринять д’Арно против Сабор? Что сделает он, если горилла Болгани нападет на него? Или лев Нума, или жестокая Шита?
Тарзан приостановил свое бегство.
– Кто вы такой, Тарзан? – спросил он громко. – Обезьяна, или человек? Если вы обезьяна, то поступайте, как поступают обезьяны, оставляя одного из своих умирать в джунглях. Если же вы человек, то вернитесь, чтобы защитить своего соплеменника. Вы не должны убегать от одного из своих, потому что другой сбежал от вас.
д’Арно крепко запер дверь. Он был очень нервен. Даже храбрые люди, – а д’Арно был храбр, – иногда боятся одиночества.
Он зарядил одно из ружей и положил его поблизости от себя. Тогда он подошел к пюпитру и взял незапечатанное письмо, адресованное Тарзану. Быть может, в нем было сообщение, что корабли только временно покинули бухту. Он чувствовал, что не будет нарушения этики, если он прочтет письмо, и потому он вынул его из конверта и стал читать:
Тарзану, из племени обезьян. Благодарим вас за то, что мы пользовались вашей хижиной, и огорчены тем, что вы нас лишили удовольствия видеть вас и поблагодарить лично. Мы ничего не испортили у вас и оставили много вещей для удобства и безопасности вашей в вашем одиноком доме.
Если вы знаете странного белого человека, который столько раз спасал нам жизнь и приносил нам пищу, и если вы общаетесь с ним, поблагодарите и его от нашего имени за его доброжелательность к нам.
Мы отплываем через час, чтобы никогда больше не вернуться; но хотелось бы нам, чтобы вы и другой наш друг в джунглях знали, что мы всегда будем вам благодарны за все, что вы сделали для чужестранцев на вашем берегу; а также, что и мы сумели бы гораздо лучше отблагодарить вас обоих, если бы вы только доставили нам для этого благоприятный случай.
С уважением Уильям Сесиль Клейтон.
– „Чтобы никогда больше не вернуться“, – повторил д’Арно и бросился ничком на койку.
Час спустя он вскочил и прислушался. За дверью был кто-то, пытавшийся войти.
д’Арно достал заряженное ружье и взял на прицел.
Уже смеркалось, и в хижине было очень темно: но он видел, что щеколда двигается со своего места.
Он почувствовал, как волосы стали подниматься дыбом у него на голове.
Дверь осторожно приотворилась, и сквозь тонкую щель можно было видеть что-то стоящее как раз за дверью. д’Арно навел в щель вороненое дуло ружья – и спустил курок.
24.
Пропавший клад
Когда экспедиция вернулась после бесполезных попыток спасти д’Арно, капитан Дюфрен выразил желание отплыть как можно скорее, и все были с этим согласны, исключая одной Джен Портер.
– Нет, – решительно сказала она капитану Дюфрену, – я не поеду, и вам не следовало бы ехать. В джунглях осталось два наших друга, которые придут оттуда, надеясь на то, что их будут ждать. Один из них ваш офицер, а другой – лесной человек, который спас жизнь каждому из членов экспедиции моего отца. Он простился со мной на краю джунглей два дня тому назад, чтобы поспешить, как он думал, на помощь моему отцу и м-ру Клейтону, и остался, чтобы спасти лейтенанта д' Арно; в этом вы можете быть уверены! Если бы его помощь лейтенанту оказалась запоздалой, он давно уже был бы здесь. Тот факт, что он этого не сделал, служит для меня вернейшим доказательством того, что или лейтенант д' Арно ранен и он задерживается с ним, или же, что он должен был разыскивать его похитителей дальше поселка, который атаковали ваши матросы.
– Но ведь мундир бедного д' Арно и все принадлежащее ему было найдено в этом поселке, мисс Портер, – возразил капитан, – и туземцы выказали большое возбуждение, когда их расспрашивали о судьбе белого человека.
– Да, капитан, но они не признали, что он убит! А что касается его одежды и вещей, – что же? И более цивилизованные народы, чем эти бедные негры, отбирают у своих пленных все ценное, собираются ли они их убивать или нет. Даже солдаты моего родного Юга грабили не только живых, но и мертвых. Я готова согласиться с вами, что это очень важная улика, но ведь это еще не достоверное доказательство!
– Возможно, что и сам лесной ваш человек попался в плен к дикарям, или был ими убит, – намекнул капитан.
Девушка засмеялась.
– Вы его не знаете! – возразила она, чувствуя, как легкая дрожь гордости пробежала по всем ее нервам при мысли, что она говорит о том, кто принадлежит ей.
– Пожалуй, что этого вашего сверхчеловека, и правда, стоило бы подождать, – сказал капитан, смеясь, – я очень бы желал видеть его.
– В таком случае подождите его, дорогой мой капитан, – настаивала девушка. – Я во всяком случае останусь!
Француз был бы до крайности удивлен, если бы мог вникнуть в истинное значение слов девушки.
Они шли от берега к хижине, разговаривая таким образом, и теперь присоединились к маленькой группе, сидящей на походных стульях в тени большого дерева у хижины.
Тут были профессор Портер и м-р Филандер и Клейтон с лейтенантом Шарпантье и двумя из его товарищей офицеров, а Эсмеральда ходила тут же, вставляя время от времени свои замечания. Офицеры встали и отдали честь, когда приблизился их начальник, а Клейтон уступил Джен Портер свой походный стул.
– Мы только что обсуждали судьбу бедного Поля, – сказал капитан Дюфрен. – Мисс Портер настаивает на том, что у нас нет положительных доказательств его смерти, и действительно их у нас нет. С другой стороны мисс Портер уверяет, что продолжительное отсутствие нашего всемогущего друга в джунглях указывает на то, что д’Арно еще нуждается в его помощи или как потому, что он ранен, или потому, что он все еще в плену в более отдаленном поселке туземцев.
– А тут предполагали, – заявил лейтенант. Шарпантье, – что дикий человек, быть может, состоял членом племени чернокожих, напавших на наш отряд, и что он спешил помогать им.
Джен Портер бросила быстрый взгляд на Клейтона.
– Это имеет все данные казаться правдоподобным, – сказал профессор Портер.
– Я не согласен с вами, – возразил м-р Филандер. – Он имел полнейшую возможность сам повредить нам, или же повести против нас свое племя. Вместо того, в продолжение долгого нашего пребывания здесь, он никогда не изменил своей роли нашего защитника и поставщика.
– Это правда, – вмешался Клейтон, однако мы не должны пренебречь тем фактом, что за исключением его, на сотни миль кругом, единственные человеческие существа – дикие каннибалы. Он был вооружен совершенно так же, как они, а это предполагает поддержку с ними каких-то постоянных отношений. Самый факт, что он – единственный белый среди, возможно, тысячи чернокожих, указывает на то, что отношения эти едва ли могли быть иными, как только дружескими!